Три "Н" (СИ), стр. 60

— Дурочка, — притягиваю Пег к себе не давая ей уйти от объятий. — Твоя система одиночества полный бред, она не должна существовать и я крайне рад её обрушению. Прости, что я очень долго набирался храбрости, чтобы сказать тебе об этом. В данный момент я как никогда понимаю, почему ты тянулась к Майклу и я несказанно счастлив, что не позволил тебе наделать глупостей. Ты нужна мне на всё оставшееся время, а не на одну ночь, как ему.

Пег утыкается мне мокрым носом в шею, однако я и не думаю возмущаться. Она моя: с соплями, слезами, наверняка кучей заморочек разной степени сложности и кошкой в придачу, но я никому больше Джонсон не одам. Хватит нам страдать закрывшись в разных квартирах, я уверен, что вместе мы преодолеем любые сложности.

— Мне надо в душ, — произносит Пегги после продолжительного сидения в тишине и мне приходиться нехотя разомкнуть объятия.

— Может, вдвоем? — отпускать Пег от себя не хочется.

— Мне нужно подумать в одиночестве.

— Тогда я пока покопаюсь у тебя в холодильнике. Позволишь?

— Конечно, восполняй силы, ведь я в этом также заинтересована. Я быстро, — она приглаживает мне торчащие волосы и, взяв полотенце, удаляется.

До кухни я не дохожу, заинтересовавшись писком, раздавшимся из гостевой комнаты. При ближайшем рассмотрении оказывается, что выдворенная мной из спальни кошка больше не беременная. Мамаша выставила живот с розовыми сосками и гордо продемонстрировала четверых серых, как и она котят.

— Вовремя я тебя спровадил, — хмыкаю я, подавая настороженной кошатине руку для ритуала обнюхивания. — Отдыхай, принесу тебе подкрепиться.

Вернувшаяся из душа Джонсон застает меня на полу возле кресла, где возлежащая Рэйна лакает из поданной миски разболтанное до состояния омлета яйцо.

— Поздравляю с пополнением.

Пегги умилённо глядит на пищащие комочки.

— Радость моя, когда же ты научишься в коробке рожать? Опять накидку с кресла выбрасывать придется, — упрекает любимицу Джонсон, почесывая мурлыкающую кошку.

— Полагаю я заработал благодарность за то, что она не привела котят на кровати, — обнимаю женщину за талию и привлекаю к себе. — Мне все время хочется к тебе прикасаться. У тебя такая атласная кожа, — провожу большим пальцем по шее Пег и целую возле уха.

— Спасибо, — она поворачивается ко мне и возвращает поцелуй, но уже в губы. — Мне так давно не делали комплиментов, что я забыла как на них реагировать.

— В твоем окружении одни слепцы.

— Пошли, поедим, а то я готова отобрать у Рэйны миску. — Пег тянет меня за руку в сторону кухни и зовуще оглядывается через плечо.

— Ты прекрасно готовишь.

— Не так, чтобы очень, — Джонсон подсыпает запеканку из макарон и фарша. — На самом деле есть куча блюд, не требующих особых кулинарных талантов, и я понятия о них не имела, пока не познакомилась с Риксом и Филлером.

Кстати о них…

- Пег, не связывайся с ними, — выпаливаю я не успев дожевать. — Они же п…

- Геи, — чеканит она. — И если у тебя с этим проблемы, то… мне бы хотелось, чтобы ты изменил свое отношение к этому факту. Спенс, они такие же люди, как мы с тобой, не нужно вешать на них ярлыков.

— Стоп, — отодвигаю опустевшую тарелку. — Ты инкриминируешь мне гомофобию?

— У тебя на лице всё написано. Тебя перекосило, как только я упомянула парней.

— У меня один кассир из… меньшинств, — подбираю корректное выражение я. — Мы с ним ладим и напряга между нами нет, а вот твои, так называемые, друзья совсем другое дело. Они спят и видят, как бы затащить тебя в постель. — Я внутренне закипаю, воскрешая в памяти диалог с Риксом, и вовремя прикусываю язык, чтобы не выдать: они не так геи, как пидорасы.

— С чего ты взял? — интересуется Джонсон, и я понимаю, что её душит смех.

— Мне Мик сказал, — хмурюсь я. — И не строй из себя непорочность! — не выдерживаю я насмешливого фырканья. — Вы вчера, не таясь, обсуждали под окнами француза и эротику! Не было, скажешь?!

