Опасные иллюзии, стр. 70

Стоя перед пологим возвышением, Риган вспоминал прописную истину. Если хочешь что-то хорошенько спрятать — помести на видное место. Туда, где никто искать не додумается. Так Дариан поступил с ключом, когда отдал его на сохранение Ригану после Ираклиона, а природа — с подходами к Городу. На первый взгляд ничего примечательного, но под местной растительностью в монолите скалы скрывался плоский камень, который сдвигался и открывал путь под землю.

Парни из вооруженной команды взялись за кирки и лопаты, в стороны полетели комья влажной земли, ошметки травы, колючек и цветов вереска. Риган наблюдал за Милой. Она стояла у самого обрыва, глядя на темную воду, а внизу волны разбивались об утесы. Неплохой момент, если бы не Морис. Молчун закрывал ее собой, а дуло пистолета, снятого с предохранителя, смотрело точно Ригану в грудь. Почему-то он сомневался, что тот промахнется.

— Здесь! — крикнул один из наемников.

Мила подошла к обнажившейся плите, глядя, как боевики налегают на камень. Первые несколько попыток оказались тщетными, но потом плита зашаталась и с грохотом рухнула вниз. Пустая глазница прохода сочилась пылью и могильным холодом, плотная занавесь паутины колыхалась на ветру. Мила достала армейский нож и вспорола ее.

— Нужно особое приглашение? Включаем фонари и спускаемся!

Риган негромко кашлянул.

— Вы ничего не забыли?

Вместо ответа Морис с силой швырнул его вперед. Ярость полыхнула с невиданной силой: от того, чтобы вцепиться Молчуну в глотку, Ригана удержал упершийся в шею ствол пистолета. Мила резко обернулась, волосы хлестнули ее по лицу.

— Ты еще не понял? В ловушку пойдешь ты, а не иллюзия.

— Да ты что?

— Эванс, насчет того, чтобы отрезать тебе все самое ценное, я не шутила, и у меня давно чешутся руки. Ловушку может пройти и Морис. Выбирай.

Стала понятна мерзкая ухмылка Милы во время допроса: Монстра решила, что просто пристрелить его будет слишком легко. Она изначально не собиралась позволять ему пользоваться силой, потому так и ярилась в подвале. В том, что внучка Дюпона с удовольствием отведет на нем душу, сомневаться не приходилось. Равно как и в том, что Молчун подставится под удар за идею этой психопатки — во взгляде Леграна застыла мрачная решимость.

Ригана передернуло, пальцы подрагивали от бессильной ярости и напряжения, поэтому он сжал кулаки. Сильвен выжил после встречи с иномирной дрянью, значит, не все еще потеряно. Усилием воли он заставил себя первым отвести взгляд и шагнул в темноту.

Спуск оказался долгим, на сто семьдесят пятой ступеньке Риган перестал считать. По ощущениям они ушли под воду, а лестница все не кончалась. Когда-то Фильфла был частью Мальты. Он искренне надеялся, что природа все сделала за Милу, что они вот-вот окажутся по щиколотку в воде, поцелуют дверь затопленного сырого склепа, развернутся и пойдут назад. Увы, надеждам не суждено было сбыться.

Ледяной холод, шум шагов идущих вереницей людей, громыхание тележек с оборудованием, ругательства, мечущиеся в темноте лучи фонарей. Риган старался не касаться сухих стен, чтобы не впустить в себя их мертвый озноб. Он шел первым и, оказавшись на довольно тесной площадке, остановился: почувствовал равномерный гул, будто за толщей камня притаилось нечто живое, могущественное и невероятно опасное. Перед ним раскинулся переход в Город: если верить схеме, около трех с половиной миль до Фильфла, затем ловушка — и вот она, Древность. Не рекомендуется к посещению беременным и впечатлительным особам.

Идущий следом Морис подтолкнул его в зияющий проем коридора, Риган шагнул в тоннель, и тяжесть металла обрушилась на него всей своей силой. Бодрости как не бывало, на плечи словно взвалили бетонную плиту, по телу прошла мерзкая дрожь. Искорка внутренней силы погасла, и стало пусто, будто из него вытрясли душу. Холод был повсюду: в воздухе, в жилах и в сердце. Замутило, закружилась голова — все ближе к средоточию металла Дюпона. И рядом с его правнучкой. Гадства в ней хватало, как и в Тома. Чтоб ему плясать на адской сковородке вприсядку.

