Времена года (СИ), стр. 64

— Вот это поле, — обвел он правой рукой, — засажу деревьями. Через несколько лет будет настоящий лес. Вот здесь, — левой рукой, — еще не решил. Может, оставлю так. Иногда людей видеть не хочется. А тут такие места… по грибы буду ходить или на рыбалку. А сам дом поставлю у реки.

И они пошли к возвышенности. Недалеко текла река.

— Красота? — спросил Сургут, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — В общем, мне нужно что-то дельное, чтобы дом, баня, все как полагается. Ну, и чего там моей жене в голову взбредет, тоже уместить, но чтобы не портило! Сделаешь?

— Сделаю.

Легко сказать. Особенно если супруга на этом же месте собиралась сделать нечто совершенно европейское, в духе «французского шале». — Я бы здесь устраивала девичники, — проворковала она. — Понимаете, подруги, разговоры, обмен сплетнями под хорошее вино. Да вы, наверное, это себе отлично представляете. Ваша же девушка устраивает девичники?

Илья задумчиво посмотрел на собеседницу:

— Нет.

— Нет? — в голосе той послышалось нескрываемое удивление. — А что же она делает в свободное время?

— Играет на скрипке.

Май снова готовилась к концерту. Только уже не так фанатично. Первое мероприятие дало некоторый опыт и самостоятельность. Илья наблюдал и был рядом, чтобы помочь с организационными вопросами. На этот раз их было совсем немного. Майя с владелицей галереи отлично справлялись вдвоем.

Каждый вечер она играла. Выбегала встретить Илью с работы, вместе поужинать — и в репетиционную. Он видел лишь, как прыгают пушистые помпоны на стройных ногах.

А через пару минут за закрытой дверью раздавались звуки музыки.

— Ну, я же прав?

— Сева, — Майя устало вздохнула и закрыла книгу. Она нашлась в библиотеке. «Разрешение конфликтных ситуаций в коллективе», то, что надо. Еще бы понять, что на этих страницах написано. — Ты прав. Аня права. Юля права. Все правы. И при этом работать невозможно.

— Слушай, ну как ты не понимаешь! — Шпельский артистически взмахнул своими длинными контрабасными руками. Чайник, две чашки, два блюдца и сахарница опрокинулись-покатились-посыпались-попадали тоже очень артистично. И даже мелодично-музыкально. Через пару секунд Севка стоял в озере разноцветных осколков и смотрел огромными, виноватыми и несчастными глазами.

— Майка, прости! — трагическим, практически гамлетовским шепотом.

— Стой на месте! — Черт, где в этом доме веник? И есть ли он вообще? Стыд и позор, полгода живет в квартире, и даже не знает, есть ли в ней… щетка. Нашлась в хоз. комнате. И совок. Севка изливался извинениями, пока Майя убирала остатки чайного сервиза.

— Майка, давай я куплю… вместо разбитого, — виноватый Контрабас по команде залез с ногами на стул и оттуда теперь виновато вздыхал.

— Ты купишь, угу, — Майя приставила хозяйственный инвентарь к стене. — Ты хоть представляешь, сколько это стоит? — Она и сама не представляла, но вещей уровня масс-маркета в этом доме не было. Ну, может быть, за исключением этой щетки на длинной ручке. И совка. И мусорного ведра. В общем, рабочих инструментов Елены Дмитриевны. А вот все, с чем имел дело Илья Юльевич…

Севка от виноватых вздохов перешел к мелодраматическим стонам.

— Блин… Что же такой неуклюжий-то, а?

— Родился таким, — невозмутимо оповестила его Майя. А потом устроилась напротив. — Хорош убиваться. Звони бабушке. Она точно знает толк в хорошем фарфоре. Спроси, что купить.

— Майя…

— Я куплю сама. А ты в знак благодарности свернешь свою гордыню в трубочку и будешь ею пользоваться по большим православным праздникам, договорились?

— Договорились, — вздохнул Всеволод и потянул из кармана джинсов телефон.

Гостиничный комплекс к Новому году откроется, теперь это было совершенно ясно. Пора заниматься площадями первого этажа. Магазины, сувенирные лавки, кафе, салон красоты.

Илья некоторое время смотрел на лежавший перед ним план помещения, а потом набрал номер Инны Воронец.

