Мой брат – моя истинная пара (СИ), стр. 47

— Рай! — я взглядом указала ему на сражавшихся. Кто-то из них наверняка под управлением, как была Эсуми, но кто именно — разберёмся потом. Сейчас надо их остановить.

Он понял без слова, бросился к ним — и вдруг застыл.

Застыли вообще все, даже Ивен превратился в статую с занесённым оружием в руке. Исчезли звуки, как будто на комнату опустился полог тишины. И в этой тишине кто-то смеялся… Я подняла голову, наткнулась взглядом на декана Иезегарда. Одну долгую секунду размышляла над этой странностью: почему декан смеётся, торжествующе смотря в нашу сторону, и стоит, сложив руки на груди — вместо того, чтобы изо всех сил пробираться через толпу, пытаться помочь, ведь он же целитель.

А потом все кусочки паззла сложились, и я ахнула.

Вот кто злоумышленник. Вот кто охотился за Райеном, возможно, не собственноручно, заставляя Ивена устраивать покушения. И сейчас он добился своего — на его лбу сияла золотисто-медовая, корона в виде узкой ленты, переливающаяся, как будто раскалённое золото каким-то чудом удерживало форму.

— Слушайте все, — пророкотал декан, и его густой голос накрыл зал, как колокол. — Ваш король мёртв… Теперь я — ваш новый повелитель! На колени!

Король… мертв?!

Я огляделась и с замиранием сердца увидела, как его величество и впрямь лежит на пороге, а вокруг него почему-то образовалось пустое пространство, словно никто не смел приблизиться. Или, точнее, не мог? На моих глазах один из гвардейцев, косая сажень в плечах, попытался шагнуть вперёд и застрял, как муха в паутине. Сперва задёргался, а потом замер и явно против своей воли опустился на колени. Я тоже почувствовала, как будто неизмеримая тяжесть тащит меня вниз, рухнула на колени — Райен упал рядом.

— Сукин сын, — прорычал Райен сквозь зубы. — Я его убью… убью…

Но сейчас никто не мог сделать ничего.

Декан Иезегард окутался силой, как чёрной тучей, сделался выше на две головы и торжественно, так, словно долго тренировал этот жест, взмахнул рукой. В воздухе запахло внезапной свежестью, а потом ослепительным голубым светом засиял продолговатый овал. Весь зал сообща выдохнул — то ли от страха, то ли от невольного восхищения, — и я сама тоже не удержалась от изумлённого возгласа.

Декан открыл портал.

Учитывая то, что до сих пор такую возможность только обсуждали и исследовали, это была магия на грани возможностей человека. Наглядная демонстрация силы.

Фигура его подёрнулась голубоватой дымкой и стала таять. Одновременно ко всем нам вернулась возможность двигаться, но не успела я встать, как раздался отчаянный крик:

— Подожди! Я с тобой!

Через коленопреклонённую толпу промчался Ивен. Прыгнул в голубой овал — и не успел. Прямо перед тем, как его вытянутые вперёд руки коснулись дымки, она замигала и исчезла. Ивен столкнулся с кем-то из зевак и отлетел в сторону, ругаясь как сапожник.

— Подельника забыл, — прокомментировал Райен. И рявкнул гвардейцам: — Взять его!

Бравые парни, расталкивая толпу, накинулись на Ивена. В одну минуту он был поднят на ноги, руки завёрнуты за спину, голова опущена вниз. Я оглянулась на Лероя. Он был жив и, кажется, невредим, сжимал в руке отобранный у Ивена кинжал. Тут же выпустил его и бросился к безжизненному телу Эсуми.

«Пусти! Пусти меня!» — изнутри поднялась бурная волна.

Я покорно ушла внутрь. Пожалуй, будет быстрее, если Эсуми сама всё объяснит Лерою.

Давненько я не чувствовала происходящее со стороны. Эсуми в моём теле кинулась вперёд, схватила Лероя за руки, приникла к нему со спины. Краем глаза я увидела шокированное лицо Райена, потом он, видимо, понял, что происходит, и кивнул. Показал мне сжатый кулак пальцами вперёд — в этом мире этот жест означал что-то среднее между большим пальцем и знаком «окей». Я мысленно улыбнулась: пожелал удачи.

