Три "Н" (СИ), стр. 49

- Привет, ближе, - здоровается со мной кошатница. – Ты Библиями торгуешь?

- Нет, - офигеваю я от вопроса.

- Тостерами?

- Тоже нет.

- Жаль, мой как раз сгорел. Не топчись на пороге, проходи, выкладывай, что тебя привело в мою скромную обитель. Как зовут? – не даёт мне слова вставить Джонсон.

- Мик, ваш сосед сверху, - представляюсь я.

- Молодой человек, что ж вы так сразу и сверху, хоть бы цветы для начала подарили, а потом уже залезали.

Моя челюсть отъезжает вниз.

- До чего потешный, - женщина, смеясь, хлопает меня по руке. – Что хотел-то, Мик? Бросишься улепётывать ещё, а меня любопытство разбирает.

- Так это… карниз у меня упал, не найдётся у вас случайно дрели, чтобы обратно его присоб… повесить.

- Вот значит, что бумкнуло. У меня аж люстра качнулась.

- Извините, знал бы, что он грохнется, предупредил бы заранее.

- С дрелью-то обращаться умеешь, мастер?

- Буду рад получить инструкцию, - делаю кислую физиономию я.

- Эх, и парни пошли.

- Какие есть, - передергиваю плечами я, задетый за живое.

- Погодь минутку, достану инструмент.

- Спасибо, вы нас спасли, - благодарю женщину я, когда та приносит ярко-оранжевый чемоданчик.

- Не за что пока, веди, помогу присобачить. А то гробанётся обратно посреди ночи, я и обделаюсь со страху. Бери, - Джонсон открывает неприметную дверку обклеенную обоями под цвет коридорных стен и указывает мне на стремянку.

- Здорово! – Вытаскивая раскладную лестницу, обращаю внимание на то, что полки в кладовке соседки забиты банками краски, растворителями и пакетами с отделочными материалами, в углу же примостились всякие планочки и плинтусы. – Вы занимаетесь ремонтами?

- Только по просьбе друзей или знакомых. Три года назад я штукатурила потолок в одном из особняков Нолиты[13] и, упав с козел, сломала руку в двух местах.

- Какой кошмар, - в мыслях сразу всплыло испуганное лицо Видмарка, летящего на пол.

- Функциональность сухожилий доктора мне вернуть не смогли и пальцы правой руки у меня практически не действуют. Слава Богу, работодатель попался честный и выплатил компенсацию за полученную в рабочее время травму. Теперь с трудоустройством полный швах, инвалид-ремонтник никому не нужен, а я кроме как щеткой и мастерком орудовать больше ничего не умею, - жалуется на жизнь женщина, покуда мы поднимаемся к моей квартире. – Что я всё о себе, да о себе, - спохватывается кошатница. – Расскажи, как подгардинник свалил, грохнуло знатно.

- Это моего хозяйственного друга на подвиги потянуло, - без утайки делюсь я причиной аварии.

- Нашел? – встречает меня на пороге Филлер.

- И привел, - хвастаюсь я. – Марк, знакомься, это Пегги. Пегги – Марк.

- Очень приятно, - женщина по-мужски трясёт руку Филлера и с присущей ей бесцеремонностью треплет парня за щеку. – Мик, какой хорошенький Годзилла разнёс твою квартиру, - говорит она, пройдя в комнату.

- Ящера придумали в Японии, а я кореец, - исправляет Джонсон Марк, болезненно воспринимающий намеки на свою расовую принадлежность.

- Говоришь без акцента, - восторгается Пег.

- Я же не турист, - взвился задетый Филлер. – У меня отец американец, мы ньюйоркцы больше десяти лет. Бумаги о гражданстве показать?

- Мик, чего он такой сердитый? – недоумевает Джонсон, покуда я из-за её спины сигнализирую Видмарку: «Ты чего несешь?»

- Простите, - тушуется разобиженный азиат, смекнув, что хватил лишку. – День выдался не из лёгких… Я на кухне буду. Мик, без меня справитесь.

- Пег, он не со зла, - пытаюсь исправить ситуацию я и задобрить потенциальную помощницу. – Не уходи, - складываю руки в молитвенном жесте. – Голову даю на отсечение, что в качестве извинительной меры Марк выберет пирог. Ты такого не пробовала. Давай прицепим эту хрень на место, - пинаю трубу с кольцами я, - и стрясём с Марка обед с десертом. Он волшебно готовит, тебе понравится. И за работу я заплачу.

