Мой брат – моя истинная пара (СИ), стр. 48

Впрочем, если приспешники Иезегарда ещё не научились летать, пока что это остаётся больше гипотетической угрозой.

Картина внутри комнаты была куда более идиллической и тёплой. Во-первых, Райен с его привычным обликом, рыжими вихрами и неотрывно следившими за мной синими глазами. Поймав мой взгляд, он поманил меня, и я послушно опустилась на неширокий диванчик, прильнув к плечу Райена. Напротив сидели Лерой с Эсуми, переплетя руки, и выглядели счастливыми настолько, что во рту становилось кисло.

Шутка, конечно, но эти двое и впрямь светились так сильно, что запросто могли бы работать вместо лампочки. Всё потому, что сегодня утром Айрек самолично провёл операцию по восстановлению тела Эсуми и пересадке её души. Мы расстались с глиняным браслетом и камнем-катализатором, который мне приходилось носить не снимая, чтобы «отрастить» недостающий кусок души.

Я со смешанными чувствами подумала, что если бы разработка Айрека, эти вот глиняные браслеты и катализаторы, была бы известна уже во всём мире, декану не потребовалось бы накладывать на душу Эсуми «заплату» в виде моей. И я никогда бы не встретила Райена, не очутилась бы в этом мире, продолжала бы зубрить лекции и мечтать о том времени, когда стану настоящим врачом. Странно, но я не особо скучала по дому. Конечно, было бы классно увидеть родителей, съездить к ним как будто на каникулы, обнять маму, поболтать о том о сём с отцом, рассказать сеструхе про Райена — но невозможность сделать это меня не удручала. Может быть, потому что я слишком привыкла уже к этому миру, может быть, потому что Райен был рядом, а может, дело было в снах, пару раз снившихся мне.

Там, дома, уже была зима, деревья стояли чёрные и голые, лужайки покрылись снежным ковром. Я училась на втором курсе, готовилась к сессии, как всегда, недосыпала, упивалась литрами кофе и пугала родных красными глазами. Как всегда, ругалась с сестрой по всяким мелочам, поглядывала на симпатичных парней, отрывалась на выходных. И там, во сне, мне даже начал нравиться один товарищ с пятого курса — у него была офигенная улыбка. Не, конечно, Райену он и в подмётки не годился, но всё равно был очень классный.

В общем, когда я просыпалась после этих снов, ещё долгое время чувствовала беспричинную радость. Как будто часть меня так и осталась жить там, по-прежнему, и той мне так же нравится её жизнь там, как мне моя здесь, рядом с Райеном.

Дядя Айрек сказал, когда я поделилась с ним ощущениями, что, скорее всего, это означает, что большая часть моей души осталась в моём родном мире и сумела «регенерировать». Вот и хорошо, я бы не хотела, чтобы с той мной что-нибудь случилось, и, не дай бог, я бы загнулась во цвете лет. Мысль о том, что ни родители, ни другие родственники, ни друзья, никто не обнаружил пропажу, не будет страдать от моего исчезновения, словно подарила мне свободу. Пути назад нет, и остаётся только полностью отдаться тому, что ждёт впереди.

Вот только если мы не остановим Иезегарда, этого самого «впереди» может и не быть. Я бы не хотела для Райена жизнь изгнанника, да и он сам не принимал такой мысли. Он был полон желания отомстить и отобрать трон у почти готового уже узурпатора.

Эсуми и Лерой собирались нам помогать, но общим советом мы решили, что это лишнее. У нас с Райеном есть преимущество, во-первых, благодаря изменённой внешности декан не подозревает, кто мы такие, а во-вторых — на нашей стороне наша та самая крутая совместимость. Все эти дни мы выматывались на тренировках так, как никогда не делали раньше.

Жаль, что времени было в обрез. Каждый день умирал кто-то из сторонников прежней власти, и если слишком промедлить, потом мы не восстановим королевство. Но и я, и Райен осознавали, насколько нам придётся сложно.

