Три "Н" (СИ), стр. 47
- Выйдите, мы оденемся, - прошу я, сгорая со стыда.
- Нгаи, иди к Каталине, - женщина без пререканий уходит, оставив нас на растерзание разъярённого Говарда.
- Всё не так, как выглядит, - неосмотрительно открываю рот я, за что тут же оказываюсь на полу, словив не хилый удар по уху.
- Член моего сына залез в твою дырку случайно? – мужчина заносит руку вторично, но его останавливает окрик Видмарка. - Пригрели змею, а ты и рад! – моему защитнику достаётся хлёсткая пощечина. – Или ты с самого начала это планировал? Молчишь, паскудник?! – последовавший удар разбивает Марку губу и я, очнувшись от прострации, заламываю старшему Филлеру руки.
- Говард, остановись, не делай того о чем пожалеешь.
- Не прижимайся ко мне! – вырывается он, не чувствуя боли в вывернутых конечностях. - Тьфу, на вас! Глаза б мои не видели! Даю минуту на одевание и пять на сборы. Вам не место в моем доме. Выметайтесь оба к чертовой матери!
Легким толчком направляю мужчину к выходу.
- Пап… - по щеке Марка ползёт слеза, и он протягивает руку к звучно захлопнувшейся двери.
- Собирайся, твои оправдания больше его разозлят, - вполголоса произношу я.
- Мик, как я без них? А Лин? Меня к ней пустят?
Упасть на колени и просить прощение за то, что разрушил его семью, я успею, сейчас же парню нужна помощь другого толка.
- Марк, выгребай все существующие заначки с деньгами; скидывай в сумку учебники; сложи одежду и памятную мелочевку. И… презерватив сними.
Стянув использованную резинку, Филлер держит её двумя пальцами и смотрит так, будто собирается сжечь улику взглядом. Забираю свидетельство его падения и, упаковав в какой-то обрывок бумаги, сую себе в карман.
- Застегнись и собирай вещи. Нам надо убраться поскорей, чтобы не нагнетать конфликт.
*
- Располагайся, - запускаю Марка в свою квартиру и бросаю сумки у порога. – Я смотаюсь за продуктами, а то в холодильнике шаром покати.
- Ты голоден? – отрешенно интересуется Филлер.
- Утром буду. И в такси я выкурил последнюю сигарету.
Марк
Дежавю. Чужая комната, путающиеся от выпитого мысли, запредельное удовольствие и Мик, как причина всего. Закричать? Ударить? Что!? Риксово отчаянное «потерпи», вина напополам с торжеством во взгляде и витающие вокруг алкогольные пары не позволяют мне сосредоточиться и определить, какое из решений будет правильнее всего. Парень кончает, и моё утратившее связь с разумом тело не менее бурно отзывается на сжавшиеся вокруг члена мышцы. Белая вспышка. Тишина и пустота в голове. Неимоверно. Прекрасность момента ломает знакомый голос.
Отец. Мама. Бьющие наотмашь слова и руки.
- Тьфу, на вас! Глаза б мои не видели! Даю минуту на одевание и пять на сборы. Вам не место в моем доме. Выметайтесь оба к чертовой матери!
Соображается туго. Кажется, плачу, и подстёгиваемый Риксом, собираюсь. Один… хорошо, второй проступок, и я оказываюсь на улице с позорным клеймом неблагодарного сына, не уважающего седину отца. Дальше следует непродолжительная поездка на такси и затхлость давно непроветриваемой квартиры. Отпускать Майкла в магазин не хочется, но делать нечего. В отсутствие хозяина обхожу его обиталище. Некогда забитые DVD полки стоят пустыми, там, где был диван – ковер с продавленными отпечатками ножек, а стеклянная тумба для телевизора припорошена слоем пыли. В ванной, вместо стиралки, нахожу торчащую трубу. На кухне следов распродажи не видно, но здесь мне бывать не доводилось и утверждать, что вся утварь на месте я не могу. Спальня самая цельная комната в квартире. Шкаф-купе, компьютерный стол без компьютера и двуспальная (или больше?) кровать. На стрессовые ситуации мой организм всегда отзывается сонливостью, однако занимать без спроса постель мне неловко. Умывшись, инспектирую кухонные ящички на наличие кофе, а нахожу паутину и рукавицы-прихватки. Сунувшись в холодильник, обнаруживаю сухарь неизвестного происхождения. Негусто.
