Знак зодиака, стр. 16

У нее не было почти никаких точных законов, и все же она определенно не позволяла создавать "из ничего", она лишь меняла материальное и меняла спонтанно, как придется, иногда таким причудливым образом, какой Лэунд и вообразить не мог. "Это потому, что ты не знаешь, чего хочешь получить на выходе", – говорил Сэвезмунт. Лэунд был уверен, что знал. Но он говорил, что хочет получить огонь, и в руки ему раз за разом падало огниво. Он не знал, где живая река их берет в таком количестве и кто при этом терпит убыток, и вообще старался лишнего об этом не думать.

Дни шли один за другим, похожие друг на друга, как братья-близнецы, но это больше не вызывало знакомых тошноты и скуки – Лэунд был полностью поглощен мыслями о грядущем путешествии и изучением живой реки. Настолько, что совсем позабыл о Тио, Маре и обращенных. Новость о том, что испытание Тио назначено примерно на то же время, что и их с Сэвезмунтом отбытие, пролетела, едва коснувшись Лэунда. И, как оказалось, зря.

Тиоре и Маррель пришли в его комнату ближе к концу подзвездия, в душные вечерние сумерки. На покрасневшем лице Мара сияли страх и непонимание, на мелово-бледном лице Тио – страх и мрачная решимость.

Лэунд, открыв им дверь и окинув парочку беглым взглядом, даже не сразу сообразил, какой вопрос надо задать. Что произошло? У кого трагедия? Кто умер? Конец света в конце подзвездия или раньше? Первый был самым простым, зато последний лучше всего соответствовал ситуации.

Мар и Тио тоже не спешили внести ясность – они молча вошли и молча сели на кровать Лэунда. В комнате стало тесно от незримо клубящихся эмоций.

– Что-то произошло? – спросил Лэунд.

– Она, – начал было Мар, но голос его сорвался на шепот.

"Она" – это, конечно, Тио. И вид у обоих был такой, словно она больна некой неизлечимой болезнью. Предположительно больная подняла голову, мрачно взглянула на Лэунда и, выждав эффектную паузу, произнесла:

– Я собираюсь покинуть Зодиакальное Общество.

Фраза едва ли была менее эффектной, чем пауза.

– Э-э-э, – ответил ей Лэунд и глупо спросил:

– Зачем?

Вопрос, пожалуй, с лихвой выражал всю его растерянность. И правда, было совершенно непонятно, зачем. Существование в составе Зодиакального Общества сулило безбедное будущее – что будет делать Тио, оказавшись в обычном мире? Да и зачем ей вообще там оказываться?

– Чтобы быть свободной, – девушка пожала плечами. – Мне не нравится, что происходит. Ты был на собрании?

– Видел я это сборище, – Лэунд фыркнул. – И что же?

– Объявляют всеобщую мобилизацию, ты что, не слышал? – зашипела Тио. – Или в твоей голове больше ничего, кроме голоса твоего знаменитого наставника?

– Про нее уже больше дюжины дней весь Центр говорит, – вставил Мар, заставив Лэунда залиться краской стыда.

Эта новость его и правда не особенно волновала – хотя должна бы!

– И обращенные, – продолжила девушка, – они приравнивают их к искусственно созданным магическим созданиям, ты слышал? Они не считают их людьми. Они объявляют их вне закона! Сами натворили дел, и теперь отказываются подбирать за собой мусор! Это отвратительно.

– Может, поэтому тебе стоит остаться в Центре, Тио, – проговорил Маррель. – Ты станешь магом и, может, сможешь что-нибудь изменить. Ты знаешь, я тебе помогу.

– Здесь ничего не поменяешь, – девушка помотала головой. – Насчет обращенных, они уже решили. И Первый мир… Пока мобилизуют только магов, но я боюсь, что старшие ученики тоже могут попасть под закон, если будет что-то серьезное. Мы должны изучать живую реку, а вместо этого воюем… Живая река не для войны! Я не хочу ни с кем сражаться. Я не могу остаться. Но ты не обязан уходить тоже. И если ты останешься и будут проблемы с заданиями, можешь писать мне письма или…

– Да причем здесь задания! – взвыл Мар, бросая на нее полный печали взор.

– В смысле? – Тио непонимающе на него покосилась. – Я думала, ты расстроен из-за этого…

Лэунд закатил глаза.

– Только не говорите, что пришли сюда устраивать романтические сцены.

На последних словах Мар, вспыхнув, умолк, а Тиоре метнула в сторону Лэунда колючий, полный осуждения взгляд. Удовлетворенный достигнутым эффектом, юноша продолжил:

– Вы хотите что-то донести до меня или как?

– Я ухожу. Маррель, возможно, тоже. Я хотела спросить тебя, не желаешь ли ты тоже…

– Уйти? – Лэунд нахмурился. – И что я буду делать дальше? Не забывай, в отличие от меня, ты хотя бы умеешь пользоваться магией…

– Не состоящим в Обществе это все равно запрещено, – пожала плечами Тио.

