Катастрофа для байкера (СИ), стр. 33

Я толкнул его пятернёй в грудь, достаточно сильно, но пока беззлобно. Но это сработало как сигнал, они как с цепи сорвались. Кинулись на меня, но в узком проходе только мешали друг другу, так что я довольно успешно дал нескольким по мордасам. Краем глаза увидел, как последний в очереди нырнул в зал, видимо, за подмогой.

Так. Это уже хуже. Я отступил, отталкивая собой Королеву. Надо сматываться. Спину овеял сквозняк: кто-то открыл входную дверь. Прохладная ладошка Королевы потянула меня за собой.

— Бежим!

Не сговариваясь, мы кинулись в сторону стоянки. Она первой, я, оглядываясь, за ней. Парни выбежали из здания и на миг застыли, вертя головами. Королева вильнула за угол, я поймал её за руку, направляя к своему мотоциклу.

— Скорее, скорее, — лихорадочно шептала она, приплясывая на месте, пока я доставал шлем.

Сделала попытку увернуться, но я надел шлем ей на голову. Второго с собой не было, поеду так.

— Вон они! Стоять, сукины дети!

Мотор взревел, гоня по жилам кровь. Королева вскочила сзади. Её руки протянулись по моему торсу, тесно сжались на животе, вызывая во мне какой-то дикий мальчишеский восторг. Она со мной. Она снова на моём моте. От этого восторга, перемешанного с адреналином, я ввалил с места так, что мы чуть свечкой не встали. В последний момент выровнял, пролетая мимо парней. Один болван кинулся под колёса, его я обогнул крутым, на грани падения виражом. Если бы не скорость, мы бы упали, а так — вылетели со стоянки, как пробка из бутылки.

Стоило очутиться на дороге, как я поднажал ещё. Ветер бил в лицо, выжимая слёзы. Сзади слышался рёв мотоциклов: придурки пустились вдогонку.

Идиоты. Не знают, с кем связались. Я на гонках призы брал, когда они ещё в яслях на деревянных конях скакали.

Вот только сейчас за спиной была Королева, а я ехал без шлема. Банальный жук, влетевший тебе в глаз на скорости двести километров в час — это как маленькая смертоносная пуля. Любой мотоциклист, у которого в голове мозги, а не опилки, знает эту заповедь как библейскую: никогда, ни при каких условиях не кататься без шлема. Но сейчас у меня просто не было другого выхода.

Дорога влилась в многополосную автомагистраль, впереди виднелась цепочка фур. Преследователи не отставали: я всё же опасался выкручивать до максимума. Глянул в зеркало: первый из них уже подобрался опасно близко к моей жопе, а там, сзади, была Королева. Я увидел, как он протягивает к ней свои клешни и как она молча, метким пинком, засандаливает прямо по локтевому суставу.

Ай да девка. Не удержавшись, я расплылся в улыбке. И заорал в надежде, что она всё же услышит:

— Держись!

Услышала, руки крепче обвились вокруг моей талии. Фуры впереди начали сближаться, готовясь перестраиваться в одну полосу. Я прибавил скорости, целясь в стремительно сужавшийся промежуток. Давай, Рэй!

«Дукати» взревел, выдавая всю мощь своих итальянских производителей. Сзади бешено засигналили. Под это звуковое сопровождение, рассыпая искры от соприкосновения металлических частей, мы с Королевой стрелой пролетели между фурами.

Сзади басовито злобно загудели. Поздно. Я обернулся, чтобы краем глаза поймать обращённый назад торжествующий Королевский фак.

Погоня спешно тормозила, чтобы не втемяшиться в сбрасывающие скорость фуры. Надеюсь, дрыщ не удержался и хорошенько проехался по асфальту. Но мы уже летели вперёд, и я выбросил его из головы.

Молча, слитые в одно целое, мы пронеслись по городу. Минут двадцать бешеной гонки, и влетели в подземный гараж моего дома. Я остановил мот, соскочил с него, хотел было помочь Королеве снять шлем, но она уже сорвала его сама. Встряхнула длинными волосами, взглянула на меня.

Шлем полетел куда-то в сторону, с треском ударился о бетонный пол, но мне это было совершенно по хрену. Я уже сжимал Королеву в объятиях.

Моя. Моя вся целиком, с этими жадными упругими губами, с затянутым поволокой зовущим взглядом, с трясущимися от нетерпения, как мои собственные, руками. Моя — как завоёванный трофей, как боевая подруга, как любимая женщина. И никогда я больше её от себя не отпущу.