Впрочем, мы оба были далеки от того, чтобы недооценивать противника. Я даже немного уважала его — чисто за мозги и осторожность, с которыми он шёл к цели. Ведь он планировал всё это не один год. Райен с Лероем в один голос утверждали, что ещё на первом курсе Иезегард пытался к ним подобраться, демонстрировал чрезвычайное дружелюбие. А уж когда в этом году к нему на курс поступила Эсуми — это стало для него настоящим подарком судьбы.

Нам повезло, что на самом деле Иезегард не был малефиком, он изучал это тёмное искусство путём проб и ошибок. Хотя как сказать, может, и не повезло одновременно. Ведь если бы он не был целителем, он не смог бы подобраться так близко к королю. А он входил в состав Целительского совета и имел доступ к его величеству в любое время суток. Болезнь короля была его рук делом. Вместо лечения он на самом деле медленно убивал его, так, чтобы не заметили другие целители.

А вот покушения на Райена устраивал Ивен, он сам признался на допросе. Конечно, по приказу Иезегарда, как выяснилось, они были дальними родственниками. Что, впрочем, не помешало декану забыть о приспешнике, как только его роль оказалась выполнена.

Именно Ивен сорвал с Эсуми защитный амулет, как только она проговорилась, что значит побрякушка, которую она носила на груди. Он же уговорил Лероя устроить тайную свадьбу и послать Эсуми письмо големом, призывающее немедленно приезжать.

На посвящении первокурсников тоже отличился Ивен. Он не выбросил кольцо, которое Лерой приказал ему выбросить, а использовал, как они изначально и планировали.

Ещё стало ясно, почему декан так ратовал за то, чтобы мы с Райеном тренировались вместе. Поначалу, когда выяснилось, что мы идеальная пара, он был в шоке, но потом придумал, как это использовать. Наложил на тело Эсуми проклятие, которое, как медленный яд, воздействовало на Райена через прикосновения. Наша жаркая ночь в пещере стала последней каплей, самым мощным толчком для активации.

Мы не узнали только, когда именно декан положил глаз на корону короля Йанса — скорее всего узнал о ней, уже став королевским целителем — и как он ухитрился придумать способ вынести её. Потому что сделано это было действительно слишком хитро. Скорее всего, декан нашёл кого-то, кто ему с этим помог: создать артефакт, меняющийся местами с любым предметом. И не только меняющийся местами, но принимающий облик этого предмета.

Именно этот артефакт декан вручил Эсуми в виде заколки, якобы в качестве свадебного подарка. Загипнотизированная, она сразу воткнула заколку себе в волосы, а потом нарочно выронила в сокровищнице. Остальное было делом техники: охранник, единственный, кто мог переносить запрещённые артефакты, сам вынес корону из сокровищницы.

Я бы размышляла ещё долго, но Айрек хлопнул в ладоши, призывая к вниманию.

— Ну что, господа заговорщики, — сказал он, когда все утихли. — Пора.

Я невольно напряглась. Вот и настал час икс.

— Все знают, что делать?

— Да, — ответили мы слаженным хором.

— Райен и Асия, — Айрек повернулся к нам. — У вас самая важная роль.

— Да, — ответила я, а Райен просто кивнул.

— Ну что же… вперёд!

И мы пошли. Не знаю, как Райен, а я чувствовала себя стрёмным супергероем, который ещё только вчера был самым серым клерком в офисе, а сегодня уже должен лететь спасать мир.

Глава 26

Ощущение конца мира усилилось, когда мы с Райеном встали у подножия ведущей в академию лестницы. Невольно я протянула руку и переплела пальцы с пальцами Райена.

Мрачное, фиолетово-синее грозовое небо, периодически сверкающее зарницами — и каждый раз гром словно раскалывает небо надвое и грохоча скатывается по мраморным ступеням. Ощущение неправильности усиливалось от того, что всё это дело происходило при абсолютно сухой погоде, ни капли дождя, а на лестнице, обычно полной студентов, ни одного человека.

Удивительно, что Иезегард обосновался здесь, ведь у него есть же свой дом в столице. Но, видимо, академия была привычнее всего. Или он уже прикидывал, как превратит её в свою резиденцию?

Мы уже знали, что декан зазомбировал всех студентов, оставшихся в академии, и заставил служить себе. Айрек, конечно, дал нам защиту от ментального воздействия, но мне всё равно было не по себе, когда мы начали подниматься.