Танцующая для дракона, стр. 65

Коварный план мести даже немного взбодрил (если можно так выразиться в двух шагах от него).

— О’кей, — выдохнула уже спокойнее. — Предлагаю компромисс.

Гроу приподнял брови:

— Удиви меня, Зажигалка.

— Танцуем. Вместе. Если у тебя встанет, тест на профпригодность засчитывается.

В поисках карманов руки прогулялись вдоль бедер. Карманов не нашли, а вот потемневший взгляд Гроу однозначно говорил о том, что я на правильном пути.

— Не боишься, что у тебя тоже встанет? — хмыкнул он, приблизившись вплотную.

Мне, по-моему, бояться уже поздно.

— Отсюда бежать некуда, и льда здесь тоже нет.

— Тема льда не дает покоя? — поинтересовалась.

Холодный ветер обжигал голые ноги, но даю эти самые ноги на отгрызание, мурашки по коже были вовсе не от него.

— И не только она, — хрипловато-певучие нотки прокатились по телу искрящей волной.

— Избавь меня от своих сексуальных фантазий, — вскинула руки. — Так что?

Драконогад прищурился:

— Заметано. Музыка моя.

— Не вопрос.

— И выбор места тоже.

Прежде чем я успела уточнить, каким образом здесь вообще можно выбрать место (за флайсом, справа от флайса или перед флайсом), Гроу уже шагнул к нему и, легко оттолкнувшись от камня, взлетел на капот, а после на крышу.

— Иди сюда.

Мгновение — и я рядом с Гроу, лицом к лицу. То, что план мести был ну очень хреновый, я поняла, когда наши пальцы соприкоснулись. Эти совершенно ненормальные темные глаза и ладонь, сквозь которую в меня втекало жидкое пламя. Сильная ладонь, жесткая и настолько крепкая, что я даже вздохнуть не успела, как меня уже впечатали в себя. Огнем пронзило от макушки до пяток, а в следующее мгновение в небо ударил его голос и музыка, от которой остановилось сердце.

Сейчас я бы при всем желании не смогла освободить руку. Наши пальцы переплелись, и точно так же переплелись наши тела: я вливалась в него, или он в меня — не суть важно.

Разворот — и мы шагаем по самому краю флайса, по самой кромке сверкающей в лунном свете металлом крыши. Чуть левее — и рухнем с обрыва, начинающегося из темноты пустоши. Манящий высотой, вливающий в кровь адреналин, пламя, желание двигаться в рваном ритме, подчиняясь зовущему за собой голосу: низкому и хриплому, в который врывается колючий ветер в попытке сбить его в пропасть. Вот только голос не прерывается, наоборот — набирает силу, и вместе с ним набирает силу идущий из самого сердца жар.

Эта музыка — ария из постановки «Мир без тебя».

Его исполнение, от которого в груди раскрываются огненные цветы.

Не представляю, ставил ли он ее кому-нибудь до меня, но почему-то сейчас кажется, что не ставил. И шаг назад, который я делаю, чтобы прогнуться над пропастью, и его руки на моей талии, не позволяющие упасть, текучим движением возвращающие назад, все это настолько правильно, остро, ярко, что хочется кричать. Сильные плечи под ладонями и вытягивающийся в вертикаль зрачок, от которого что-то внутри меня окончательно дуреет.

От этого или от короткого прикосновения жестких пальцев к горящим бедрам.

Это танец-прикосновение, в котором непонятно, кто ведет, но это и не важно.

Я отступаю, он шагает за мной, резко уходит вправо, и я втекаю в движение следом за ним. Кажется, дыхание уже давно существует отдельно от меня, вместе с тем, кто рычит в звездное небо эту выносящую сердце песню. Это танец-признание или танец-прощание, почему-то мне сейчас кажется, что это именно так, в ритме хлещущей над нами мелодии огня. Разбивающейся о камни, вспарывающей ночное небо и искрами фейерверка осыпающейся вниз на каждом нашем движении. Его ладони скользят по моему телу, мои — по его. Под пальцами жесткая щетина и такие же жесткие пряди волос.

Кадык Гроу дергается, когда я втекаю бедрами в его пах.

Медленно, горячо, жарко.

Я вздрагиваю, когда его ладони ложатся на мои ягодицы.

Жестко, сильно, остро.

Разворот, в котором я ухожу в арку его рук, чтобы оказаться спиной к нему, вышел неожиданно острым. Чуть подалась назад, позволяя телу вливаться в его и чувствуя, как ладонь на моем бедре становится каменной, а та, что сжимает пальцы, слегка дрожит. Я впитывала дыхание Гроу, как если бы каждый его вздох проходил сквозь меня через курточку. И не только дыхание, я чувствовала его всего. Везде. Каждую напряженную мышцу сильной груди спиной, каменный пресс поясницей и все, что ниже, — чувствительными ягодицами. Мы словно сливались воедино, повторяя друг друга, каждый контур, каждый изгиб тела.

Идеально.

Даже когда я стекала по нему, чувствуя, как его жар наполняет меня, а его хриплый выдох — льющийся из динамиков голос. Когда я медленно поднималась, и горячие ладони скользили по моим бедрам.

Новый разворот — и мы снова оказались лицом к лицу, резкий рывок выбил из меня дыхание. И меня из меня тоже выбил настолько, что полыхнувшее в глазах Гроу зеленое пламя отразилось во мне, как мое собственное. В воцарившейся тишине расстояние между нами стянулось до точки в считаные секунды. И расширилось до границ падающего на нас неба, когда в губы ударил яростный, сводящий с ума поцелуй.

Поцелуй, от которого вспыхнули не только губы, но и я вся. Огонь, сплавляющий нас воедино, раскаленными брызгами разлетелся по коже: там, где пальцы Гроу коснулись моей шеи под волосами. Пальцы тоже горели от прикосновения к жестким прядям, которые я бессовестно сгребла в горсть. Не удержалась, не смогла, не захотела, рухнула в этот поцелуй, врезаясь в жесткие губы ответным поцелуем-укусом. Обтекая дракона собой, чувствуя каждой клеточкой кожи малейшее прикосновение. Впитывая его, запоминая, сходя с ума от желания бесстыдно потереться бедрами о заметную выпуклость на его джинсах.

И все-таки потерлась, чувствуя, как в меня втекает хриплое рычание. Как плечи под моими пальцами становятся каменными, и кажется, сейчас тонкая ткань рубашки просто рассыплется пеплом и разлетится по ветру. А вместе с ним и я, потому что под потоками чистого пламени нельзя остаться собой.

Особенно обычной женщине рядом с иртханом.

Мысль ударилась силой шквального ветра, отнимая остатки дыхания, выпитого им до дна.

Судорожный хриплый вздох скользнул по губам, когда я неожиданно отстранилась. Я, он, мы… и летящие в стороны огненные брызги. Сама не поняла, как это произошло, словно что-то замкнуло в контактах, и нас отбросило друг от друга искровым разрядом. Отбросило, если можно так выразиться: его ладонь по-прежнему лежала на моей талии, мешая мыслить здраво. Точно так же, как дикий звериный взгляд, — залитая зеленью огня радужка и полоска вертикального зрачка. Тонкий нос, ставший, казалось, еще тоньше. Губы, горящие от моих поцелуев, я это даже проверила, когда скользнула по ним подушечками пальцев. Жесткая джинсовая ткань под моими бедрами (идиотская юбка опять задралась).