— Слушаю, Илья Юльевич, — раздалось в трубке после четвертого гудка.

— Инна, я обещал стать вашим клиентом. Займетесь моими делами?

— Пригласите на кофе?

Майя ждала вечернего чаепития и вердикта с опасением. Во-первых, понравится ли? Во-вторых, что скажет на само это ее решение. Она потратила деньги. Его деньги, и довольно приличную сумму. С другой стороны, это приобретение в дом. Дом, который уже полгода… и ее дом тоже. Поэтому в компанию к лазурно-золотому венскому фарфору, купленному по совету Севкиной бабушки, Майя по собственной инициативе добавила грелку на чайник — из уютного фетра и выполненную в виде толстого свернувшегося кота. А то носорогу одиноко.

— У нас новый чайник?

Илья задумчиво разглядывал фарфор на столе.

— Да. Твой друг Сева грохнул сегодня чайник и две чашки. Я купила новый сервиз. Вычту потом из его гонораров.

Долго же Контрабасу придется отрабатывать покупку Май, а вслух:

— Красивый.

— Севка ужасно неуклюжий, когда не держит в руках контрабас, — и тут голос Майи сбился. — Это… венский фарфор. Тебе правда нравится?

Нравится ли ему? Нет, это называется по-другому.

Когда Илья переводил на счет Майи деньги, он точно знал, зачем это делает. Она должна начинать учиться распоряжаться финансами. Сама. Планировать, принимать решение о покупке, постепенно привыкать самостоятельно вести денежные дела. И еще — ему было интересно, на что Май потратит первую сумму.

Она купила сервиз. В дом. В их дом. И стояла сейчас в ожидании его ответа со слегка покрасневшими от волнения щеками.

Нравится ли ему? Это больше, чем нравится, гораздо больше. Это…

Илья подошел к Майе и, обняв ладонями ее лицо, поцеловал.

После недели дождей выглянуло солнце. Неяркое октябрьское солнышко слегка подсушило слезы на золоте листвы, обрамило свинцовые лужи светлой серостью сухого асфальта и довершило картину образцовой московской осени. Только вот на душе у Майи было хмуро. Умная книжка из библиотеки Июля не помогала. Хотя Майя проштудировала ее вдоль и поперек. И даже уяснила, о чем там написано. Но на один умный совет ее коллектив придумывал пять новых неразрешимых задач. Сева держал данное слово и себя в руках. Зато Юля ничего не обещала, и теперь они с Аней ругались так, что тетеньки на базаре бы позавидовали. Оказывается, во флегматичной альтистке скрывалась бездна отнюдь не только музыкального таланта. Уже и Севка хватался за голову, а толку-то? В общем, завтра, следуя советам умной книжки, Майя запланировала попить кофе с Юлей. И побеседовать тет-а-тет. Надо что-то предпринимать, и срочно. Иначе они сольют концерт. А этого никак нельзя допустить.

Мысль о завтрашнем кофепитии с альтом заставила Майю повернуть голову. И улыбнуться. Она как раз проходила мимо любимой кофейни Ильи. Мимо ИХ кофейни. Потому что с ней связана масса приятных воспоминаний. Потому что именно там они сидели в мае, когда Майя ему рассказывала про трость и липовую аллею. Потому что…

И сейчас он сидел там. За столиком у окна. Не один.

В их любимой кофейне.

На то, чтобы сменить темп шага, свернуть к дверям и нажать на ручку, ушло какое-то ничтожно малое количество времени.

Они сидели вдвоем. Знакомо все: квадратный стол темного дерева, два кожаных диванчика темной же кожи. На столе кофе, и двое напротив друг друга. Красивый мужчина в строгом деловом костюме и…

… и ее Майя узнала сразу. Эта та дама из марта, у банка и в невообразимых мехах. Сейчас на даме была блузка персикового цвета. У Майи есть почти такого же оттенка. Только без этого дурацкого банта. Да и вообще — сейчас, в октябре, женщина не кажется сошедшей с Олимпа богиней. Тетка как тетка. Да, хорошо одета. Лицо явно натянуто пластикой. Какой-то частью сознания Майя успела устыдиться злости своих мыслей, а остальная часть откровенно негодовала.