Танцующая для дракона, стр. 66
Пальцы Гроу прикасались к моей шее, поглаживая невероятно чувствительную кожу. По самой кромке волос, цепляя их. Животом я по-прежнему вжималась в его пах и однозначно чувствовала всю силу его желания. Отзывающегося во мне ненормальным горячим жаром внизу живота.
Мм…
Отступила, размыкая последний контакт, физически чувствуя, как сгущается пустота под пальцами, которые еще хранили ощущение его губ. Как тянет холодом по талии, помнящей властную тяжесть его ладони. С этим определенно надо было что-то делать, поэтому я приподняла брови и поинтересовалась:
— Зачет?
Зелень в глазах полыхнула так, что я шагнула назад.
Поняла, что подо мной кончилась крыша, но слишком поздно. Я даже испугаться не успела, подумала только, что полет копчиком вниз и головой назад может закончиться очень плачевно, когда мимо метнулась тень, раздался какой-то скрежет. Меня швырнуло вперед, впечатало в Гроу, а в следующий миг мы с грохотом приземлились на капот. Он — снизу, я — сверху. Если бы я приложилась, как он, у меня бы искры из глаз посыпались, а этот только поморщился и поинтересовался:
— Кто тебя падать учил, Зажигалка?
— Какая разница, — буркнула я, испытывая странное и доселе неизведанное чувство: поинтересоваться, не отбил ли этот драконогад себе что-нибудь. А еще лучше — проверить. Но проверять, лежа на нем… нет уж, спасибо.
— Разница есть. Я бы его уволил на хрен.
А вот нечего было глазами сверкать!
Я, между прочим, хоть с драконами и общалась, так они на меня не смотрели. На меня вообще никто так не смотрел, как он сейчас: глубоко, опасно, горячо. Настолько горячо, что даже там, где мои коленки вжимались в металл между его бедер, кожа горела. А драконогад не спешил меня отпускать, прижимал к себе, скользнул ладонью вдоль спины наверх — туда, где заканчивался край топика. Грубоватые пальцы погладили обнаженную кожу между лопаток.
— Так и будем лежать? — поинтересовалась я.
Голосом на пару октав ниже обычного.
Вообще чувство было такое, что этот тягучий голос рождается даже не из груди, а из той томительной тяжести, которой отзывается во мне эта звериная ласка. Местечко между лопатками у меня безумно чувствительное, и этот драконозмей, кажется, отлично улавливал, как от каждого движения по моему телу проходит тихая дрожь. Как легкая рябь на воде, в глубину которой лучше не вглядываться.
— Почему бы нет? Меня все устраивает.
Ну что я говорила? Драконозмей!
— Меня — нет, — сказала я и попыталась сдвинуться.
— Если будешь так ерзать, Зажигалка, я тебя изнасилую, — хрипло сказал он, и я замерла.
Не то чтобы меня проняло угрозой… а нет, проняло.
Смотрел он так, что вот-вот — и за шкирку схватит. Ладно, если рукой, а то и зубами.
Осознание этого отозвалось легкой пульсацией внутри. И совершенно первобытным: каково это — цепляться за крышу машины, подаваясь назад, когда он…
Т-т-так, тормоза, Танни! Тормоза!
— Ладно, если не боишься отморозить себе задницу…
Мой голос звучал по-прежнему хрипло, поэтому я прокашлялась.
— Ты переживаешь за мою задницу? — Уголки его губ дрогнули.
— Ага, очень. В конце концов, ты обеспечение моего гонорара.
Гроу приподнял брови:
— Я уже говорил, что ты расчетливая?
Такая расчетливая, что, если еще пару минут полежу на нем, сама его изнасилую.
— Говорил. Но вообще мы остановились на Теарин и трюках.
— Значит, так. По сценам четырнадцать плюс. — Гроу смотрел мне в глаза, я это чувствовала, потому что сама смотрела через его плечо на отражение двух лун в тонированном лобовом стекле. Упираться ладонями ему в грудь, когда ритмичные удары сердца бьют мне прямо в ладони, — то еще удовольствие.
Такое провокационное удовольствие.
— Как и обещал, они твои. По трюкам…
Вот теперь я не удержалась: взглянула на него. Наполненные зеленью глаза потемнели до человеческих, прищур снова стал чисто режиссерским. Ну, почти.
