Знак зодиака, стр. 42

Осколок Тьмы вздохнул и нехотя поднялся с пола, попутно кое-как отряхнувшись и вытащив пару листьев из спутанных волос. Они прошли в Лавочку, и первым делом девушка ощутила легкое покалывание в кончиках пальцев, такое, как в тот день, когда она впервые встретила магов. Вторым, что она почувствовала, был запах пыли. Старая Лавочка была темной и пыльной: пол, мебель, накрытая чехлами, стены и старинный камин в углу – все это было обвешано клочьями пыли. Под потолком покачивались многочисленные ловцы снов и ветерки, мелодично звеневшие всякий раз, когда кто-то проходил рядом, вызывая движение воздуха.

В камине горел огонь, переливавшийся зеленым, золотым и синим, а возле него на зачехленном диване сидели Физерд и Аскель. Юноша задумчиво перебирал переливчатые струны гитары, а мальчик внимательно наблюдал за ним, очевидно, не найдя пока себе лучшего занятия.

– Я пойду поищу Тмиллу, – сказала Нэи Осколку Тьмы, отыскав взглядом проход в боковую комнату, прикрытый вместо двери двумя легкими полупрозрачными полотнами ткани.

Обращенный мрачно кивнул, искоса поглядывая в сторону Физерда и Аскеля.

– Где ты выучил ту песню? – донесся до Нэи голос брата.

Девушка услышала этот вопрос, когда уже нырнула в пыльные, скользкие складки загораживающей проход ткани. Аскель никак не мог забыть, и она ощутила укол печали и жалости, когда подумала об этом. Ей бы хотелось поговорить с ним о песне и обо всем, что происходило с ними в последние годы, но она не знала, как. Они раньше никогда не обсуждали судьбу своих родителей и брата.

Но здесь были Физерд и Осколок Тьмы, при которых Нэи не хотелось вести подобные разговоры, а еще она уже ушла звать Тмиллу. Девушка не услышала, что Физерд ответил Аскелю.

Эта комната оказалась такой же пыльной, как предыдущая. В центре стояла огромная кровать с балдахином, увешанным клочьями паутины, а вдоль стен ютились комод и множество разномастных тумбочек красного дерева. Тмилла сидела на коленях перед одной из них, нервно выдвигая ящики. На пол летели старинные амулеты и стеклянные флакончики с содержимым всех существующих в мире оттенков. Разлитые снадобья образовывали на полу голубые, розовые и рыжие лужицы, создавая в комнате какофонию сладких, свежих и горьких запахов. Особенно сильно пахло хвоей и розовым маслом. С грохотом по полу катались крупные каменные бусины и маленькие округлые статуэтки из камня, похожего на металл, переливавшегося разными цветами.

– Что-то не так? – спросила Нэи.

Тмилла обернулась, и девушка увидела, что глаза ведьмы странно поблескивают, словно она того гляди расплачется. Но Тмилла все же не расплакалась, а только покачала головой, со стуком возвращая на место выдвинутый ящик. Пальцы ведьмы осторожно провели по крышке шкатулки красного дерева, которая лежала у нее на коленях. На крышке были вырезаны кленовые листья и птицы с головами женщин, такие же, как у Тмиллы в Лавочке, на камине. Нэи мгновенно ощутила острую необходимость узнать, что в ней лежит.

– Мне придется ее сжечь, – печально сказала ведьма.

– Шкатулку? – спросила Нэи, взгляд которой был прикован к необычному предмету.

– Нет, – Тмилла поморщилась. – Старую Лавочку. Опасно оставлять место, где столько перебродившей магии, без присмотра.

– Так ты не шутила, когда говорила все эти вещи? Ну, про "раздвенадцатериться", и все остальное? – проговорила девушка, желая своим вопросом хоть немного отвлечь ведьму от неприятных размышлений.

– Еще бы, – фыркнула ведьма. – Если бы живая река была рекой, это место называлось бы болотом. И магия опасна в таком состоянии. Она заперта здесь, ее не используют, и она меняет и искажает все вокруг. Ты разве ее не чувствуешь?

– У меня немного колет пальцы, – призналась Нэи.

– Немного? – Тмилла вдруг рассмеялась. – Она находится в набитом магией месте, а у нее только пальцы колет! Ты просто удивительно нечувствительна к живой реке!

– Ну уж извини! – проговорила девушка, мгновенно вспыхнув.

