Три "Н" (СИ), стр. 32
- Жесть, - комментирует мулат, и я с ним полностью согласен. В обвисшей одежде и с заострившимися чертами лица Рикс выглядит кошмарно. - Добавишь с десяток и эволюционируешь из зомби в человека.
- Умеешь ты подбодрить.
- Умеешь ты вляпаться, - парирует Теринс.
- Я набрался ума.
- Мик, покажи, что тут у вас да как, - влезаю я в разговор, пока он не принял непоправимый оборот.
- Нет здесь ничего этакого, мы же не в музее.
- А лошади?
- Ну, пойдём, дети цивилизации, я покажу вам копытные фабрики по производству органического удобрения. Только сначала пакеты отнесу в комнату, чтобы с ними не таскаться.
- Помочь? – иронично предлагает Кедж. – Не сломаешься под тяжестью?
- Ха-ха, как смешно, - гримасничает парень, беря свои подарки.
Кинув на Теринса укоризненный взгляд, забираю у Рикса корзину:
- Тебе держать неудобно, я подсоблю, - оставив мулата с собакой на улице, иду за Риксом.
- Ставь на кровать, я потом разберу.
Теперь понятно, почему Меган называла пациентов постояльцами. Небольшая благоустроенная комната ничем не напоминает палату. Постель застелена однотонно-синим покрывалом. С настенной полочки свешивается вьющееся растение с широкими листьями, а стол, стулья, тумбочка и шкаф со светлого дерева органично вписываются в небогатый интерьер. Специфического больничного запаха не ощущается. Его заглушают гелевые шарики лавандового освежителя, лежащие в круглой вазочке.
- За той дверью ванная? – указываю я.
- Там душевая кабинка и туалет. Живу не в пентхаусе, но вполне прилично. И кормят сносно.
- В таком случае поправляйся и ни о чём не волнуйся. Здоровье, прежде всего, а остальное приложится. Мы деньги откладываем, выйдешь – отдадим. Ты это… с умом их трать, - многозначительно прошу я. - И спасибо, что не позволил Ларсону продать «Фрэю», я по гроб жизни тебе обязан.
- Откуда ты знаешь про перекупку долга? Кедж проболтался?
- Ты сам. Как мы сидели на квартире в Гарлеме, забыл?
- Начисто, - Рикс трёт лоб, однако память это не стимулирует. – Помимо того я что-то говорил?
- Восторгался тараканом.
- Стебёшься? – не верит он.
- Увы, нет.
- Пиздец, не выношу членистоногих тварей. Вы наржались, небось, с меня.
- Кеджа тогда рядом не было, меня же люди не в себе страшат. Это как оказаться участником истории «Шесть демонов Эмили Роуз».
- Да уж… ты подкинул мне ещё одну причину бросить наркотики. Беспамятство меня ужасает. Я мог натворить фиг знает что, и не знать об этом.
- Делай выводы.
- Марк, мне хватает и одного психолога, не пополняй ряды мозгопромывщиков. Пошли уже к Кеджу, покажу ему лошадку.
- Твоя? – направляясь к двери, беру со стола книгу. – Даррелл. Моя сестра его обожает.
- В общей комнате отдыха есть телевизор, но пялиться в него сутками надоедает, вот я и взял, - оправдывается Рикс, чем вызывает у меня улыбку.
- Тебе читать стыднее, чем смотреть порно? Я видел твою видеотеку, стремительно ты поменял вкусы, - стучу я костяшками по переплёту «Зоопарка в моём багаже».
- Вернусь домой, диски выброшу, - почему-то кривится он.
- Не прошло и полгода. Я уже корни пустил, а вас всё нет и нет.
- Никуда лошади не ускачут, - отвечает Майкл нетерпеливому Кеджу и начинает экскурсию по своим владениям.
Майкл
Расчудесный день немного портят нотации Ларсона. Отослав Теринса и Филлера к машинам, босс устраивает мне словесную порку, сводящуюся к тому, что если я просру данный мне последний шанс, то он пальцем не пошевелит, чтобы вытащить мой зад из неизбежных неприятностей. В конце разноса Анри предъявляет мне список из пятнадцати фамилий и колонкой цифр, в сумме дающей шесть триста.
- Ты давал ссуды окрестным наркошам или закачал всё в свои вены?
- Без понятия, - обрывочные воспоминания четкого ответа не дают. - Отработаю, - втягиваю голову в плечи я под тяжестью давящего авторитетом мужчины.
