Танцующая для дракона, стр. 69
Действительно, почему бы нет.
Мало ли мимо него проходило девиц с разноцветными прядями? А вот сестричка Леоны Ладэ — одна-единственная.
Понимая, что надумать лишнего могу запросто, я накрылась подушкой и пообещала себе, что думать об этом не буду. Вообще. По крайней мере, пока не смогу нормально воспринимать происходящее без желания взобраться на перила и танцевать спиной к городу.
— А чего это у тебя с губой? — поинтересовался Ленард.
М-да, недокрасила, значит. Она умудрилась лопнуть и теперь болела, неприятненько так дергала даже под слоем яркой увлажняющей помады.
— А ничего, — сказала я. — Лучше скажи, с какой радости ты решил за мной зайти?
— Да просто так. — Ленард ткнул в кнопку и сделал вид, что рассматривает узор над лифтом, который под разными углами выглядел по-разному.
В общем, как-то так мы с ним на пару избежали неприятных тем.
То, что после стараний Мелоры парню не очень комфортно в съемочной группе, я уже поняла. Поэтому пообещала себе, что со своей стороны сделаю все возможное, чтобы это исправить. По крайней мере, после того заползания на скалу и танца меня уже никто не воспринимает, как сестричку Ладэ. Никто, кроме Гроу.
Мысленно дала себе пинка и привалилась к стене лифта.
Со вчерашнего вечера на меня нашло странное отупение: если раньше наши отношения с Леоной можно было назвать отчужденными, то как назвать их теперь, я не представляла вообще. И не хотела представлять, потому что… это грозило воем в стиле обделенного вяленым мясом виара и потопом, которого в моей жизни не случалось уже давно. Пусть я разучилась плакать в принципе, это не значит, что мне хочется проверять, каково это.
В холле отеля мы столкнулись с Рихтом, он беседовал с ассистентами оператора.
— Привет, ребята! — первой поздоровалась я и, когда мы обменялись приветствиями, поинтересовалась: — Обсуждаете, в каком ракурсе лучше снимать сцену номер семнадцать?
— Вообще-то, чемпионат мира по гратхэнду.
— О…
— Сборная Аронгары играет в Ферверне. В Хайрмарге, если быть точным, — заметил Рихт.
— И мы прикидывали, как туда попасть, чтобы нас не уволили, — подтвердил молодой светловолосый парень, который, по-моему, управлял камерами воздушной съемки.
Мимо нас прошли две девушки, синхронно свернувшие на Рихта шеи и улыбающиеся так, что сияющей белизной зубов могли затмить лампы дневного света.
— Потому что начнется он через пару месяцев, когда съемки будут в самом разгаре.
— О, у меня отец собирается! — воскликнул Ленард, у которого засверкали глаза.
— У меня старший брат с семьей, — вздохнул оператор. — Ради такого дела даже отпуск на месяц взял. Счастливые люди!
— А ты за кого болеешь внутри Аронгары, Харинсен?
— Я? — Ленард замялся, но потом все-таки ответил: — За «Вайт Пир».
— Серьезно?! Я тоже. А еще в Рагране команда достаточно сильная…
— Фервернцы всех сделают! — В разговор вклинился второй ассистент, с длинными волосами и пирсингом в нижней губе.
Судя по тому, с каким воодушевлением они принялись обсуждать сборные и гратхэнд, я здесь была уже лишней. Поэтому сунула руки в карманы, отошла к угловым диванчикам за перегородками и плюхнулась на один из них. На матовом стекле поблескивали узоры с неоновым покрытием, вечером они начнут светиться, и будет красиво. Наверное.
Поскольку вчера мы с Гроу возвращались через верхний холл, могу только представлять.
— Все в порядке, Танни? — Надо мной возвышался Рихт.
— Да ну.
— Ты хотела сказать ну да.
— Ну да, — запрокинула голову.
— Гроу сегодня отдельно прилетит. К началу съемок.
Да пусть хоть вообще не прилетает.
При мысли о том, что придется посмотреть ему в глаза с новыми знаниями, меня основательно перекорежило. К счастью, только внутренне, на лице ничего не отразилось. Пара мысленных оплеух окончательно привела меня в форму: в конце концов, вчера ничего не было. Только развесившая уши я и он, основательно нагрузивший их чешуей. С кем не бывает.
— Танни, тебе что-то нужно? — Из размышлений меня выдернул тонкий голосок Мирис.
Какой-то уж слишком любезный.
— Кофе?
Это вчерашний разговор ей на пользу пошел или у меня глюки?
