Танцующая для дракона, стр. 36

Летом я вставала раньше, чем мама. У нас в квартире особо было не развернуться, а из окна, в общем-то, не на что смотреть (в нашем районе дома были натыканы так тесно, что все виды терялись даже на самых высоких этажах). Впрочем, мы жили всего лишь на девятом, в квартирке размером чуть больше загона для виаров. И все равно я взлетала на подоконник, распахивала окно и не могла надышаться этой свежестью.

Однажды я обернулась, а мама стояла и смотрела на меня с улыбкой. Мама, которая вечно хмурилась, потому что забот было слишком много, и она всегда торопилась, потому что отца нужно было собрать на работу, Леону — в школу, а меня — в садик.

Мама…

Возможно, поэтому я так отчетливо остро чувствовала утрату Теарин.

По сути, когда мама умерла, я тоже лишилась обоих родителей.

Тряхнула головой, отгоняя ненужные воспоминания. Определенно сегодня какой-то странный день. Начать хотя бы с того, что я даже без наушников.

Без кофе.

И не сплю.

Чем ближе я подходила к павильону, тем острее чувствовала нарастающее покалывание в кончиках пальцев, да и во всем теле, пожалуй. Чувство, сравнимое с тем, когда я танцевала на перилах или на подвесных поручнях во время тренировок. Тело казалось легким и разве что не искрило, как провод под током.

Ладно.

Как я и сказала Гроу, это всего лишь «проба пера». Ничего серьезного.

Да и о чем серьезном можно вообще говорить? У меня даже планшета нет.

То есть контракта.

Да, мне однозначно нужно больше спать.

Следуя указателям, свернула в коридор, ведущий к гримерным. Не совсем отдавая себе отчет в том, что делаю, вцепилась в ремень перекинутой через плечо сумки и тут же его отпустила. Вытерла вспотевшие ладони о джинсы, сжимая и разжимая пальцы, остановилась перед дверью, где пока еще было тихо.

Да что ж меня так накрывает-то?

Я когда на собеседование к Нилу ходила, так не волновалась. Ну ладно, будем честны, я вообще мало по какому поводу волнуюсь. А тут…

Надо водички попить, что ли.

Глубоко вздохнула и подошла к кулеру, зажатому между диванчиками для отдыха. Опрокинула в себя содержимое стаканчика залпом и закашлялась, когда ледяная вода обожгла горло. Как раз в ту минуту, когда раздался стук каблуков и раздраженный голос Мелоры:

— …Представляешь? А я должна все это терпеть!

Она влетела в небольшой холл вместе с невысокой светловолосой женщиной, которая едва за ней поспевала. Зажимая телефон между щекой и плечом, местрель Ярлис рылась в сумочке.

Наши взгляды встретились, и Мелора остановилась, словно впечаталась в стену. Следом за ней женщина, очевидно, ее ассистентка.

— Я перезвоню, — раздраженно бросила иртханесса. Глянула в сторону сопровождающей, и ту сдуло в гримерную. Только щелчок замка напомнил о том, что здесь был кто-то, помимо нас.

Мелора убрала телефон в сумочку, а потом медленно приблизилась ко мне. Очень медленно.

— Ладно, Танни, давай начистоту. — Она указала на диванчик и опустилась на него с грацией, с которой обычно садятся модели в рекламе.

— Танна, — сказала я и сложила руки на груди. — Можно эсса Ладэ.

У нее шевельнулись ноздри, будто она принюхивалась — загрызть меня сразу или чуть попозже. Платье алого цвета, смягченное нитками белого золота украшений, туфли на шпильке, укладка, макияж. Местрель Ярлис выглядела так, будто собиралась на предпоказ, а не в гримерную.

— Как скажешь, — холодно сказала Мелора. К снисходительным ноткам в голос примешалось раздражение.

Еще бы, ей приходилось смотреть на меня снизу вверх, потому что я так и не села.

— Джерман — человек искусства. — При всем при этом местрель Ярлис умудрялась говорить свысока. Мне же захотелось плюнуть ей на макушку. То ли потому, что она сказала «Джерман», то ли потому, как она это сказала: понизив свою визгливую верещалку до суперпупермегаиртханского голоса, от которого драконы должны выстраиваться ровными шеренгами. — Поэтому у него… бывают перепады настроения.