- Бесспорно, после того, как пройдёшь полный курс лечения. Искать тебя по отстойникам города я больше не буду и Кеджа не пущу. Понятно выражаюсь?
- Более чем.
- Знаю, что тебе приходится нелегко, но ты уж постарайся. Мик, я тебя как друга прошу: приложи усилия, не опускай руки и выполняй предписания докторов. Из тебя выйдет толк, - Ларсон отеческим жестом треплет меня по макушке. – Понадобится что-то, звони Кеджу или мне, его новый номер записан на обороте моей визитки, что лежит в пакете.
- Новый?
- Что, как и Филлер не мог к нему дозвониться?
- Да, я думал, вы меня бросили тут. С глаз долой…
- Вытрави глупости из башки и не хорони себя заживо. Мы будем навещать тебя, так часто, как сможем.
- Анри, «полный курс» это сколько?
- Три-четыре месяца, в зависимости от твоих показателей.
- Ахренеть, ускорить можно?
- Нет, зиму ты проведёшь в центре, и не вздумай слинять.
Мысли он, что ли читает?
- Не сбегу.
- Точно? Я разговаривал со Стэнтон, она отметила, что ты закрылся от психолога и у того появились подозрения.
- Мной не пропущен ни один сеанс, - возмущаюсь я.
- Рикс, докторов «Благодати» трудно обвести вокруг пальца. Им виднее, что с тобой происходит.
- Ладно, сдаюсь: не приедь ты с Кеджем сегодня, и на следующей неделе меня бы здесь не застали, но вы ведь приехали… Проведывайте меня, и я просижу в центре сколько понадобится… И Марка, если он согласится, берите, - готов отвесить себе оплеуху за жалобно-просительный голос.
- Не отказывайся от своих слов, Мик, и со своей стороны я сделаю, что смогу.
Скрепив договорённость рукопожатием, я прощаюсь с Ларсоном и, нанакая себе под нос бессловесную мелодию, принимаюсь разбирать подарки. Трусы, носки, свитера и предметы обихода занимают положенные им места на полках, а содержимое корзины повергает в восторг. Бело-розовый зефир был любимым лакомством моего детства. Благоговейно потыкав в мягкие сладости пальцем, я достаю пакет с зефирками и обнаруживаю под ним другой, с круассанами и булками, хитро уложенными, чтобы не помялись.
«Марк, я тебе поклоняться буду», - думаю я, закусывая одну вкусность следующей.
*
- Где я?! Помогите! – удар кулаком по прозрачной стенке ни к чему не приводит. Обследовав тюрьму, выясняю, что сижу в стеклянном кубе без выхода и входа. Запаниковав, колочу по стенам с удвоенной силой. После очередного вопля: - «На помощь!» возле моего «аквариума» возникает Филлер. Его губы искривляются в несвойственной парню улыбке, и он поворачивает вентиль на идущей к кубу трубе.
- Не смей! Выпусти меня! – закричал я на пределе возможного, когда в мою коробку хлынула вода. Мечусь по закрытому пространству, как муха в банке, а вода уже достигает коленей… Поднимается по пояс… По шею… Делаю последний вдох… От безысходности царапаю и пинаю стену, за которой стоит мой мучитель. Фигура двоится, теряя четкость. Что у парня в руке? «Разбей стекло!» - молю Филлера взглядом. Не могу больше. Легкие режет, словно ножом, и последовавший вдох наполняет их жидкостью. Бьюсь о потолок аквариума, чувствуя, как тело наливается свинцом, а глаза застилает тьма. Марк замахивается…
Просыпаюсь, хватая ртом воздух. Кошмар. Это было не по-настоящему. Вытираю с холодного лба испарину и зажигаю свет. Смочив пересохшее горло глотком остывшего чая, взбиваю для успокоения нервов подушку и разматываю скомканное одеяло. Накинув его на плечи, я устраиваюсь на подоконнике, готовый отдать полмира за сигарету.
Подышав на стекло, вывожу на нём букву «В». Я по гроб жизни тебе обязан.
«И». Марк мой должник.
«Д». Я его проклятие и спаситель.
«М». Приехал бы он ко мне, будь иначе?
«А». Прикрыв глаза, как наяву вижу улыбку Видмарка.
«Р». Он – домашний мальчик, увлекающийся кулинарным искусством. Я – мелкое бандинсткое отребье. Что мне делать с чувствами к повару?