Пегги пару раз ошарашено моргает и падает на стол, сотрясаясь от смеха.

Ну и как это прикажете понимать? То плачет невпопад, то смеётся.

— Не вижу ничего юморного в том, что нравящаяся мне женщина крутит хвостом перед двумя малолетками и без зазрения совести обсуждает с ними третьего.

Пегги хрюкает в сгиб руки и разражается новым приступом неконтролируемого веселья.

— О’кей, суть твоего виденья я уловила, — говорит Пег отсмеявшись. — И почему-то мне кажется, что кто-то тут ревнует.

— Пусть так, — не отпираюсь я. — А что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Мне не в чем оправдываться. Мик и Марк пара, пусть молоды, но никак не подростки, как выставляешь их ты. С эротикой же, — не удерживается она от смешка, — другая история. Мы с Майклом ходим на кулинарные курсы, которые ведет француз. Звучание его акцента придает эротичности даже рецепту яичницы, а уж как он сливочный крем расписывал ммм… — Пегги с наслаждением закатывает глаза.

— Похоже на правду, — неохотно признаю я. — Однако слова Мика портят обрисованную тобой картину. Он прямо заявил мне, что собирается с тобой переспать.

— Тут мне кажется… — Пег выдерживает театральную паузу, — что кто-то из вас врёт. Рикс пылинки с Марка сдувает. И ни на кого своего Филлера не променяет.

Складываю руки на груди и отодвигаюсь от стола.

— То есть — обманщик я.

Пегги повторяет мою позу и пожимает плечами.

— С ними я общалась ближе, чем с тобой.

Выгибаю бровь.

— Не своди к сексу, — морщит нос собеседница.

— По-твоему, я выдумал историю, чтобы уложить тебя в койку?

— Вполне возможно.

Бля! Чувствуя себя бегуном на длинной дистанции. Мозг транслирует картинку: «вот там, за поворотом, финишная лента». Но свернув туда, понимаю, что бежать ещё милю, а, то и больше.

— Разубедить тебя у меня не получиться?

— Можешь попробовать, — чертовка стреляет в меня глазками. — Посуду нужно убрать, — быстро отводит взгляд и меняет тему.

Ну, уж нет. Теперь не отвертится. Быстро перемещаюсь к Пегги и подсаживаю её на стол.

— Пусти! — восклицает она и слабо ударяет меня по груди.

— А глаза говорят: прижми сильнее, — искушающее шепчу я женщине в губы и, распахнув её халат, провожу по бедру до самого горячего местечка. Белья нет — хороший знак.

— Сумасшедший, — Пег награждает меня кусачим поцелуем и под аккомпанемент поскрипывающего стола мы выпадаем из реальности.

*

— Мы словно подростки, дорвавшиеся до запретного, — произносит она, пока я вожу губами и языком по солоноватой коже её шеи.

— И это отлично, — с ленцой отзываюсь я, не прерывая своего занятия.

— Спенс, мне очень хочется… чтобы у нас всё получилось, но…

Накрываю пальцем зацелованные губы:

— Ты мне не доверяешь, — ресницы Пег вздрагивают, в молчаливом подтверждении. — Я не знаю, как заставить Рикса рассказать тебе правду, — говорю, душа в себе глухую злость. — Разве что притащить его за шкирку сюда и выбить признание.

— Твой метод слишком радикален, — не одобряет членовредительства Джонсон. — Я сама переговорю с парнями.

— Хорошо, — ничего не остаётся мне, как согласиться.

Пегги

Нет ничего более прекрасного и волнующего, чем после длительного перерыва почувствовать себя любимой и желанной. Спенсер здорово постарался, доказывая мне это. Переминаюсь с ноги на ногу, жалея, что в процессе кулинарного занятия нельзя присесть.

— Пег, двух яиц достаточно, — останавливает меня Рикс, когда я берусь разъединять белок и желток четвертого.

— Ой, задумалась, — спохватываюсь я, откидывая излишки в пустую тарелку.

— Да вижу, что тебе не до капкейка, — хмыкает напарник по готовке.

— Рэйна окотилась, переживаю, как она там.

— Да ты что? — косится на меня Мик. — Поздравляю с пополнением. А пока кошка тужилась, коготки тебе в шею вонзила? Или она тебя всю исцарапала?

— Что, извини? — не понимаю я насмешливого тона.