Тем временем Эсуми в моём теле лихорадочной скороговоркой твердила:

— Лер, я живая, не трогай, брось. Всё будет хорошо.

У неё даже голос поменялся, стал выше и нежнее.

Лерой окаменел. Переспросил, как будто не мог поверить собственным ушам:

— Суми?..

— Да, — шепнула она. — Только не удивляйся. Я в другом теле. Но я жива.

Он рывком обернулся и отчаянным взглядом впился в её лицо. Поначалу смотрел, ничего не понимая, страдальчески заламывая брови, попеременно то в один, то в другой глаз, будто не мог сообразить, который лучше. Эсуми держала его за руки и молчала. Я чувствовала её волнение и то, как она старается сдерживаться, дать ему время осознать и принять это осознание, хотя больше всего на свете ей хочется, чтобы он узнал её и обнял.

— Суми… — выдохнул Лерой наконец и схватил её в объятия, не обращая внимания на то, что пачкает её же кровью. Сжал сильно-сильно, так что она полузадушенно пискнула. И счастливо улыбнулась, пряча лицо у него на плече.

Однако долго пообниматься им не дали, Райен почти сразу отодрал руки Лероя от нас.

— Значит, так, — недобро сказал он. — Разговаривать можно, всё остальное — потом, когда мы их разделим.

— Их? Кого? И кто ты такой?

Райен только зловеще осклабился. В сочетании с его смуглым лицом и орлиным носом выглядело более чем впечатляюще.

— Пойдём, дорогой зятёк, — он закинул руку Лерою на плечи. — Обсудим дальнейшие планы.

Глава 25

Через несколько дней мы впятером сидели в домике Айрека, который он снял через третьих лиц. Приходилось таиться, потому что шпионы Иезегарда шныряли повсюду и тщательно выуживали слухи о возможных противниках. Мне было удивительно, как много занимающих высокий ранг людей почти сразу переметнулось на сторону декана, когда выяснилось, что король погиб. Впрочем, пока эту новость не объявляли широко, боялись, что начнётся паника. Всем заправлял Государственный совет, в котором осталась едва ли половина членов: кто сказался больным и заперся в загородном поместье, кто внаглую примкнул к Иезегарду в надежде на лакомую должность при его будущем дворе, а кто… а кто и умер от рук новоявленного диктатора. Иезегард делал это в качестве устрашения и убеждения, и политика эта казалась довольно успешной. От него не было защиты, не срабатывали заклинания, его не могла остановить никакая стража.

В столице воцарился мрак, ужас и разруха. Мрак причём в самом буквальном смысле этого слова: над Магической академией Асмеи, где засел декан, стояли беспросветные тучи, накрывавшие почти весь город. От них тонкой струйкой вниз уходил вихрь, как будто кто-то взял и ради шутки привязал к академии чёрный тайфун. Это была ещё одна демонстрация сил и власти.

Государственный совет, конечно, пытался сохранить лицо, объявил, что столица находится в зоне влияния магического циклона, но я сомневалась, что большинство верит в это объяснение. Если всё и дальше пойдёт так, как оно шло, то через полмесяца в Государственном совете никого не останется, и декан спокойно прошествует через весь город, осыпаемый цветами и конфетти. В изобилии примкнувшие к нему имиджмейкеры вознесут славу усмирителю циклона, единственному достойному кандидату на вдруг опустевший трон.

Эсуми считалась погибшей, Лерой — помешавшимся от горя, Райен — на смертном одре. Королевство лишилось не только короля, но и основных возможных кандидатов на трон — декан, должно быть, потирает ручки, сидя у себя в логове. Я слышала, что какая-то седьмая вода на киселе, внучатый праправнук третьего сына сестры прапрапрадеда Райена и Эсуми, пытался собрать сторонников под свои знамёна, но соблазнились только три с половиной калеки.

Ещё бы: всё же деканская политика террора возымела свои плоды.

Я отвернулась от окна, из которого как раз и открывался «прекрасный» вид на академию, повисшие над ней чёрные на фоне фиолетового неба тучи, тонкий по сравнению с ними хвост бури и жёлтые молнии, изредка, будто лениво, ударявшие в острый шпиль академии. Задвинула плотные шторы: если хотя бы один шпион декана мог бы заглянуть внутрь, все наши планы оказались бы под угрозой.