Глава 19

Санька

Я его не простила. И не собиралась даже — но он свалился на меня, закрутил, завертел, снова утащил за собой, как водоворот, как смерч, и не успела я опомниться, как уже была в лифте его дома, тая под его прикосновениями, теряя себя от его поцелуев.

Эта бешеная погоня по городу, безумная скорость, жёсткий пресс Марка под пальцами, его взгляд, тот голодный поцелуй в клубе — всё вместе подействовало как наркотик. Разум полностью отключился и понятие «прощать — не прощать» вообще перестало существовать для меня.

Марк принялся раздевать меня уже в лифте. Уже там поднял футболку, расстегнул крючки лифчика, жадно припал к груди, заставляя меня откинуться на ледяную стенку лифта, сотрясаясь всем телом от неистовой огненной ласки. Упираясь в стену одной рукой, второй я схватила Марка за шею, чтобы устоять на ногах. Потом попыталась стащить с него толстовку — не успела, лифт остановился. Не разнимая объятий, не прекращая целоваться, мы вывалились наружу.

Марк подрагивающей от нетерпения рукой открыл дверь. Тут же бросил ключи куда-то на половичок, захлопнул дверь и подтащил меня к себе. Рысь метнулся навстречу, но, увидев, что нам явно не до него, тут же сбежал, помахивая коротким хвостом.

А мы с Марком были не в состоянии разлепиться. Я была смертельно зла на него. Я его фактически ненавидела: за то, что лгал, за то, что предал, за то, что не стал искать — хотя я сделала всё для того, чтобы он меня не нашёл. И сейчас все эти чувства по-прежнему бурлили во мне — но вперемешку с той сжигающей страстью, которая делает неважным всё остальное. Слишком важным был сейчас он сам, его руки, пальцы, губы, его горячее, влажное от пота тело. Его бескрайнее накрывающее с головой желание, подрагивающие от нетерпения руки. Мне было всё равно, что он прижимает меня к холодной шершавой стене, что мы даже не до конца разделись, я сама горела от нетерпения, рвала непослушные пуговицы на джинсах, не позволяла Марку надолго отстраняться, сама ловила его губы для поцелуя.

Как же я по нему скучала. Как сходила с ума эту неделю: видела его во сне и наяву, вздрагивала, понимая, что это всего лишь прихоть воображения. Мне слышался его голос в голосах незнакомых парней, я реагировала на каждую темноволосую макушку, а рёв мотоцикла заставлял меня срываться с места и подбегать к окну.

И наконец Марк был со мной, в моих объятиях. Это было дикое необузданное наслаждение — снова гладить его руки и грудь, отвечать на его жадные поцелуи, плавиться под взглядом тёмных глаз. Всё ощущалось сейчас очень остро, каждое прикосновение, каждый вздох. Вот Марк запускает руку мне в волосы, и волна стремительных мурашек покрывает меня с головы до ног. Вот я чувствую промежностью его безумно твёрдый член, ещё через двойной слой ткани: его боксеров и моих трусиков. И вот Марк резко и нетерпеливо, рывком, опускает боксеры, отодвигает край моих трусиков, не трудясь даже снимать их. Я сглатываю, ощущая влажным входом шелковистый жар головки. Двигаю бёдрами, пытаясь насадиться — но Марк, словно медля сладкую пытку, удерживает мои бёдра ладонями и приникает горячим ртом к встопорщившемуся соску. Господи, до чего это убийственно, невообразимо, на грани возможности терпеть.

Я возмущённо заныла, снова двинула бёдрами, прося, умоляя заполнить меня, дать наконец почувствовать. Марк ухмыльнулся мне в губы. Накрыл поцелуем и одновременно толкнулся бёдрами, проникая внутрь, разом на всю глубину. Я застонала, вцепилась в его волосы, плечи, замирая от быстрых мощных толчков, кусая губы, изумляясь ответу собственного тела, так безумно соскучившемуся по этому ощущению.

Горячие ладони Марка придерживали меня под попу, ноги болтались на весу, я опиралась о стену одними лопатками и чувствовала себя игрушкой в его руках. Адский жар внутри, мощная крепкая хватка Марка сводили с ума. Я еле цеплялась за его шею, потому что при каждом движении тело пронзало острым наслаждением и сладко сжималось глубоко внутри. В ответ на это по лицу Марка прокатывалась судорога удовольствия, и я не могла отвести от него глаз.