Танцующая для дракона, стр. 35

М-да. Кому-то определенно надо больше спать.

На новой станции в вагон ввалилось гораздо больше народу, чем допускала его вместимость, поэтому сплющило меня основательно. Причем одной ногой я умудрилась оказаться между тощим, беспрестанно зевающим парнем в наушниках и солидным мужчиной в возрасте, а вторая служила опорой. Хотя упасть мне все равно не грозило, я цеплялась за растущую с потолка петлю-подвеску с такой силой, словно от этого зависела моя жизнь. Не хотелось, чтобы меня унесло от двери, потому что через несколько станций мне выходить.

Одноименная остановка «Вайшеррские холмы», от которой еще вприпрыжку скакать до «Гранд Пикчерз», а потом искать гримерную и все такое. Наверное, я до конца не могла поверить, что еду туда. Вероятно, на трезвую голову такое решение не принимают, но назвать меня трезвой можно было относительно. Судя по тому, что я собиралась отдаться Гроу… ну ладно, я собиралась отдаться не ему, а истории, которая въелась мне под кожу, так оно и есть.

Я пьяна.

Я пьяна Теарин Ильеррской.

Женщиной яростной, огненной, настолько живой, что ее образ пламенем срывался со страниц записей. Танцующей в ту минуту, когда любая другая повесилась бы и мирно раскачивалась на той самой ветке, с которой она взлетела на опасную высоту.

В эту минуту я вдруг отчетливо поняла, что действительно хочу ее сыграть.

Или, по крайней мере, попробовать.

— Эй, вы там заснули, что ли! — Меня пихнули в спину так, что я чуть не поцеловала стоявшего впереди мужчину в затылок. — Выходите или как?

— Или как, — буркнула я, усиленно моргая.

Учитывая, что спала я от силы час, и то исключительно потому, что уже не могла не спать. Закрыв записи Ильеррской, я еще недолго пялилась в пустоту, потому что мне хотелось ругаться грязными словами. Это в нашем мире я могу нарисовать дракона и свалить в закат. В том мире и в те времена у женщины было чуть больше прав, чем у табуретки.

На следующей станции меня бодренько вынесло людским потоком прямо в кондиционированный воздух закрытого перрона. Стальные нити протянулись от него до земли, по ним сновали капельки лифтов, в один из таких я и нырнула. Чувствуя, как впервые за последние часы меня посещает одна умная мысль.

Какого дракона ты творишь, Танни?

Нужно было мирно спать в своей постельке и не думать о всяких глупостях.

Не думать о том, что… Что?

Что я не смогу сыграть Теарин?

«Никто не сыграет ее так, как ты».

Этот голос тоже въелся под кожу: точно так же, как обжигающий, срывающий крышу поцелуй со вкусом кофе и сигарет. На этой мысли я чуть не повернула обратно, но вовремя напомнила себе, что я иду туда не ради Гроу. Не ради «Гранд Пикчерз» и ее миллиардов, которые кинокомпания рассчитывает заработать на этом фильме. Ради Теарин.

Удивительно сильной женщины, оказавшейся во власти чешуйчатого драконорыла с раздутым до небес самомнением. Иду, потому что хочу прикоснуться к миру, в котором живет моя сестра, почувствовать себя (пусть даже ненадолго) его частью.

Почувствовать горящий в Теарин огонь.

Почувствовать частичку этого огня в себе.

Хочу танцевать и гореть вместе с ней.

Шагнула в раскрывшиеся двери высотки и протянула охраннику документы (пропуск сдавали в конце каждого рабочего дня). Статуя компании (или статуя основателя?) взирала на меня с высоты своего роста: в меру строго, не в меру пафосно (видимо, не забыт мой трюк с кроссовкой). Вайшеррская улыбка на его лице сверкала белизной зубов, и в тот момент, когда я вглядывалась в нее, со стороны хромированной стойки донеслось:

— На вас не выписан пропуск, эсса Ладэ.

Что за…

— То есть как не выписан? Я вчера сдавала рабочий, но…

— Ваш рабочий пропуск был закрыт. На временный заявок не оставляли.

Охранник выразительно смотрел на меня, я — на него. Наверное, спросонья до меня просто долго доходило, что он не шутит.

Ну, супер. Класс. Зашибись в полете с переворотом.

Я стянула карточку со стойки и вылетела за двери. С этой стороны отлично было видно те самые холмы, имя которых гремело на весь мир и давно стало нарицательным.

