Наедине (СИ), стр. 51

— Сима… Это он… — и прежде, чем я успеваю дернуться ей навстречу, ноги девушки подкашиваются, и она неумолимо сползает по двери на пол. Краем глаза я замечаю темное пятно на гладкой поверхности, там, где секунду назад была ее рука. Опускаюсь на корточках рядом с ней, хватаю ее за запястье, и в этот момент она сжимает пальцами мою руку, пытаясь привлечь внимание.

— Мона, что случилось? — встревоженно бросаю я, оглядываясь на Мишку, которому хватает секунды, чтобы понять нечто пока мне недоступное и стремительно вылететь из подсобки куда-то в сторону гремящего клубного зала.

— Он… Темный клоун… — из груди девушки вырывались какие-то резкие, рваные звуки, больше похожие на стоны от сильнейшей боли. — Уже здесь.

Глава 18. ЭТО ПРОИСХОДИТ СНОВА

Миха

Мой взгляд застывает на темном отпечатке пятерни, оставленном девушкой с фиолетовыми волосами, и тот же миг память услужливо переносит меня на несколько лет назад, в день, который я никогда не забуду. Будто бы наяву вижу след окровавленной ладони на входной двери нашего дома, неправдоподобно яркий в свете лампы, падающем из прихожей мимо дверного проема. Бледную мать, из последних сил зажимающую смертельную рану обеими ладонями, из-под которых тонкими струйками стекает кровь, пачкая ее светлую блузку. И себя, тогда еще ошеломленного пацана с вытаращенными глазами, не знающего, куда бежать и что делать, чтобы не дать произойти самому страшному.

Но самое страшное уже случилось, и хотя от меня ничего не зависело, я до сих пор не могу вспоминать об этом без прежней боли и чувства жгучего стыда за свою растерянность и бездействие, пустившего корни глубоко под мою кожу.

Я и сейчас ощущаю примерно то же самое…

Сбрасываю секундное оцепенение, смотрю на Симу, ее тонкие пальцы, прощупывающие запястье девушки, и буквально заставляю себя сдвинуться с места, смутно надеясь на то, что в этот раз все закончится не так, как в прошлый. Пулей лечу из подсобки, на ходу врубив свет в комнате, миную коридор и выбираюсь в ревущий тяжелой музыкой зал, где усиленно вожу глазами по сторонам в поисках Стевича. Здоровяка, как назло, нигде не видно. Хлопаю себя по карманам, но в спешке не могу отыскать телефон, который наверняка завалился за подкладку. Цепляю за локоть какого-то мимо проходящего зомби, пытаюсь втолковать ему, что мне нужен его мобильник, но патлатый молодчик как раз дошел до той стадии, в которой плохо воспринимается любая человеческая речь, и в ответ на все мои слова просто вертит головой, даже не пытаясь сфокусировать на мне свой осоловелый взгляд. Я отхожу от него, наугад продвигаюсь вперед и цепляюсь глазами за барную стойку, где вижу мрачного приятеля Серафимы. Время идет, других вариантов все равно нет, и я резко сворачиваю в ту сторону, проталкиваюсь сквозь ничего не подозревающих завсегдатаев клуба и останавливаюсь напротив Никиты, чей взгляд сканирует меня насквозь. Но мне плевать на его антипатию.

— У вас в подсобке раненая девушка, — говорю ему, перегнувшись к бармену через стойку. Тот смотрит на меня с нарастающим раздражением, не переставая протирать искрящийся чистотой стакан. Приходится повторить для закрепления результата, но и тогда он не спешит с ответной реакцией. — Дай телефон, — говорю, теряя терпение, и в этот момент замечаю крупную фигуру Стевича, мелькнувшую рядом с дамочкой в ярко-красном корсете. Отталкиваюсь от барной стойки и иду прямиком к хозяину клуба.

— Да что за черт! — ревет он, когда, резко обернувшись, едва ли не сталкивается со мной нос к носу. — Опять ты, парень? Никак запамятовал, что я говорил тебе про третий раз?

Я лишь отмахиваюсь, становясь между Стевичем и его эффектной спутницей в красном.

— Нужна «Скорая», — говорю ему, разом перекрывая поднятую было тему о моем непримерном поведении в наши прежние встречи. — Там, в подсобке, раненая девушка.