— Пообщаешься с постановщиком трюков. Если он скажет, что ты научилась нормально падать, Теарин вся твоя.
Гроу меня практически отпустил, но нормально отжаться можно было только от него. А я до сих пор не была уверена, что он не отбил себе что-нибудь основательно, поэтому приходилось на нем лежать. И принимать как данность, что его пальцы вплетаются в мои волосы, вытягивая их на всю длину, отпускают и позволяют рассыпаться нитями на ветру. Скольжение второй руки по позвонкам наводило на странные мысли: наверное, именно так настраивают инструменты.
Под себя.
— Отлично. Когда? — спросила, чтобы перебить очередную дикость.
— Да хоть завтра.
— Он завтра приезжает?
— Завтра за ужином.
— Что?!
Вот теперь я подскочила: на коленках, чудом не ссадив кожу.
— Да, ты все правильно поняла, Зажигалка. — Гроу приподнялся на локтях. — Высотные трюки и сцены с огнем тоже ставлю я. И исполняю заодно.
В этот момент меня посетило несколько мыслей: во-первых, он точно ничего себе не отбил. Во-вторых, танцевать в огне мне предстоит с ним. И в-третьих…
Мне не хватало адреналина, потому что я хотела забыть Мика.
А что хочет забыть он?
— У тебя это призвание такое? — поинтересовалась я.
— У меня их много.
— Да я уже заметила. — Спрыгнула на твердую землю (о счастье!), одернула решившую довести меня до ручки юбку. Не без удовлетворения отметила царапину на капоте, оставшуюся от его каблука, когда Гроу меня ловил. — Кстати, что за тема с привязкой?
— А ты с какой целью интересуешься, Зажигалка?
— Чисто с практической, — хмыкнула. — Мне нужно понять, на что способна девица, у которой съехал мозг по иртхану. Чтобы достоверно сыграть Теарин.
— В сценарии этого нет.
— Знаю. Читала. В этом сценарии вообще много чего нет.
Гроу легко оттолкнулся от капота, спрыгнул на землю и оказался рядом со мной.
— Думаешь, это моя прихоть?
Под его пристальным взглядом передернула плечами.
— Не представляю.
— Не все, что происходит в мире иртханов, можно выносить в мир людей.
— Ну, естественно. Кому понравится знать, что у тебя может съехать крыша от притяжения к недодракону.
— Не может. — Гроу сунул руки в карманы. — К недодракону не может. Ты в курсе, насколько сильнее были иртханы во времена Даармархского? Они оборачивались с полпинка, стихию могли держать на расстоянии. Именно к такому огню может быть привязка, к нашим современникам — нет. Но именно потому, что ты спрашиваешь, об этом умалчивается. Представляешь, сколько дряни на этом можно раздуть?
Примерно представляю.
Не сказать, что у меня отлегло от сердца, но спокойнее стало. Значит, сжечь мозги и зациклиться на Гроу мне не грозит. Вот только если отбросить привязку и прочее, выходит…
Нет, я не хочу думать об этом сейчас! У меня просто временное помешательство.
В общем-то, в таком ключе и про таэрран тоже все ясно. Кому охота открывать уязвимость перед людьми? Так выйдешь в таэрран на люди, и для всех это модная татушечка-чокер. А если все будут знать, что это наказание… короче, на иртхане такое может отразиться не самым приятным образом.
— Стесняетесь своих дремучих обычаев?
Честно говоря, при упоминании о таэрран у меня до сих пор глаз дергался. В свое время муж моей сестры (тогда еще не муж) нацепил на нее таэрран за то, что она заставила Лодингера пробежаться с голым задом по стадиону. Ментальное воздействие на людей строго запрещено, и это, по сути, защищает нас от произвола иртханов, но тогда мне хотелось только одного: вломить нынешнему Председателю промеж глаз. Зная Леону, для нее это была жуть, даже когда об узоре на ее шее знали только иртханы. Что уж говорить, если бы знал весь мир.
— Ты сейчас о чем? — Гроу нырнул во флайс, а вернулся с фруктами и бутылкой вина. Точнее, с его остатками.
— О таэрран.
Он приподнял брови и уселся на капот.
Я подумала и последовала его примеру. Все хорошо, только пятая точка слегка мерзнет.