Катастрофа для байкера (СИ), стр. 32

Я только-только начал нормально дышать, а это сработало как удар под дых, с секунду я просто стоял, как истукан, не в состоянии отвести взгляд. Показалось, как будто снова снится сон. Вот она, Королева, весёлая, живая, охренительно красивая. Ресницы бросали тень на щёки, когда она опускала взгляд, будто смущаясь от шуток окружавших её гориллоидов.

Бессильная злость, жгучая ревность, желание немедленно подойти, увести её, ещё тысяча сложных ощущений вмиг взбурлили во мне единой ядрёной смесью. Собрав в кулак остатки человека разумного, я отвернулся. Подошёл к стойке бармена, заказал виски. Сел нарочно спиной к Королеве и её компании. Но не прошло и пяти минут, как я уже развалился на высоком стуле вполоборота, с глухим раздражением наблюдая, как она смеётся и как выбивается из сил дрыщ, пытаясь привлечь её внимание. Да, чёртов дрыщ тоже оказался там, сидел рядом, по-свойски закинув руку на спинку диванчика, едва не касаясь её плеч. И она не сбрасывала его руку, спокойно позволяла фактически обнимать себя.

Демон ревности буквально раздирал меня на части.

Неужели и впрямь ушла к нему? Чем он лучше меня? Вытянутой рожей? Ездой как у пьяного гуся? И чем, мать её, секс с ним лучше секса со мной? Или он не тянет к ней свои клешни, а только роняет слюни?

Смотрите-ка, ему-то она улыбается.

И как улыбается — моё сердце словно в кулаке сжали. Мягко, ласково, с таинственным обещанием. А он, козлина, глаз с неё не сводит, чуть челюсть не роняет. Сукин сын.

Мать её за ногу, как же хочется растолкать их всех, взять Королеву за руку, увести на хрен из клуба. Напомнить, что она моя.

Нет, это не здорово. Не здорово и нездорово. Я уже почти решился было уйти, как Королева поднялась с места. Напружинившись, как гончая, я молча следил за ней. В туалет? Если да, то у меня тоже появилось срочное дело в тех же краях.

Я встал. Но прежде чем я успел догнать Королеву, наперерез мне, целеустремлённо, как боевой эсминец, рванул дрыщ. Я перехватил его в коридоре, краем глаза замечая, что Королева не пошла к туалетам, а свернула налево, к выходу, где курили. Вот и хорошо, что вышла наружу, не увидит, что творится за её спиной.

Удар по овечьей роже отозвался болью в костяшках. Дрыщ отлетел в сторону, неразборчиво булькнул, схватился за рожу.

— Я тебя, сука, предупреждал, ещё раз увижу рядом с ней… — я потёр руку. Кулаки зудели, намекая, что одного удара явно недостаточно.

Тут же желание ещё почесать их сбылось: дрыщ неожиданно подобрался и, сверкая глазами, попытался сунуть мне ответочку. Я ушёл от удара и врезал теперь уже под дых, с оттяжкой, хорошим боксёрским хуком. Против ожиданий пресс у дрыщонка оказался жёсткий, а через секунду мне тоже прилетело по морде.

Мы сцепились жарко, жадно, как давно разлучённые братья. Работали молча, сосредоточенно, не обращая внимания на боль. Но силы были явно неравны. Выносливости у него не было никакой, а во мне, напротив, тлевшая доныне ярость вспыхнула пламенем и только добавляла пороху. Я загнал его в угол и молча дубасил по почкам, когда сзади раздался голос, от которого кровь в жилах обратилась в лёд.

— Марк! Что ты делаешь?! А ну прекрати!

Королева, бесстрашная, как богиня войны, влетела между мной и дрыщом, загородила его, встав ко мне лицом. Её обтянутая белой футболочкой грудь тяжело вздымалась, глаза бешено горели. Я отошёл на шаг. Почему-то в этот момент я только и думал, какая она охрененно красивая. Ярость пропала, как водой смыло, и вместо неё всё моё тело мгновенно залило желанием, аж пах заныл.

Королева отвела от меня ненавидящий взгляд, обернулась к дрыщу, обняла его (мне тут же захотелось сломать ему пару рёбер в довесок). Зашептала:

— Идём, Вань, идём.

Тот, вытирая кровь из рассечённой губы, молча повиновался. Королева толкнула его внутрь клуба, зыркнула на меня и хотела было уйти следом — но я перехватил её за руку. От ощущения в ладони её тонкого запястья меня моментально переклинило, плеснуло огнём, сжигая все моральные устои.

