Наедине (СИ), стр. 48

— Да ну, это полный вздор, — качаю я головой.

— Вздор? А теперь вспомни, что за песня установлена у него на звонке, — усмехается Ник. — «Ели мясо мужики…» [7]

— Думаешь, это такой тонкий намек?

— Все может быть, — напускает туману коварный Никита. — Но ни одна, даже самая грязная сплетня не появляется на пустом месте. В любом случае, они с Графиней нашли друг друга.

— Это точно, — соглашаюсь, молниеносно вытягивая из кармана мобильник и лишний раз убеждаясь в отсутствии пропущенных звонков или сообщений. Кажется, я весь день только и делаю, что жду знакомого сигнала. С той самой минуты, как Миха сообщил, что ему пора отправляться на работу, набросил на плечи куртку и покинул мою квартиру, в которой сразу стало как-то темно, пусто и очень неуютно. Лишь осязаемый страх перед огромным враждебным миром, что находится прямо за моей внушительной дверью, не позволил мне выскочить следом.

Все оставшееся время до наступления спасительного вечера я не выступала за пределы своего злополучного круга; курила под чашечку крепкого кофе, слушала музыку, таращилась на неизменный вид за окном и, как всегда, с нетерпением ждала момента, когда нужно будет собираться в клуб.

А еще звонка.

Нет, звонка я ждала не в пример больше…

— Ник, — зову своего друга в надежде переключиться на более безопасную для своего спокойствия тему, не провоцирующую гаданий о том, позвонит Миха сегодня, или нет. — Ты еще не разговаривал со Светой?

— По телефону, — он мгновенно настораживается, теряя интерес к парочке эффектной Графини и оживившегося Стевича. — А что?

— Так и не скажешь ей об… этом? — киваю неопределенно. Жуткий синяк на его лице заметно побледнел и уже не выглядит так устрашающе, но Ник сразу же понимает, что именно я имею в виду. Морщится в досаде, прежде чем буркнуть скупо:

— Нет.

— Может, ей все-таки лучше узнать?

Никита отворачивается, вынимает из подставки стеклянный бокал и привычным движением занимает свое прежнее место.

— Не волнуйся. Я знаю, что делаю.

В этом у меня имеются вполне обоснованные сомнения, но я молчу и киваю, показывая тем самым, что больше не стану поднимать эту тему. Никита удовлетворенно склоняет голову набок. В этот момент к бару приближается сразу несколько человек, и какое-то время мой друг безнадежно занят смешиванием разнообразных коктейлей по желанию публики, мне остается лишь наблюдать за ловкими движениями его рук. От нечего делать я поглядываю и в зал, на извивающиеся в ритме музыки разнополые тела, переплетенные между собой. Заостряю внимание на Стевиче, который как раз кладет широкую ладонь на талию Елизаветы и, притянув ее к себе ближе, ласково целует женщину в висок. Та благосклонно улыбается, поправляет массивный браслет на тонком запястье, что-то негромко говорит нашему хозяину, который теперь тоже начинает улыбаться, едва заметно приподнимая уголки губ. Я смотрю на них, и в моей голове против воли оживает навязчивая мелодия, установленная у Стевича на главном звонке.

«Я за ней не уследил, в том моя вина…»

Резко вздрагиваю, когда музыка доносится уже из моего кармана.

«Но скажите, правда, вкусная она?»

Пытаюсь усмирить бешеное сердцебиение, вытаскиваю телефон и не глядя прикладываю его к уху, ожидая услышать в динамике негромкий Михин голос. Но вместо теплых знакомых ноток мне в ухо летит напряженное:

— Привет, Сима.

И я, с большим трудом скрывая охватившее меня разочарование, отвечаю не менее напряженно:

— Привет, Володя.

— Как ты? — слушая его голос, я никак не могу избавиться от стойкого ощущения, будто Володе не терпится поскорее закончить этот неожиданный звонок, толком не начавшийся. Он сам набрал мой номер, вот только теперь явно не знает, что именно следует мне говорить, и от этого заметно тяготится.

— Нормально, — по привычке отделываюсь дежурной фразой для всех сторонних любопытствующих. Слушать о делах Володи мне совсем не интересно, но я все же решаю прийти ему на помощь и избавляю от вынужденного молчания ответным вопросом. — А у тебя как дела?