Ну и что это вообще было?

Гроу, помимо мании величия, страдает еще и склерозом? Или это был реверанс за дракона? Ну в самом деле, почему бы и нет. Есть такая девочка Танни Ладэ, которая очень любит танцевать и которая наверняка поведется на чешуйню о том, что может сыграть в кино (какая же дура не мечтает сыграть в кино). Проснется она рано утром вся в мечтах и розовых соплях, приедет на киностудию…

Так, стоп.

Я прервала полет мысли, пинком отправив дракона Додумайся Фиг Знает До Чего на землю, и вытащила мобильный. Пару секунд скептически созерцала экран мобильного, после чего пролистала контакты до номера Ширил.

Прости, Шири, но выбора у меня особого нет.

— Танни? — Голос коллеги говорил о том, что я нагло украла у нее часа полтора законного сна.

— Сейчас ты захочешь меня убить еще сильнее. Мне нужен номер Гроу.

— Что?!

Я подождала пару минут, пока Шири высказала все, что думает, после чего сообщила:

— Слушай, мне он реально нужен. Я сейчас торчу под дверями «Гранд Пикчерз» без пропуска.

— Ты разве не уволилась?

М-да, быстренько новости расходятся.

— Уволилась, но это к делу отношения не имеет. Так у тебя сохранился номер?

Шири снова выругалась.

— Сохранился, Ладэ, — прорычала она. — Надеюсь, вечером ты позвонишь мне, чтобы все объяснить.

И отключилась, прежде чем я успела сказать, что обязательно позвоню, если не попаду в тюрьму. Потому что при мысли о том, что это была маленькая месть большого постановщика, во мне просыпалось кровожадное чудовище.

Мобильный пиликнул сообщением, и я набрала номер.

Надеюсь, он спит. А еще лучше — трахается, и сейчас у них самый ответственный момент.

На последнем я чуть не выронила телефон (придет же в голову такое!), но все-таки поднесла мобильный к уху.

— Надеюсь, у вас очень серьезный вопрос, — донеслось хриплое из трубки.

Хриплое и очень-очень недоброе.

Судя по всему, спал.

— Очень, — сообщила я. — Потому что я сейчас стою у «Гранд Пикчерз» и думаю, почему на меня не выписан пропуск.

Шорох (не то извилин режиссера, не то простыней), грязное ругательство и емкое:

— Пару минут, — немного поумерили мой пыл.

В трубке что-то щелкнуло, и наступила тишина удержания вызова.

Судя по всему, Гроу либо реально страдал склерозом и сейчас вспомнил о том, что произошло, либо он тут ни при чем. А кто при чем, хороший вопрос. Вообще его реакция на произошедшее была достойна как минимум уважения: если меня так разбудить, я пару минут только соображать буду, о чем речь и кто мне звонит.

Гм…

Это он меня так с ходу узнал, что ли?

Особо подумать на этот счет не успела, потому что мобильный снова ожил.

— Путь свободен, Зажигалка. — Самодовольные нотки в хриплом голосе (еще бы, он уже решил, что я с потрохами его) заставили чудовище нервно шевельнуть хвостом.

Хотя, наверное, если я — она, то внутри меня не чудовище, а чудовища.

— Риинский дракон тебе Зажигалка, — сообщила я в трубку. — И к слову, я еще не решила окончательно. Сегодняшний день за твой счет, так и знай.

Оставив великого режиссера досыпать с этой мыслью, решительно шагнула за двери. На этот раз охранник даже мне улыбнулся открытой, располагающей улыбкой. Его коллеги за стойкой многозначительно переглянулись, из чего я сделала вывод, что Джерман Гроу не каждый день лично звонит по поводу пропуска.

— Хорошего дня, эсса Ладэ, — пожелали мне.

— И вам хорошего дня, эсстерд Соркс.

По такому поводу можно даже побыть милой и вежливой. Настроение у меня вообще стремительно шло в гору, особенно пока я сама шла по дорожкам съемочного городка. Солнце растекалось по крышам павильонов, но большинство из них еще оставались в тени. Свежесть — та самая, которая весенне-летним утром «по-зингспридски» ударяет в сознание и бодрит не хуже, чем кофе, заставляла дышать полной грудью. И я дышала, чувствуя, как раннее утро втекает в меня удивительной и необъяснимой силой. Пожалуй, так себя я чувствовала разве что в детстве, когда вскакивала, едва начинало светать.