– Нет, – покачал головой юноша. – Я остаюсь. Я отправляюсь на задание с учителем, так что мобилизация мне пока не грозит. Дальше – посмотрим. А обращенные… Не пойму, почему это тебя вообще так волнует.

– Ты серьезно? – Мар уставился на Лэунда круглыми, полными осуждения глазами.

– Вот-вот, – кивнула Тио. – Ты знаешь вообще, кто они такие?

– Ну… люди, потерявшие имена из-за своей глупости, неосмотрительности или гордыни, – неуверенно проговорил юноша. – Это происходит в результате заключения договора с ведьмой. После этого душа обращенного перемещается в тело Тени – что человек без прошлого, если не Тень? – а прошлое остается у ведьмы. Вроде все.

– Совсем не все, – фыркнула девушка. – Точнее, не все правильно. Хотя многие так и думают. Обращенным может стать кто угодно, Лэунд. Не только тот, кто вел себя как-то не так. Ведьмы причастны далеко не всегда, хотя иногда к ним и правда приходят такие, что думают, будто от прошлого можно запросто отказаться. А иногда это происходит при встрече с Тенью, и никто не знает, куда уходят воспоминания этих людей. А еще… думаешь, почему маги так долго живут? Уж не за счет ли чужого прошлого?

– Нет. Шимхаровы сплетни, – юноша отступил на шаг назад. – Это живая река!

– Живая река не продлевает так сильно жизнь, – сказал Мар. – Даже я это знаю.

– Продлевает! Она может даже даровать бессмертие. Я читал, – сбивчиво заговорил юноша.

– Не может, – упрямо сказала Тио. – Магия не может всего. Тем более – сделать кого-то бессмертным. Если ты читал, может, вспомнишь, что там было за заклятие?

– Я не помню, но это возможно, – вскипел Лэунд. – Живая река делает возможным что угодно!

Безразличное выражение лица девушки выводило его из себя – казалось, она вообще не реагирует на его реплики.

– Я не вижу смысла продолжать спор, – Тио пожала плечами. – У нас обоих нет доказательств. Ты не помнишь то заклятие, я не ловила за руку мага с чужой нитью прошлого. Пусть каждый останется при своем.

Они с Маром поднялись почти синхронно и двинулись к двери, слишком тщательно обходя Лэунда, словно тот был им не совсем приятен.

Уже на пороге его комнаты Тио вдруг обернулась.

– Просто помни, так, на всякий случай, что есть и такой выход, – сказала она. – И что магия все-таки не может всего. И про обращенных.

– И можешь писать вот на этот адрес, – добавил Мар и сунул в руку Лэунду смятую бумажку. – Я пока не уверен, что тоже уйду, но… И еще никому ни о чем не скажи.

– Я не скажу. Удачи, – растерянно проговорил юноша – Пусть ваш путь будет путем солнца. По возможности.

– Он будет таким, – сухо сказала Тио.

– И твой, – живо отозвался Мар.

Дверь захлопнулась за ними, и вместе с нею будто бы закрылась дверь в его старую жизнь. В жизнь, в которой все было гораздо понятнее и спокойнее – хотя он сам и жаловался на скуку. Разговор с учениками Вайшаса посеял в нем страх и тревогу, и будущее, совсем недавно казавшееся ярким и удивительным, предстало пред ним в ином свете. Смутное, темное, неизвестное, оно дышало холодным ветром вопреки Хайносской жаре, и Лэунду было страшно шагать ему навстречу. В этом будущем была новая война, и маги, ворующие нити чужого прошлого, и младшие ученики, бегущие из Зодиакального Общества, не желая взойти на новую ступень. И он оказался совсем один, лицом к лицу с этим пугающим мраком. У Лэунда вдруг защемило в груди от невыразимой тоски, и он почему-то вспомнил своих родителей, и сестру, и младшего брата, и маленький город на границе Первого и Второго миров, где они жили все вместе. Если бы рядом с ним был теперь хоть кто-то… Где они теперь? Почему они забыли о нем? Он подошел к окну и, отодвинув занавеску, распахнул окно в теплую ночь, прислушиваясь к пению цикад. В Хайносе они стрекотали днем и ночью, но увидеть их было почти невозможно, только на древесных стволах попадались иногда серебристые скульптурки сброшенных шкурок. Первое время в Центре Лэунд, приехавший с севера, никак не мог привыкнуть к этим звукам, теперь же он приучился почти не замечать их. Юноша облокотился о подоконник. Цикады пели, небо кололось звездами, среди которых не было его созвездия. Впрочем, даже если бы найти его оказалось возможным – он знал – это все равно бы не помогло. Над плечом Лэунда незримо склонялась Тень, пронзая холодным взглядом самую его душу. Юноша не видел ее, но чувствовал так, как если бы она и правда находилась в его комнате – и Лэунд вдруг понял, что как-то так, должно быть, и становятся обращенными. Страх перед будущим заставляет отказываться от прошлого, от имени, от всего и тогда…