Пришедший Мик распихивает покупки по местам и отправляет меня в спальню:
- Я перекантуюсь в другой комнате.
- Без матраса и одеяла? – не верю своим ушам я.
- Мне и на лавках приходилось ночевать.
- Мик, не выламывайся. Места на кровати хватит обоим.
Потушив свет, мы размещаемся по разным сторонам лежбища и молчим. В моей комнате темнота никогда не бывала давящей, а тут она угнетает и таит угрозу. Каждый выступающий угол моя фантазия превращает в порождение тьмы с крючковатыми когтями, а отблески рекламы с соседнего здания на лакированном шкафе становятся глазами хищника. Жутко. Потеряв поддержку семьи, я словно впал в детство и стал чувствовать себя брошенным в лесу ребёнком. За моей спиной больше не стоят отец-защитник и самоотверженная мама. Я остался в темноте один, и несметные полчища чудовищ точат клыки, чтобы испробовать свежего мяса. Господи, ну и ересь в голову лезет. Тебе не пять лет, чтобы высматривать в тенях Бугимена, напоминаю себе я и трогаю языком саднящую губу.
- Марк.
От неожиданности, я чуть не сверзился с кровати.
- Ты хоть предупреждай, - ворчу на сопостельника.
- Разбудил?
– Чего хотел? - сменяю гнев на милость я.
- Можно, - пауза, - я тебя обниму.
- Тебе не кажется, что это надо было спрашивать перед тем, как заваливать меня?
- Злишься?
- На себя, Мик. Я видел, что что-то назревает, ты вёл себя прозрачней некуда. И я понимал, что после психологической встряски тебе понадобится эмоциональная разрядка, но ничего не предпринял. Напился и получил сполна. - Рикс подбирается ко мне и оплетает руками и ногами. – Не вздумай продолжить! Я протрезвел и буду отбиваться.
- Марк, не наговаривай на себя. Хочешь, ударь меня, но не казни себя и не вини родителей.
- Я пошевелиться не могу, не то что замахнуться, - довожу я до сведения кающегося парня.
- Прости, - давление уменьшается, однако руки с моего торса он не убирает.
- Я тут понял одну вещь.
- Какую? – дыхание Рикса щекочет мне шею, отчего короткие волоски на руках становятся дыбом, и объяснения этому явлению нет. – Ты уснул? – шепчет Майкл, чем гонит по моему телу новую стайку мурашек.
- Нет, - делаю вид, что поправляю одеяло, а на самом деле почесываюсь об него, избавляясь от последствий близости. – Мик, я слишком семейное существо и не выживу в одиночку. Не смогу приходить с работы в дом, где меня никто не ждёт, а из собеседников один телевизор.
- Марк, я не предполагал, что так получится.
- Сделанного не воротишь, - философски замечаю я.
- Я объяснюсь с Говардом и Нгаи, и они примут тебя обратно, пусть поостынут немного и схожу к ним. А пока… побуду твоей семьей, мудацкой, разумеется…
Поворачиваюсь лицом к шумно сопящему парню:
- Ты ревешь, что ли?
- Почти, - сдавленно отзывается он. - Ты последний человек, кому бы я хотел причинить вред, однако я ухитрился смешать тебя с дерьмом.
Обнимаю Рикса в ответ. Не одному мне хреново, только я не стану продавать мебель, чтобы раздобыть денег на дозу, а Мик вполне может, и доказательств тому предостаточно.
- Мы оба хороши.
- Марк?
- Чего? – сонно отзываюсь я.
- Ты должен знать, что я сожалею о том, что нас застукали, а не о том, что поимел себя тобой.
- Формулировка-то какая заковыристая, - зеваю я в подушку.
- Повтори, я не разобрал.
- Ты меня уведомил, я принял к сведению, - выдаю на одной ноте, не открывая глаз.
- Моя мама говорила, что поцелуй служит залогом крепкого сна.
- Рикс, не смм…
- Спокойной ночи.
- Бросай курить, - стираю привкус табака с губ.
Майкл вернул себе душевное равновесие, умозаключаю я, а своё отыщу утром. Отгородившись от полового террориста одеялом, засыпаю.
*
Подхватываюсь от звонка будильника и падаю обратно, дернутый назад Риксом.
- Спи.
- На работу опоздаем.
- У нас внеплановый выходной.
Противопоставить мне нечего. Немного повалявшись и покрутившись, мешая Майклу, встаю c постели под его неодобрительное бухтение.