Знак зодиака, стр. 19

– А я Аскель, – наплевав на своевременность, вклинился нэин брат. – Приятно познакомиться! Ты вроде разговорчивый, это хорошо, будет с кем поболтать – эти двое все молчат да молчат.

Нэинри про себя поблагодарила брата, который про свой знак зодиака действительно ничего не сказал.

– Ты Тень? – юноша продолжал внимательно разглядывать Осколка Тьмы, кажется, немного справившись с собой. – Но ты мелковат для Тени… Или тебя просто в саже вываляли?

– Я не Тень, и ни в чем меня не валяли, – змееносец сделал шаг назад, зарываясь носом в ворот плаща.

– Он обращенный, – подала голос Нэинри.

– Хм, – Физерд задумчиво почесал затылок. – Никогда о подобном не слышал. Он странно выглядит. Но он не опасен?

– Еще слово, и ты узнаешь, опасен я или нет! – выкрикнул Осколок Тьмы, сжимая кулаки.

Нэинри, не ожидавшая от него такой вспышки, удивленно обернулась. Обращенного трясло от злости и напряжения, и этого не могла скрыть даже мешковатая одежда; смотрел он зло и с каким-то пугающим отчаянием. Девушка поняла, что если Физерд скажет что-нибудь еще, Осколок Тьмы, наверное, действительно станет опасным – потому что совершенно непонятно, чего от него ожидать. Она уже начала лихорадочно придумывать, как бы половчее сгладить конфликт, однако Физерд не дал ей и рта раскрыть.

– Э, нет, приятель, – он примирительно поднял руки и широко улыбнулся, демонстрируя крепкие белые зубы. – Никаких драк. Мне еще сегодня дела делать, да и ты такой мелкий, что… Ладно-ладно, не смотри так, я же не говорю, что это плохо, верно? Не всем же быть высокими, как я. У меня никаких предрассудков. Люди… э-э-э, обращенные такого роста тоже зачем-то нужны.

Осколок Тьмы немного расслабился, но тираду эту слушал с явным неудовольствием; его продолжало потряхивать. Вместе с ним раздражался Аскель, который тоже не вышел ростом и терпеть не мог, когда кто-то ему об этом напоминал.

– Слушай, ты не знаешь, где можно найти ведьму по имени Граноенмару? – перебила его Нэинри, чувствуя, что ситуация накаляется все больше и больше, а Физерд – явно из тех, кто обладает крайне низкой чувствительностью к температурам.

– Ведьму? Нет, ничего не знаю. Извини, но я таким не интересуюсь, – с видимым отвращением выговорил юноша. – Они же почти все земляные. Ты вообще их видела, земляных-то? Они низкие, как пеньки, и когда ходят, накреняются, точно коромысло, то на один бок, то на другой. И характер. Вы, раки-скорпионы, конечно, тоже не дары Акраны, но с вами хоть разговаривать можно, а эти… Я вот знаю один случай…

– Подожди-подожди, – Нэинри, изо всех сил стараясь не раздражаться, поторопилась прервать его речь. – Ты не подскажешь, как пройти к ближайшей деревне?

– К ближайшей? Ближайшая деревня – моя, но до нее идти почти дня два, – Физерд улыбнулся виновато. – А еще она огненная, так что на твоем месте, подружка, я бы туда не совался. И о ведьмах тебе там уж точно ничего не скажут.

– Вот как, – девушка понуро наклонила голову, а потом обернулась к спутникам.

– Ну, что будем делать? – хмуро спросил ее Осколок Тьмы. – Если доберемся до огненной деревни, я или Аскель сможем туда сходить и что-нибудь разузнать…

– Если они все так относятся к ведьмам, то в этом нет никакого смысла, – Нэи пожала плечами. – Нам действительно ничего не скажут. Похоже, придется подождать, пока вернется этот Олекайн.

– И что, мы тоже наймемся к нему работать на годы? – жалостливо проговорил Аскель. – За слова? Так и вся молодость пройдет мимо…

– Если вы так сделаете, я с вами не останусь, – твердо сказал обращенный. – У меня нет на это времени.

– Я тоже этого не хочу, – быстро ответила им Нэи. – К тому же, у нас и возможности нет: наших денег надолго не хватит. Мы просто попытаемся, и все…

– Я бы на вашем месте не стал здесь оставаться, – серьезно проговорил Физерд и тут же, жизнерадостно улыбнувшись, прибавил:

– Но вижу, вас не отговорить. Может, сыграем в карты? У меня есть с собой.

– О, давайте! Давайте! – оживился Аскель, будто бы позабыв обо всем, что новый знакомый говорил про земляных знаков и про людей невысокого роста. Осколок Тьмы на это уныло кивнул. Нэи пожала плечами, подумав про себя, что с Физердом стоит быть поосторожнее – все-таки он охранник.