- Платить тут не за что, я вам так, по-соседски подмогну. На работу уйдёт от силы полчаса, пригоршня замазки, а то стена раскурочена, и два самореза с дюбелями. А от пирога я не откажусь, если начинка будет не как в «Худеющем»[14]. Без отравы, - поясняет женщина, увидев мою озадаченность.

- Действовать исподтишка Филлер не станет. Готовка его успокоит, - понижаю голос я. – Ему сейчас трудно, вот и срывается.

- Ладно, подробности выспрашивать не буду. Пока, - поднимает указательный палец Джонсон. – Я смотаюсь домой за шпаклевкой, а ты убеди Марка не прикасаться к мышьяку и не плевать в еду. Оно ведь, чем меньше змейка, тем ядовитей.

- Всё будет в лучшем виде, - заверяю соседку я и, проводив её до дверей, иду к Видмарку.

- Что на тебя нашло? Я отыскал мастера по твоей же просьбе, а ты чуть всё не испортил.

- Она слишком болтливая и замашки у неё эксцентрические. Раздражает, - отвечает парень, не отвлекаясь от чистки картофеля.

- Потерпишь. Мне Пег почти нравится. Я ей пирог пообещал за помощь. Сделаешь?

- Куда я денусь.

- И на обед пригласил.

Филлер хлопает дверцей холодильника, откуда доставал морковь и ожесточенно скребёт корнеплод ножом.

Не вытерпев молчаливой демонстрации бешенства, подхожу к парню вплотную и устраиваю подбородок на его плече, чем заставляю Видмарка опустить холодное оружие.

- Отойди, - требует он.

- Я тебя не лапаю, так что данное условие соблюдено, - примирительно говорю я. – В том, что приключилось, виноват не весь мир, Марк, не ожесточайся и не ополчайся против него. А как припечёт, то в качестве боксерской груши можешь использовать меня.

- Парни! Я вернулась! – бодро сообщает Джонсон не заморачиваясь звонком, и я отступаю на шаг от поникшего Филлера.

- Пег, сейчас подойду! – отзываюсь я и переключаю внимание обратно на парня. – Не уподобляйся мне.

- Как это? – спрашивает он скорее, чтобы создать видимость интереса, а не любопытствуя в действительности.

– Повару не идёт свинское поведение, оно больше присуще наркоману. Не ломай сложившихся стереотипов.

- Ты на пути к исправлению, - замечает собеседник, без энтузиазма царапая морковь.

- Почистил уже, - отбираю у несопротивляющегося Видмарка нож и откладываю в сторону. - Чтобы продолжать движение в заданном направлении, мне нужен ты, и твоя, порой абсурдная, правильность. Понял? – встряхнув Марка, ищу ответ в его глазах.

Марк

В словах Рикса нахожу зерно истины, и мне становится совестно. Моё поведение, и вправду, не отличалось разумностью. Нужно прекратить хандрить и включить мозг, а не искать на ком отыграться.

- Пусти, - повожу плечами, чтобы избавиться от удерживающих меня рук. - Я замешу тесто и извинюсь перед твоей подругой.

- Большего я и не прошу. Ныряй в родную стихию и не грузись. Ты справишься, Марк, и я имею в виду не обед.

Время за готовкой пролетает незаметно. По голосам Рикса и Пегги я ориентируюсь, когда они вешают карниз, а по стуку и тяжелой поступи, как грузчики доставляют диван. Бросать выпечку в духовке чревато, поэтому я глушу своё любопытство и не выхожу, чтобы принять или раскритиковать выполненные работы. В конце концов, квартира не моя, так пусть её благоустройством занимается хозяин, а то я не к месту раскомандовался.

За столом выясняется, что Джонсон беззлобная балагурка и в списке моих личных врагов ей делать нечего. Она расхваливает мою стряпню, выспрашивает Рикса, за сколько и где тот раздобыл диван, снимает квартиру или она его, и почему мы раньше не пересекались, хоть живём в одном доме. Пег незаметно вытягивает из нас почти всю подноготную, включая то, что я рассорился с родителями и нашел приют у друга. А когда доходит очередь до пирога, то Рикс, под чаёк, охотно делится историей своей жизни не забыв упомянуть о нетрадиционной ориентации. Предатель, незаметно пихаю стул Мика, голубой пункт мог бы и упустить, кому оно надо? Рикс запинается и начинает осмотрительнее подбирать слова, но уже поздно. Не обделённая фантазией женщина сама заполняет пробелы в его повествовании, и вскоре я сижу красный, не поднимая глаз от чашки.