— Нет, — покачала головой. И зачем-то добавила: — Спасибо.
Мирис растянула губы в улыбке:
— Хорошо, если что-то потребуется, я всегда рядом. Кстати, аэробас уже подан, можем лететь.
— Сейчас иду, — буркнула я. И, когда ассистентка отошла, посмотрела на Рихта: — Мне кажется или она сегодня слишком милая?
— Тебе не кажется.
Рихт протянул мне руку, я приняла ее и поднялась.
— Точно все в порядке?
— Точно, — сказала я.
Мы вместе направились к аэробасу. По пути к нам присоединился Ленард с ассистентами, которые уже вовсю спорили по поводу победителя чемпионата. Они даже сели вместе куда-то в конец, а мы с Рихтом устроились вместе, рядышком. Аэробас привычно взмыл ввысь и полетел в сторону Саолондары. Вот только теперь я при всем желании не могла смотреть в окно, потому что над ущельем маячила Лимайна, а в голове — мысли о той, кого Гроу пытался забыть.
Получается, и о парах в сценарии тоже не было. Интересно, это-то они с какой радости скрывают? Не хотят, чтобы весь мир узнал о том, что у них огни сливаются, или что? И как вообще происходит это слияние огней?
Чем больше я об этом думала, тем отчетливее понимала, что ничего не знаю о мире иртханов. Вот вообще ничего, хотя моя сестра живет в нем уже больше десяти лет.
Все, хватит с меня.
«Спорим, я сделаю из нее звезду, Марр?»
Спорим. Сделаешь.
На смену апатии пришла какая-то нездоровая злость, а еще азарт.
Я сыграю Ильеррскую. Сыграю, чего бы мне это ни стоило. Так, что у Гроу все встанет, а все остальные упадут.
Все эти драконы шоу-бизнеса и прочие драконы заодно.
Может, я и сестричка Ладэ, но после этого фильма все будут говорить: «Вы знаете, что ее сестра — первая леди?»
И когда у первой леди во время просмотра челюсть пробьет огненную ковровую дорожку и застрянет в ней, я буду уже звездой.
Звездой, до которой Гроу точно не дотянуться.
И которая ему определенно не светит.
Дверь трейлера приоткрылась, и к нам заглянула Мирис:
— Танни, я принесла тебе кофе.
Не помню, чтобы я просила.
— Это твой последний шанс взбодриться перед напряженным днем. — Ассистентка поставила стаканчик в подставке на столик справа от меня.
Гелла скрежетнула зубами, потому что та едва не задела оставленную без присмотра кисточку для растушевки.
— А в том, что день будет напряженным, можно не сомневаться, — продолжала Мирис. — Явился Гроу, и он сильно не в духе.
Если до этого я потянулась за кофе, то сейчас резко передумала. Внутри все как-то подозрительно заледенело, потом дернулось, и я зажала руки между коленями. Сидела на высоком стуле и делала вид, что интересует меня исключительно макияж, с которым Гелла почти закончила. Собственно, остались только губы, поэтому Мирис была права: шанс выпить кофе перед съемками у меня последний. Но я им не воспользуюсь, потому что внутри продолжала подрагивать глыба льда. Если представить себе подвешенный на ниточке айсберг, наверное, получится точная картина того, что я сейчас чувствовала.
Сама не знаю почему.
— То есть не в духе в том самом варианте, когда все от него разбегаются. Честно, я сюда сбежала. — Мирис хихикнула и присела на стул, который освободился: Гелла кивнула ассистентке на какую-то коробочку. — В общем, готовьтесь. Все. Танни, ты в порядке?
Что-то часто моим самочувствием все интересуются.
— Все отлично.
— Точно? Ты какая-то бледная была с утра. Не выспалась или…
— Со мной все в порядке!
Я рыкнула так, что Гелла вздернула бровь, а ее ассистентка подпрыгнула на ходу.
— Ну… хорошо, — пробормотала Мирис, явно стушевавшись. — Тогда я пойду. Если что…
— Да, я знаю. Непременно обращусь.
Гелла вздернула вторую бровь, но ничего не сказала. Между нами вообще установился холодный нейтралитет: если раньше она хотя бы изредка что-то цедила сквозь зубы, то сегодня молчала и просто делала свою работу. Отменно, надо отметить, делала, и это главное. Разбираться в ее заморочках у меня не было ни сил, ни желания, мне бы в своих разобраться. Например, с какой стати зажатые между коленями руки подрагивают и сами собой сжимаются в кулаки. И почему при одной мысли о Гроу ниточка айсберга начинает трещать.