— О! У меня все отлично, — начинает было, но сбивается и быстро прибавляет. — Я хотел сказать, что мне тебя ужасно не хватает. За этим исключением…

— Я поняла, — смотрю на Никиту, который ни на секунду не прерывает своей работы, но между тем внимательно прислушивается к моему голосу, в этом нет никаких сомнений.

— Вот… — У Володи снова наметились проблемы с подбором нужных слов.

— Ты просто так звонишь? — спрашиваю, незримо подталкивая бывшего возлюбленного к озвучиванию главной причины этого бессмысленного звонка, не нужного ни мне, ни ему.

— Ну да, — подтверждает с неохотой. — Сима, мы… Давно не виделись, правда?

— Правда, — киваю, хотя он и не может меня видеть.

— Я хотел бы с тобой встретиться. Как-нибудь… В любой день, когда тебе будет удобно.

— Днем мне неудобно, — в тон ему отвечаю я, хотя мне очень хочется вновь завести старую тему о том, что нам вообще больше ни к чему видеться друг с другом. — Я работаю ночью, помнишь? А днем отсыпаюсь.

С его стороны следует полуминутная заминка.

— Да… Да, конечно, я помню, милая, — мой протяжный вздох совершенно ни о чем ему не говорит. — Ты все еще торчишь в этом стремном местечке для пси… кхм, да?

— Да, — подтверждаю.

— Так, значит, днем вообще никак? А вечером ты работаешь?

— Все верно, — я опираюсь локтями о барную стойку, низко опуская голову, и все же предпринимаю заранее провальную попытку напомнить бывшему парню кое о чем, стоящем куда большего внимания. — Володь, может, нам вовсе незачем встречаться, раз уж это вызывает такие сложности?

— Ну о чем ты говоришь? Я соскучился. Очень хочу увидеть тебя, милая.

— Володь, ты совсем-совсем меня не слушаешь?

— Ты сейчас обо всех этих глупостях, которые наговорила мне в прошлый раз? — запоздало осеняет моего бывшего возлюбленного. — Не бери в голову, я ведь понимаю, что ты ужасно расстроена, и…

— Расстроена? — изумленно перебиваю я, решив, что попросту ослышалась, ведь даже Володя не мог сказать мне такой непозволительной чуши.

— Ну, да…

— Да… — медленно тяну я следом за ним, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться в откровенную грубость. — Извини, мне нужно идти.

И, прежде чем Володя успевает произнести хоть слово в возражение, я поспешно нажимаю на большую кнопку, разом прерывая этот бесполезный, глупый звонок.

— Никит, — тоскливо зову своего друга, заметив, что пространство рядом со стойкой опустело, и бармен больше не занят ничем существенным. — Пойдем, покурим, а?

Он мельком оглядывается туда, где совсем недавно стояли Стевич с Елизаветой, колеблется с пару секунд, после чего решительно кивает и выбирается следом за мной из-за барной стойки.

Глава 17. СМЕРТЕЛЬНЫЙ ПОЦЕЛУЙ

Мы с барменом выходим на улицу через заднюю дверь клуба и останавливаемся на крыльце. Вдохнув полной грудью ранний утренний воздух, пахнувший осенней сыростью, я тянусь к карману за сигаретами, намереваясь существенно приправить его никотином, но Никита отрицательно качает головой и протягивает мне свое курево, комментируя лаконично:

— День какой-то на редкость паршивый…

Поколебавшись с пару секунд, я осторожно вытаскиваю из его пальцев убойный косяк, кручу в ладони и едва затягиваюсь, однако эффект ощущаю почти сразу. По телу мягкими волнами разливается приятное тепло, а осадок от недавнего разговора с Володей понемногу выветривается из моей головы, я все меньше думаю о причинах, побудивших бывшего парня к этому неожиданному звонку. Голова начинает кружиться, и я сажусь прямо на нижнюю ступеньку пыльной лестницы, успев подумать о том, что на черной одежде все равно ничего не заметно. Никита, не долго думая, устраивается рядом. Мы сидим с ним плечом к плечу, курим и синхронно смотрим на Панка, старательно вылизывающего свои теплые гладкие бока.