Нэи и сама знала это про себя, и эта особенность ей не нравилась категорически. Даже Аскель лучше чувствовал магию, чем она. Селла, которая и сама в управлении силами живой реки не преуспела, признавала, что таких чуждых магии людей она не встречала никогда в своей жизни – а уж она-то в своей жизни наверняка всяких людей повидала.

– Так это же хорошо, – отсмеявшись, сказала ведьма. – Зато на тебя труднее накладывать заклятия.

– Может, дело в том, что я рак? – со слабой надеждой спросила Нэи.

– Навряд ли. Я знаю раков, состоящих в Зодиакальном Обществе, – ответила Тмилла.

Нэи и сама знала одного. Это был ее брат. Брат, который родился в тот же день, что и она, у которого был тот же знак зодиака, что и у нее, который был таким слабым в детстве, который нуждался в ее опеке и защите, хотя они были одного возраста. Брат, понимавший ее лучше, чем кто-либо другой, и променявший ее на то, чего она не знала и не могла понять, и еще на мелово-белого человека в черной мантии, с красными, как у кролика, глазами.

– Знаешь, эта Лавочка очень много значит для меня, – сказала вдруг ведьма, прервав поток размышлений Нэи. – Меня отдали в ученицы к Граноенмару, когда мне было восемь лет, и мы с учительницей тогда жили здесь. Здесь она научила меня высокому алфавиту, и еще летать на метле – хотя я не очень это люблю. Человеку даны ноги для того, чтобы он ходил, не так ли? Если бы он должен был летать, у него были бы крылья… На самом деле, это я глупость сейчас сказала, но я слишком человек земли, чтоб любить полеты. Я ведь козерог, ха! А вот у тебя, может, получилось бы.

– Если бы я хоть немного чувствовала живую реку, – раздраженно заметила Нэи.

И тотчас пожалела, услышав, как резко прозвучал ее собственный голос. У Тмиллы, погруженной воспоминания о детстве, был такой непривычно-нежный, ностальгический вид, что девушке стало стыдно за свое раздражение.

– Ну, немного ты ее чувствуешь, – ведьма лукаво подмигнула Нэи, будто не заметив ее тона. – А учительница говорила, что даже незначительную способность можно развить, если очень постараться. Великим мастером, конечно, не станешь, но… Я тебе как-нибудь покажу. Все же хорошо, что я не одна иду к Маяку. А! Надо срочно обговорить путешествие! – спохватилась девушка и быстрым движением поднялась с пола, прижимая к груди шкатулку.

– Пойдем, пойдем! Оставь пока свое прошлое, оно не убежит, ведь я не собираюсь тебя обращать, – Тмилла лукаво улыбнулась удивленной Нэи и, подхватив ее под руку, увлекла за собой.

И Нэи подумала, что на ведьму она все-таки похожа, и еще как.

На пыльном столе перед камином Тмилла расстелила заранее принесенную с собой карту Большого материка, и они впятером сгрудились около нее, увлеченно уставившись в путаницу условных обозначений.

– Вот здесь мы находимся, – Тмилла ткнула пальцем куда-то в правый край большого материка. – И вот сюда мы должны попасть.

Во второй раз палец оказался на территории Второго мира, на побережье Пресного моря.

– Здесь есть небольшой мыс, – продолжила ведьма. – Мыс Долгого Пути, так он называется. Туда-то нам и нужно.

– Это ведь Второй мир, – нахмурившись, проговорил Физерд. – Это же Шимы знают, где! Мы будем идти туда годы!

– Для начала, тебя вообще никто не звал, – фыркнула ведьма. – А потом, лично я совсем не такая любительница пеших прогулок, как наш зеленоглазый друг. Попробуем набиться в чью-нибудь повозку или на корабль. Посмотрим. Сперва пешком доберемся до Теваллы – конечно, мелкий городишко, но все же не наше захолустье – а там примкнем к каким-нибудь торговцам. Было бы неплохо найти летучих, тогда все прошло бы как по маслу… Хотя вы здесь все такие избранники живой реки, что неизвестно, смогли бы они вас протащить или нет.

– Летучие? Кто это? – спросила Нэи, которая явно не впервые слышала это слово, но значения его не помнила.

– Недоведьмы и недошаманы, – презрительно проговорил Физерд.

– В общем, да, – кивнула Тмилла. – Они обычно толком не знают ремесла, но зато могут перемещаться по Иному миру и используют это в разных… Э-э-э, запрещенных законом целях. Многие из них контрабандисты.