— С тобой мы ещё не договорили, — я с трудом протолкнул слова через пересохшую глотку.

Она молча рванула руку — но не тут-то было, я держал крепко. Держал и с жадностью впитывал в себя выражение её лица, я так давно не видел его. Дрожащие ресницы, приоткрытые губы, а в глазах… в глазах и ярость, и призыв. Явный оголтелый сносящий все запреты призыв, тот самый, животный, первобытный, на который нельзя не отреагировать.

И моё тело отреагировало — совершенно помимо разума. Я поймал её вторую руку, притянул её к себе, а потом, припечатав всем телом к стене, пригвоздив собой, бешено поцеловал. Аж захлебнулся от желания, от вкуса её губ: упругих, злых, сладких. Она сопротивлялась, билась в моих руках, под моим телом, укусила меня, но это только распаляло сильнее. Я прикусил её губы в ответ и сам не понял, когда наша безмолвная полудрака-полусражение перешла в дикий, бешеный, срывающий крышу взаимный поцелуй. Её дыхание обжигало как огонь, от её запаха кипела кровь, от осознания, что она отвечает, что так же отдаётся — целиком, исступлённо, отчаянно, так же хочет, требует меня, как и я её — я тонул всё глубже и глубже. И одновременно ликовал. Мне казалось, это всё разрешило между нами, всё уладило и вернуло. Она снова стала моей.

Но стоило отстраниться, чтобы перевести дыхание, чтобы взглянуть ей в глаза, как Королева сразу вырвалась.

— Не трогай меня! — крикнула, отскакивая.

Я усмехнулся, чувствуя прилив злости. Снова схватил её:

— Трону. Я тебя трону. Какого хрена ты ушла? Ты можешь хоть раз по-человечески объяснить, что я сделал не так? Что я по жизни делаю не так?

Она расширила глаза, слегка теряясь под напором. Потом разозлилась:

— Я ещё и объяснять должна?! Ты вообще вроде как жениться собираешься, чего ты ко мне привязался?

Я ухватился за эту ниточку.

— То есть ты реально ушла из-за Ленки? — лицо у неё вдруг исказилось, как от боли, но я продолжал: — С чего ты взяла, что я собираюсь на ней жениться? Ты не могла просто спросить? У меня лично?

Королева тяжело дышала, не говоря ни слова. Глаза блестели, рот яростно кривился. Молча дёрнула руку, пытаясь вырваться из моей хватки. Я не отпустил, напротив, перехватил другой рукой за талию, за бёдра, впечатывая в себя, так, чтобы она чувствовала, как сильно действует на меня. И тут на меня как нахлынуло, и следующие слова вырвались буквально из глубины души, из самого моего нутра:

— Я тебя люблю. Тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен.

Королева как в камень превратилась. Застыла, стояла и смотрела, не отводя глаз, смотрела так пристально, будто искала что-то во мне и сама боялась, что не найдёт. И я тоже испугался, я уже не знал, что ей вообще нужно, а вдруг что-то другое, вдруг не я, не эти сопливые признания.

Губы Королевы дрогнули, влажный взгляд метнулся с одного моего глаза на другой. У неё была такая привычка в минуты душевного волнения.

В этот момент из внутренних помещений вывалилась толпа мужиков. Человек пять, почти все в мотоэкипе, а впереди всех — светловолосый дрыщ, свирепо размахивающий кулаками. Я пихнул Королеву за спину. Что такое? Продолжение банкета?

— Охерел совсем, да? — начал дрыщ, невольно пятясь под моим взглядом, но старательно накручивая себя.

Я ничего не ответил, только слегка повернулся, чтобы обеспечить себе свободу манёвра. Очень хотелось выставить Королеву наружу, но я опасался отводить глаза от этой группки остервеневших, неплохо добавивших на грудь, жаждавших драки парней.

— Ты чего к нашим девушкам пристаёшь?

— Давно морду не чистили?

Оскорбления сыпались потоком, но выйти вперёд никто пока не смел. Если я ударю первым, они могут и струхнуть. А могут и наброситься на меня, если пары алкоголя сделали их достаточно смелыми. Я уже выбрал жертву, но тут из-за моей спины вмешалась Королева:

— Ваня, Лекс, вы чего?

— Иди давай назад, не отсвечивай, — один из парней сделал попытку схватить её за руку.