Остальным тоже стало не по себе: Морис плотнее запахнул куртку и поднял воротник, Мила ускорила шаг, и все подчинились, будто бегство могло их защитить. Вот только бежали они совсем не в ту сторону. «Здесь бы монорельс проложить», — отстранений подумал Риган, шагая вперед. Пустота заполнила его до краев, но на усталость жаловаться не приходилось: сказывались тренировки Клотильды, препарат, который ему вкололи, и присутствие Милы — как напоминание о том, что у него остался один незакрытый вопрос из прошлого. Надо было разыскать Дюпона и свернуть ему шею, но теперь придется разбираться с его продолжением.

Чем дальше они удалялись от Мальты, тем холоднее становилось. Холод шел из самого сердца Мертвого города, но Риган думал о другом. Он много читал о паразитах: соседство с ними было довольно болезненным. Оказавшись внутри человека, они пытались захватить разум, чтобы управлять телом и подчинить способности. Люди-сосуды становились сильнее и выносливее, но редко выдерживали такое соседство. Существа из иного мира разрушали мозг и нервную систему. Смерть была мучительной, хотя чаще всего к этому времени носитель уже не осознавал, что с ним происходит. Дариан говорил, что сейчас паразиты ослаблены и что у Ригана есть шанс выжить, но если фокус не удастся, что тогда будет? Остановится сердце или расплавятся мозги?

Усилием воли Риган оборвал поток мыслей и напомнил себе о главном. Он должен остановить Милу.

Путешествие казалось бесконечным, но все же закончилось. Всего два коротких пролета, переход через низкие арки — и они уже стоят перед последним рубежом.

— Твой выход. — Мила сняла пистолет с предохранителя, вручила ему фонарь и достала ключ.

Ригана ощутимо потряхивало от близости металла и предстоящего. До слияния иномирной гадости с человеком проходит от нескольких минут до получаса. Хорошо, что Мила не знала, что существа в ловушке ослаблены. Несколько минут — ничто, но выбирать не приходится. У него есть время, чтобы избавить мир от правнучки Дюпона.

Риган шагнул вперед и протянул руку. Она отдала ключ, и он ступил в ловушку. Уловил легкое колебание воздуха — сработала невидимая преграда алхимиков древности, удерживающая паразитов, но позволяющая пройти человеку.

А потом — ничего. Он не почувствовал вообще ничего. Может, Дариан ошибся в расчетах и иномирная дрянь уже почила с миром? Риган ускорил шаг, луч света выхватывал путь — метр за метром. Холодный камень под ногами и над головой, по бокам тиски стен. Он уже видел дверь в Город — массивную плиту с выточенными на ней крупными узорами, похожими на те, что украшали ключ. Риган поднял фонарь повыше и увидел замок. Резное углубление в камне, справа от двери. Последние шаги показались особенно долгими, во рту пересохло: возможно, потому, что он не готовился первым вступить в Мертвый город.

Риган приложил ключ к замку, повернул внутреннюю сторону против часовой стрелки, почувствовал, как тот прочно вошел в углубление, и резко надавил. Раздался скрежет, дверь взметнула облако пыли, тяжело поползла наверх, а он быстро нырнул под нее, перекатился по полу и оказался внутри.

Кромешная тьма облепила его со всех сторон, луч мощного фонарика сейчас казался насмешкой, но без него пришлось бы туго. Карта Города отпечаталась в памяти, и он сразу метнулся вдоль стен среднего уровня к главной боковой лестнице, ведущей наверх. Топот ног и крики за спиной заставили ускориться — на седьмой этаж Риган буквально взлетел. Приходилось держаться стен: ограждений ни у коридоров, ни у подъемов не было. Пальцы, отслеживающие путь по холодному камню, неожиданно схватили пустоту дверного проема, а в следующий миг луч первого прожектора разорвал темноту, следом вспыхнул второй. Свет расплескался по зеркалам, разбросанным по уровням, и озарил весь Город.

План-схема была крута, но она не шла ни в какое сравнение с тем, что Риган увидел сейчас. Мертвый город напоминал индийский ступенчатый колодец — перевернутую пирамиду высотой с двадцатиэтажный дом. Длинные уровни соединялись между собой многочисленными лестницами, а сходились в центре напротив входа — там на природных монолитах покоились две большие прямоугольные платформы. На колоннах возвышалась просторная обзорная площадка, которая не уступала размерами первому этажу Эванс-Холла. Толстые каменные стены были испещрены нишами, тысячелетиями хранившими знания, а дно едва уловимо поблескивало — сквозь камень проступал металл.