Наедине (СИ), стр. 101
Стевич обращается к Игорю:
— Гош, он тебя подсидит, не будь так наивен, не пускай эту лисицу в свой курятник.
Не бойся, друг, я не настолько коварная лисица, — подмигивает Гоше Мишка, и тот в ответ начинает громко хохотать. Стевич посматривает на нашу компанию с ехидным интересом.
— Ладно, — наконец, выражает он, поглаживая щурящегося у него на руках Панка, совершенно равнодушного ко всему, что тут происходит. — Пойду отнесу кота домой, нечего приличным мальчикам слушать всякие глупости.
И только он, развернувшись, уходит вглубь Клуба, как входная дверь за нашими спинами хлопает, являя нашим взглядам графиню Батори, как всегда, эффектную и безумно яркую в своем алом корсете и на умопомрачительно высоких каблуках.
— Всем салют, — Елизавета улыбается, за секунду просканировав взглядом всех присутствующих. — А Стевич…
— Ушел наверх, — отвечает за всех нас Гоша. Кивнув, графиня проскальзывает мимо нас в том же направлении и вскоре исчезает за дверью.
— Не догонит, — выносит свой вердикт Мишка, имея в виду ее каблуки, Гоша согласно кивает.
— Никогда не догоняет. Он быстрее спустится сам.
— Так, ладно, — я аккуратно высвобождаюсь из Мишкиных объятий, вспомнив о своих рабочих обязанностях. — Мне тоже пора внутрь.
— Тогда и мне тоже, — Мишка разводит руками, обращаясь к Гоше.
— Давайте, — отмахивается тот, возвращаясь к своему рабочему месту.
— Тебе вовсе не…
— Мне тоже, — настойчиво повторяет он, пользуясь эффектом неожиданности, притягивает меня к себе за руку и целует в губы, постепенно углубляя поцелуй, стирающий из моей памяти все, что касается насущных дел. Да и вообще — все.
— Это нечестно, — сообщаю, забрасывая ладони ему на плечи. — Мне нужно торопиться, а ты меня отвлекаешь. Это нечестно.
— Кто бы говорил о честности! — его ладонь скользит по моей талии. Спиной я чувствую стену возле двери в беснующийся под ломаными красными лучами зал. А здесь довольно темно, и никому нет до нас никакого дела.
— Стевич рассказывал мне о какой-то свадьбе… — вспоминаю некстати, но эта информация не производит на Мишку никакого впечатления.
— Угу, — соглашается, ловя губами мои губы.
— Угу? И все?
— Можем поговорить об этом, если хочешь.
— Можем. Но только не сейчас, — говорю с сожалением, выворачиваясь из-под его руки и машинально приглаживая волосы на один бок. — Сейчас мне надо работать.
— Отличная мысль. Давай я тебе помогу, — он улыбается, неотступно следуя за мной в глубь ревущего музыкой зала.
— Пожалуй, мне лучше справиться в одиночку…
— Фим, — он хватает меня за руку.
— Позже! — кричу, приблизившись к его уху и, прежде чем он успевает ответить, смешиваюсь с посетителями Клуба, моментально теряя Мишку из виду. Не слишком удачно лавируя между изгибающимися в танце телами, продвигаюсь к подсвеченной барной стойке, где вижу очень занятого Никиту, а рядом, на крутящемся барном стуле, и Катерину в черной кожаной юбке. Вчера она тоже была здесь. И позавчера. И, кажется…
— Привет! — кричит она, заметив меня. Я останавливаюсь с ней рядом, перебрасываюсь приветствиями с Никитой, который тут же отворачивается к двум девчонкам с другой стороны, и очень стараюсь выглядеть в ее глазах по максимуму открытой.
— Как дела? — спрашиваю, избегая натянутого молчания.
— Нормально, — она пожимает щупленькими плечами под черной обтягивающей кофточкой. Никита бросает на нас взгляд украдкой, как бы проверяя, все ли тут в порядке, и это меня почему-то смешит.
— Ему все еще кажется, что мы можем вцепиться друг другу в волосы, — замечаю я, Катя в ответ весело ухмыляется:
— Странно, с чего у него вообще возникают такие мысли?
— Ну да. Странно, — я улыбаюсь, машинально ведя глазами по залу за Катиной спиной в поисках ее испарившегося братца.
— Хотя однажды ты, пожалуй, была близка к тому, чтобы вывести меня на что-то подобное, — добавляет Катя, помахав обернувшемуся к нам бармену.