Ну, с этим не поспоришь. И все-таки что-то мне подсказывало, что конструктивного диалога у нас не получится.

— Ты знала, что после этого фильма он собирается уйти из бизнеса? — Мелора приподняла свои идеальные брови и улыбнулась, можно подумать, мы были лучшими подружками и собрались за чашечкой кофе. Я же пыталась переварить новость и не выдать своей реакции отвисшей до груди челюстью. Гроу уходит?! — Так я и думала. Поэтому кроет его в два раза больше, чем обычно. В том, что касается режиссуры, он гениален, но еще он живет сиюминутными порывами. Можешь мне поверить, я достаточно его изучила.

Иртханесса поправила свое без преувеличения роскошное платье, которое на ее коленях собиралось волнами, а не складками, как у всех нормальных людей.

— Ему нужна звезда, которая сделает этот фильм. И видишь ли, Танна, это не ты. Поэтому послушай моего совета: уходи по-хорошему, пока он тебя не размазал окончательно. Потому что, когда Джерман попросит меня вернуться, тебе будет очень-очень неприятно.

Что со мной не так, если на имя Джерман у меня шерсть на загривке дыбом?

— Да ну? — Я сунула руки в карманы. — Это как сейчас тебе?

Глаза Мелоры сверкнули, а идеальный маникюр впился в сумочку с такой силой, что на ее месте я бы заорала от боли. Ноздри иртханессы дрогнули, на миг делая ее похожей на противную наблиху. Жаль, клыки из пасти не торчат в разные стороны, то-то было бы зрелище.

— Я тебя предупредила, а дальше как знаешь. Только учти, что фамилия Ладэ в этом случае вряд ли тебе поможет.

Кто бы сомневался, что мне ткнут моим происхождением.

— Ты не актриса и никогда ею не станешь.

— Честно? Ты тоже.

Мелора вскочила, в глазах полыхнул огонь. Самый что ни на есть настоящий: красненький такой, а вытянувшиеся зрачки стянулись в тонкие нити.

— Ты что себе позволяешь?!

— Не больше, чем ты. — На каблуках она была прилично выше меня, поэтому я выразительно смотрела ей в подбородок. Неохота голову задирать.

— На эту роль нужна иртханесса, — прошипела она мне в лицо, — ты не представляешь себе, что такое чувства иртханов. Не представляешь и никогда не сможешь представить, не говоря уже о том, чтобы почувствовать. Ты знаешь, что такое огонь?

Злая улыбка растеклась по ее лицу, как несвежая помада.

— Нет и никогда не узнаешь. Потому что ты человек. В тебе нет ни единой искорки, которая делает нас теми, кто мы есть. Ты никогда не почувствуешь Ильеррскую так, как я. Никогда не переживешь ее взлеты и падения. Ты — пустышка, Ладэ. Никчемность, выползающая наверх исключительно за счет того, с кем спит твоя сестра…

Я поняла, что произошло, когда ладонь уже впечаталась в местрелевскую скулу. Мелора ахнула и отступила назад, прижимая пальцы к щеке. Глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Ты… — прошипела она. — Ты меня ударила, тварь!

— И еще раз ударю, — сообщила я. — Если снова раскроешь свою пасть в адрес моей сестры.

— У меня съемки по контракту! — Мелора отняла пальцы от лица. — Я тебя засужу!

— Ага. — Я кивнула. — Только для начала тебя засужу я. За оскорбления.

— Думаешь, кто-то тебе поверит?!

Глаза ее полыхали так, что в коридоре раскалился воздух.

— Проверим? — спокойно встретила ее взгляд.

Внутри поднималось тихое бешенство, хотя ладонь горела и пульсировала. Оскорблять Леону не имеет права никто, даже эта высоковырожденная прицка. Пару мгновений Мелора молча смотрела мне в глаза, а потом помчалась по коридору и скрылась за поворотом, взметнув своей модной юбкой огненный торнадо.

Ну, класс.

Третий день на съемочной площадке, а я подралась с бывшей исполнительницей главной роли. Если продолжать в том же духе, завтра на месте девятнадцатого павильона будет зиять большая воронка, а в глубине, в обломках аппаратуры горкой возвышаться тела. И над ними — Гроу с флажком.

Ладно, во всем этом определенно есть плюс: я точно знаю, в какую гримерную мне сейчас нужно. Туда, куда убежала ассистентка мегеры. То есть Мелоры.