Три "Н" (СИ), стр. 35
- Как это? – глуплю я.
- Не матерись, дубина.
- Спасибо, Кедж, - натянуто улыбается Филлер давшему подсказку мулату.
- Не за что, - скалится тот.
- У нас не принято так разговаривать. Лин всего девять… - оправдывается он. – И ориентацию свою не афишируй, я не знаю, как отнесутся к твоим предпочтениям родители.
- Огласи весь список ограничений.
- Запретов как таковых больше нет, зато есть общепринятые правила.
- Выкладывай.
- Работать с семи до семи, быть дома к одиннадцати, и не водить к себе девушек… парней. И пить тебе тоже нельзя.
- Выходные предвидятся?
- Воскресенье, если не арендуют зал для празднования дня рождения или другого мероприятия, но такое бывает нечасто.
- Мы не рабы, рабы не мы, - горюю я. – В воскресенье баиньки ложимся тоже в одиннадцать?
- Угадал, алкоголь для тебя табу, следовательно – походы по клубам и барам исключаются.
- Слушаю и повинуюсь.
- Не смешно.
- Абсолютно согласен. Решетки на окне нет, как было в «Благодати»?
- Могу установить.
- А на завтрак принесёшь кофе с ложкой цианида?
- Предложение Ларсона остаётся в силе.
- Шучу я, не дуйся. – Хлопаю Марка по колену и отдёргиваю руку, словно обжегшись. – Мандраж у меня, вот и мелю не переставая.
- Мик, всё будет хорошо, мы справимся.
«Мы?» Смотрю в любимые раскосые глаза, умеешь же ты одним словом зацепить за живое.
- Я не отступлю от правил, - даю слово я.
*
- Располагайся, обживайся, - говорит Филлер, пропуская меня в уютно обставленную просторную комнату. – Замка на двери нет, но без стука никто не вломится. У нас две ванных, условно разделённые на мужскую и женскую, где какая понятно по значкам. В конце коридора кухня и комната родителей, а с тобой соседствую я и Лин. Планировка у нас простая, заблудиться ты не должен. С мамой и папой ближе познакомишься вечером, сестра же должна вернуться со школы с минуты на минуту. О твоём прибытии она предупреждена и надоедать не будет… наверное. Есть хочешь?
- Нет, кусок в горло не лезет из-за нервов.
- Проголодаешься - холодильник забит под завязку, без стеснения бери, что захочешь.
- Я прилягу, башка трещит.
- В ванной есть аптечка, все тамошние таблетки растительного происхождения, и твой лечащий врач их одобрила. Отдыхай, я принесу тебе что-то подходящее, а затем спущусь в кафе и узнаю, не нужно ли помочь там. Мик, не переживай, моя семья примет тебя как родного.
- По моей указке в них тыкали дулом пистолета, сомневаюсь, что они встретят меня с распростёртыми объятиями.
- А ещё ты спас их бизнес и дом.
- Они знают?
- Я не имел права держать это втайне от родителей.
- Где твоя таблетка из травы?
- Ты такой чудной, когда смущаешься.
- Мои действия редко вызывают одобрение, - «а от тебя и подавно», остаётся не высказанным.
Полежав с полчаса, выбираюсь на кухню, где застаю младшую представительницу корейского семейства.
- Здорово.
- Привет, ты тот Мик, что будет с нами жить?
- А ты та Лин, что младшая сестра Видмарка?
Девочка энергично закивала, жуя бутерброд с ветчиной и листьями салата.
- Ты надолго к нам?
- Летом съеду.
- Три месяца пробудешь, - подсчитывает она. – Ты мне нравишься, живи.
- Благодарю, - фигею с детской непосредственности. – Твои родители мне тоже пожить разрешили? – закидываю удочку я.
- Папа не сразу согласился, - сдаёт Лин родителя, и я беру на заметку врага №1. – Мама и Марк его переубедили. Ты не бойся, если папа будет кричать, Марк говорит, что он не злой, а справедливый и строгий.
- О твоём брате я могу сказать то же самое.
- Точно! Марк, сначала наорёт на меня, а потом делает какао и смотрит со мной «Спирита». Ты видел этот мультик?
- Когда-то давно.
- Не хочешь пересмотреть?
- Как-нибудь позже.
- А что ты будешь делать сейчас?
Действительно, до возвращения Филлеров делать мне нечего и я сдаюсь в плен мультяшной террористке. Налаживать контакты всё равно необходимо, так пусть малышка с тонкой косичкой станет стартом.
Знакомство со страшим поколением также проходит лучше, чем я пессимистично ожидал.
Мать Видмарка, Нгаи, первой пожимает мою руку и, запричитав по-корейски, обходит меня по кругу. Говард с неохотой повторяет приветственный жест жены.
- Я постараюсь быть вам не обузой, а помощником, - заверяю я Филлеров, чуть ли не шаркая носком по полу, и получаю порцию тарабарщины от всей троицы. Я стелюсь, а они, может, проклинают меня на все лады? Неприятно.