Они уселись у порога хижины, расстелив на земле плащи, и Физерд тут же принялся раскладывать карты, при этом не переставая что-то рассказывать. Карты падали на алую ткань охранничьего плаща, вспыхивая яркими рубашками – видно было, что они очень старые, но красивые и дорогие. Может быть, когда-то их даже использовали в колдовских целях. Кусочки биографии Физерда, напротив, казались мрачными и тусклыми, хоть и изрядно были сдобрены шутками – это больше всего походило на попытку плохого повара спрятать неприятный вкус блюда за острыми специями.

За последние несколько часов они выяснили, что Физерд живет с отцом и прабабушкой, и что у него есть взрослая старшая сестра, которая уехала работать в Центр Таека – довольно крупного воздушного города – и с тех пор видеть свою семью не желает, хотя исправно присылает деньги. Судя по рассказам, прабабушка была почти слепая и глухая, а отец – явно не в своем уме. Также выяснилось, что юноша умеет играть на гитаре, хотя поет очень скверно – в этом он признался сам – и именно за музыку Олекайн платит ему словами. Что такое Физерд хочет узнать, Нэи выяснить так и не удалось – юноша мгновенно соскальзывал с темы и принимался с утроенным старанием вести сторонние монологи, стоило ей подобраться к этому вопросу. При этом он грустнел, брови, похожие на серые птичьи перья, печально взлетали вверх, лицо принимало виноватое выражение, а рука ерошила пепельные волосы – этот жест, очевидно, означал смущение.

Они втроем поделили еду, и Физерд с неожиданной щедростью нарезал им принесенного с собой копченого мяса. Нэи подумала, что он ей нравится, даже несмотря на невнимательность и бесцеремонность. По крайней мере, он казался честным, а это качество Нэи ценила в людях больше всего. К этому времени солнце уже начало заходить за лес, и его лучи бросали на землю янтарные полосы.

– Ну, – с набитым ртом проговорил Физерд. – А вы-то сами откуда?

– Из водяной деревни, – живо ответил Аскель, обретший наконец благодарного собеседника. – Там был пожар, и мы с Нэи потеряли женщину, у которой жили. Не знаем, где она и жива ли вообще… Поэтому мы ищем ведьму по имени Граноенмару – она должна нам помочь, но мы заблудились, и оказались здесь. А Осколок Тьмы просто пока путешествует вместе с нами.

– Мне нужно вернуть мое имя, – вставил обращенный.

– Вот как, – Физерд нахмурился, и серые перья почти сомкнулись над переносицей. – Не знаю, как насчет тебя, змееносец, но вот вам двоим лучше бы было оставаться около деревни со своими и подождать ту женщину. Неужели, никто из всей деревни вам не помог бы?

– Конечно, нет! – нахмурился мальчик. – Я же овен!

– Аскель! – воскликнула Нэи, но было уже поздно.

– Овен, значит? – юноша сощурился. – Брат и сестра знаков враждебных стихий. Да еще кардинальный крест! По-хорошему мне бы следовало сообщить о вас в ближайший Центр…

Нэинри подобралась, предостерегающе сжимая предплечье Аскеля и готовясь бежать или драться, но Физерд вдруг рассмеялся:

– Но мне ведь не платят за ловлю преступников на лесных дорогах, правда? Хотя я, конечно, не считаю, что это нормально. Но когда детей отправляют за решетку, это ведь тоже ненормально, а?

– Сам ты ненормальный, – обиженно пробурчал Аскель.

– Не слушай его! – перебила брата Нэи. – Мы тебе очень благодарны, правда.

– Так вот, раз вы трое такие ненормальные, я вам расскажу, пожалуй, одну байку, – Физерд на мгновение задумался. – С чего бы начать? Пожалуй, с того, что я вам сыграю.

И он стал распаковывать свою огромную сумку. Наконец, гитара была извлечена, и Нэинри почти сразу поняла, что с инструментом что-то не так. Вернее, не так было со струнами. В наступающих сумерках они слабо светились, отливая голубоватым и поблескивая янтарными искорками, как если бы кто-то догадался скрутить сияние в нити. Физерд осторожно перехватил рукой гриф, зажал первый аккорд и пробежался пальцами по струнам; переборы тотчас взлетели в воздух невидимыми золотистыми лесенками. Нэи готова была поклясться, что это именно лесенки; она почти их увидела. А потом лесенки закрутились искрящимися спиралями и унеслись вверх, и полилась музыка, похожая на вышитое пестрыми нитками полотно. Ее было видно, она имела запах и вкус; но, хотя звучала мелодия радостно, за ней будто бы стояло что-то огромное и тяжелое, печальное, тягучее, как трясина, никак не вяжущееся с искристым золотым и синим светом. Но невидимые (или все же видимые?) лестницы аккордов все неслись вверх, и Нэинри совсем скоро об этом позабыла, жадно впитывая звуки. На какой-то миг "внешний" радостный фон будто бы поблек, и то, что скрывалось за ним, непонятное и глубокое, метнулось вперед тоскливой, вязкой волной. У Нэи защемило в груди. Вновь заплясавший веселый мотив окатил ее градом золотистых бусин, и она вдруг осталась совсем одна, оглушенная и никем не понятая, сосредоточенная на своей лишь великой печали.