— Это когда Ник просил меня ему подыграть? — задумчиво хмурю лоб.
— Ага. Я думала, что сойду с ума от злости, — отмахивается Катя, пододвигая к себе бокал с замысловатым коктейлем. — Вы реально здорово рисковали, в гневе я бываю очень… непредсказуемой. Кстати, а где мой любимый братец?
— Где-то здесь. Найдется, — убежденно говорю я.
— Конечно, найдется, — Катя быстро оглядывается по сторонам и, приблизив ко мне лицо, подмигивает заговорщицки. — Возьмешь меня свидетельницей на свадьбу?
— Что это за загадочная свадьба, о которой известно всем, кроме меня? — искренне возмущаюсь, второй раз за вечер уловив эту тему.
— Так ты не знаешь? А, ну еще узнаешь, — и Катя с беспечным видом возвращается к своему коктейлю, я же в который раз забываю о своих рабочих обязанностях и, покинув ее, возвращаюсь обратно ко входу, надеясь уловить где-нибудь здесь ее брата. Мишка стоит на прежнем месте, рядом с Гошей, но безошибочно распознав мое присутствие, оборачивается, тотчас расплываясь в сладенькой улыбочке:
— Уже соскучилась?
— Отойдем на минуту? — предлагаю, вызвав любопытный блеск в глазах обоих переговорщиков.
— Давай хотя бы на полчаса? — вносит Мишка встречное предложение, за что удостаивается легкого толчка в бок, пониже травмированных ребер. Мы выходим на освещенное крыльцо Клуба, где Мишка сразу же предпринимает попытку притянуть меня к себе, но я остаюсь начеку.
— Михаил Алексеевич, о какой-такой свадьбе мне люди рассказывают?
— Ты все-таки хочешь об этом поговорить, — смеется он, старательно испытывая мое терпение.
— Миш, — поднимаю на него взгляд.
— Что, Фим? — он хлопает кристально честными глазами.
— Откуда у них такая информация, а?
— У кого — у них?
— У всех, — я упираю одну руку в бок, принимаясь подсчитывать вслух. — Стевич, Катя…
— Это не все, — резонно замечает Мишка.
— Те, с кем я сегодня успела пересечься, — поправляюсь.
— Понятия не имею. Возможно, им просто нужен повод для праздника?
— Возможно…
— А может, — как ни в чем не бывало продолжает он, — я очень хочу, чтобы ты была только моей во всех возможных и существующих смыслах. Может, мне жизненно необходим штамп в паспорте, который сделает все твои устные заверения в любви ко мне более… правдоподобными. Может, я хочу отрезать тебе все пути к отступлению прежде, чем ты захочешь ими воспользоваться. Или, может, — он берет меня за руку, — я хочу сказать, что люблю тебя, безумно люблю, и буду до последнего надеться, что ты изменишь свое решение и все-таки станешь однажды моей женой, — с этими словами он запускает в карман свободную ладонь и вытаскивает оттуда темный бархатный футляр, при виде которого у меня напрочь перехватывает дыхание. Не сводя с него глаз, я крепче цепляюсь за Мишкину ладонь.
— Так что? — мягко подталкивает он, в свою очередь, не отводя взгляда от моего застывшего лица. Медленно вытаскиваю футляр из его ладони.
— А… что за решение? — додумываюсь спросить, не решаясь открыть его и посмотреть, что внутри.
— Когда-то ты говорила, что не выйдешь за меня замуж, — скромно напоминает Мишка.
— Правда? — я вновь перевожу взгляд на загадочный футляр.
— Абсолютная.
— Я не помню.
— Если б я знал, то не стал бы напоминать, — смеется. — Может, посмотришь? — он кивает на свой подарок в моей руке, и я, помедлив, все-таки откидываю крышку. Внутри находится кольцо, огромный камень в россыпи мелких, что вместе составляет громоздкого паука с изогнутыми сверкающими лапками. Мой восторг трудно передать словами. Не знаю, где ему удалось отыскать эту прелесть, но то, что Мишка своим выбором попал в самую точку, неоспоримый факт.
— Можно начинать паниковать? — смеется он, наблюдая за мной. — У тебя странная реакция.
— Я и сама странная, — напоминаю в свою очередь.
— Точно. Но мне это нравится, и…
— Спасибо, — я, наконец, поднимаю глаза, сталкиваясь с его выжидающим взглядом. — Оно очень красивое.