- Марк, мне паковаться обратно или как? – не выдерживаю я их переговоров.
- Нгаи тебя не отпустит, покуда не откормит, - переходит на понятную мне речь отец Видмарка. – Я не буду врать, что рад тебе…
- Говард, как не стыдно! – восклицает женщина, качая головой, и извиняется за своего мужа.
- … однако без твоего участия, этого дома могло бы уже не быть.
- Па, не грузи Майкла, - просит Марк.
- Я своё слово сказал, а вы, поступайте, как знаете, - произносит мужчина, перед тем как уйти.
- Ты кушал? – виновато вьётся вокруг меня Нгаи – хрупкая женщина-статуэтка достигающая мне макушкою «аж» до груди.
- Ма, он не младенец, с полным холодильником с голоду не помрёт. – Миссис Филлер разражается новым речитативом, но Марк её спроваживает парой фраз на непонятном мне языке и вытирает со лба воображаемый пот. – Мик, прости за грубость отца и мамину навязчивую заботу.
- Ничего, - деланно улыбаюсь я. – Могло быть и хуже. – Или оно поджидает меня впереди?
*
За три недели проживания под одной крышей с Филлерами «хуже» меня так и не настигло. Я быстро втянулся в быт: подъём в шесть утра и «отбой» в одиннадцать меня не напрягали, сказывалось моё пребывание в «Благодати», ведь распорядок в центре был схожий. И физиотерапевт Эрик Робинсон приучил меня просыпаться спозаранку, чтобы я мог намотать несколько кругов по парку, давая своей ноге дополнительную нагрузку. Вернувшись в НьюЙорк, я бегать, перестал, но, чтобы держать себя в форме мне вполне хватало беготни по делам «Фрэи» и упражнений по растяжке, которые я делал ежедневно, боясь возобновления судорог.
Мне на удивление легко далось нахождение общего языка с малышкой, и возня с Каталиной приносила массу удовольствия. Смышленая девчушка быстро сообразила, что из квартиранта можно вить верёвки и привлекла меня к такому архиважному заданию как решение школьных математических примеров. Также под её руководством я постиг сложную науку плетения косичек куклам и их хозяйке и научился складывать картины из пятисот и более пазлов. Филлеры сперва насторожено следили за моим общением с их дочуркой и не выпускали нас со своего поля зрения. Нашли, блин, маньяка. Поскольку со стороны девочки жалоб на меня не поступало, позже они расслабились и даже стали отпускать меня со смен в кафе раньше, чтобы я мог погулять с Лин, а, то и сводить её на детский киносеанс, когда Марк был занят учебой или готовкой. Девочка была ценным источником информации и исправно переводила мне семейные корейские диалоги. С её подачи я узнал, что Говард ожидал в моём лице «опасного волка, а явился беззубый щенок, нуждающийся в обучении», а Видмарк считал меня почти что младшим братом «за которым нужен глаз да глаз».
После моих прогулок вместе с Лин Марк расспрашивал сестру, где мы с ней гуляли, и прибегал ко мне с требованием «сдать анализы». Оказывается в «Благодати» его снабдили набором «юного химика» и парень исправно пихал лакмусовые бумажки в склянку с моей мочой, проверяя, не изменит ли индикатор цвет на запретно синий. Не спорю, нездоровые порывы у меня случались, особенно после того, как на одной из прогулок я приметил ошивающегося возле автобусной остановки дилера. Однако вышагивающее рядом со мной Солнышко (так называл Говард Лин за её желтый берет и туфельки) было сильным сдерживающим фактором. В свою очередь Марк бдительности также не терял. К своим обязанностям куратора он относился очень рьяно и ни дождь, ни мартовский снег не могли воспрепятствовать Филлеру по средам и пятницам доставлять меня на нелепые сходки Анонимных Наркоманов, где я дремал положенный час под: «Здравствуйте, меня зовут Джинджер, я наркоманка…» И всё бы ничего, и жизнь можно было бы назвать прекрасной, если бы не чувства к Видмарку. Гулянки в ночных клубах мне заменили тихие вечера в кругу его семьи. Посиделки за столом или под телевизором, когда уютно-домашний азиат сидел в считанных дюймах от меня, пьянили почище алкогольных коктейлей, а от его «надень носки, прохладно»; «возьми плед»; «сделать тебе кофе?» моё глупое сердце колотилось об рёбра. Следуя примеру Марка, я пытался делать какие-то мелочи не только для себя, а и для окружающих. Не всегда получалось удачно, но всё же благодарная улыбка Говарда за то, что я взбил сливки для крема, и Лин, за то, что сложил ей школьный ланч-бокс, дарили мне заряд бодрости не хуже разрекламированного энергетика. Проводя время с Филлерами, я многое переосмыслил, и готов был довольствоваться малым. Иметь статус друга не так уж плохо, он позволял держаться с Марком поблизости, украдкой вдыхать аромат его шампуня и «ненароком» задевать парня рукой.