— Что ты забыл у меня в подсобке? — орет, но тут же глаза хозяина клуба загораются нехорошим огнем, он смеряет меня сканирующим взглядом, разворачивается и быстро идет туда, откуда я только что выскочил. Я направляюсь было следом за Стевичем, но в этот момент в моей голове всплывают последние слова девушки, которую Сима назвала Моной.

«Темный клоун. Уже здесь»

Что еще за клоун? И где это — здесь?

«Она боится клоуна», — вспоминаю пренебрежительное замечание Володи, уже понимая, что во всем этом кроется нечто большее, чем может показаться на первый взгляд.

Клоун.

Мимо меня быстрым шагом проходит охранник, с которым мы не так давно повздорили, и я, даже не сообразив поначалу, что делаю, порывисто хватаю его за локоть, обращая на себя внимание. Лишь теперь он меня замечает.

— А… — тянет понимающе, узрев в непосредственной близости знакомую физиономию, но я перебиваю его нетерпеливо:

— Ты видел здесь клоуна?

Игорь округляет глаза:

— Какого еще клоуна?!

Некогда пускаться в пространные разъяснения. Вместо ответа я качаю головой, выпускаю его локоть и бегу к выходу, туда, где обычно должен сидеть этот парень, спешно вызванный со своего рабочего места всполошившимся Стевичем.

Музыка по-прежнему оглушает, изливаясь в зал посредством огромных колонок. Одетые в черное люди двигаются в откровенном танце под хриплый мужской голос, перекрываемый ревом барабанов, их тела отражаются в ломаных линиях красного света, и на какую-то долю секунды мне кажется, будто ничего не изменилось, не было никакой окровавленной девицы с фиолетовыми волосами, и мне все это привиделось. Но смятение покидает меня быстрее, чем я позволяю этой мысли закрепиться в моей голове. Оказываюсь возле опустевшего поста Игоря, без особой надежды на успех выскакиваю за дверь клуба и оглядываюсь, тщетно прислушиваясь к ночным звукам дремлющего города. Разумеется, здесь никого нет.

Никаких клоунов.

Провожу ладонью по лицу, на всякий случай прохожу немного дальше от входной двери, вглядываясь в темноту перед собой, но это ничего мне не дает, и я возвращаюсь обратно, теперь уже обращая внимание на внешний вид посетителей клуба. Черный цвет, блестящие пряжки, кожа и латекс на извивающихся телах, но ни один из встреченных мною завсегдатаев не щеголял с разукрашенными краской щеками или в нелепом клоунском колпаке, сопровождаемом круглым носом из поролона. Впрочем, я не мог всерьез надеяться на такую возможность, как не знал и того, что за клоун мне нужен, и действительно ли он должен выглядеть именно так, как я себе представлял. Быть может, «темный клоун» — не более, чем случайная метафора, пришедшая на ум раненой девушки. Или еще что-то отвлеченное, в реальности не имеющее никакого отношения к тем развеселым чудакам, коих полным-полно в любом уважающем себя цирке.

И вообще, образ зловещего клоуна-убийцы ассоциируется у меня исключительно с второсортными фильмами ужасов или биографическими картинами, посвященными Джону Гейси [8].

В спешке то и дело натыкаясь на посетителей Клуба почитателей тлена, я двигаюсь обратно к двери в подсобные помещения, стремясь оказаться рядом с Серафимой, но путь мне внезапно преграждает суровый Никита.

— Не нужно туда идти, — качает он головой, становясь спиной к приоткрытой двери туда, где я оставил Серафиму рядом с истекающей кровью девушкой.

— Что там происходит? — спрашиваю.

— Ничего, — он хмурит брови.

— Что значит «ничего»? Вы медиков вызвали? — я пытаюсь его обойти, но бармен вновь вырастает у меня на пути весьма сокрушимой преградой. Понятия не имею, на что он вообще надеется — при желании, чтобы освободить себе дорогу, мне достаточно будет просто его отодвинуть. Приятель Симы уже порядком действует мне на нервы, но я пока не собираюсь распалять конфликт еще и с ним. Катька права — такого этот мрачный хиляк может попросту не пережить. Тем более, что кто-то ему уже засветил — наметанным взглядом профессионала я приметил следы под его левым глазом, которые бармен тщетно пытался замазать какой-то косметической фиговиной.