Времена года (СИ), стр. 46

— Вивальди, Моцарт, Паганини, — Илья взял со стола ручку и повертел ее в руках. — Помнишь, ты весной желала посмотреть на одну девушку?

Мама молчала. Илья ждал.

— Она готова познакомиться? — наконец, осторожно поинтересовалась.

— Я готов тебе ее показать.

За три дня до концерта Майя осознала ужасную вещь.

— Ты думаешь переезжать? — Илья стоял в дверях спальни и разглядывал кучу вещей, сваленных на кровати.

— И не надейся даже! Я думаю, что надеть на концерт.

А надеть, между прочим, нечего. Майя схватила блузку и брюки из числа свежих приобретений. Они классные, стильные, но…

— Вот это хорошо, но в нем будет жарко.

Илья перевел взгляд с кучи одежды на Майю.

— Мне кажется, здесь нет того, что надо.

— Мне тоже так кажется, — она отправила блузку с брюками к остальным вещам. — Хотя… у меня есть дома концертное платье, красивое. Но оно для галереи, наверное, не подойдет. Или подойдет? — вот же проблема на ровном месте! Майя с досадой взбила волосы на затылке. — Я съезжу к родителям за ним!

— Да, — Илья Юльевич иногда радует ее тем, что соглашается — сразу и добровольно. — В твоем случае нужно платье. Завтра за ним поедем.

Завтра? Почему завтра? Впрочем, взгляд на часы объяснил — почему.

— Да, сегодня уже поздно ехать. Я завтра с утра, до репетиций, сгоняю.

— Я тебя отвезу.

Вот это уже было странно, но Майя решила не ломать голову над таким интересом к ее концертному платью. И принялась со вздохом убирать вещи обратно в шкаф.

— Совсем не обязательно, — она старалась складывать все аккуратно под его внимательным взглядом. — Но если у тебя нет других, более важных дел…

Почему-то показалось, что он сейчас улыбнется. Но вместо этого зазвонил его телефон, и разговор завершился как-то сам собой.

А на следующий день ровно в десять они вышли из дома вдвоем. Чтобы поехать за ее концертным платьем, вот ведь как.

Однако машина явно взяла курс в сторону центра, и Майя вдруг поняла. Долго же она соображала! Вспомнился мартовский шопинг в Пассаже, и едва удалось сдержать поехавшие вверх уголки губ. Но настроение стало очень-очень хорошим.

— Что, на обычном маршруте копают дорогу? Почему мы едем к моим родителям так?

— Думаю, за платьем лучше ехать именно этим путем, — невозмутимо ответил Илья Юльевич. Кажется, он догадался, что она догадалась.

— Да? — не улыбаться становилось все труднее. — А, точно, я и забыла, что еду с самым большим в мире специалистом по женским платьям.

После этого коротко поцеловала его в щеку, отвернулась к окну и отпустила-таки улыбку на свободу. И, поскольку Майя не так давно освежила плей-лист в телефоне, принялась мурлыкать одну из новых любимых песен. На фразе «Ты на меня влияешь пагубно» со стороны водителя послышался какой-то звук. Кажется, кому-то там стало очень смешно. Но этот кто-то промолчал. И первое слово, которое он сказал после ее певческого вердикта, было произнесено уже в магазине:

— Выбирай.

И глазами добавил: «Покажи, насколько пагубно я на тебя влияю». Конечно, Илья Юльевич не мог себе позволить сказать это вслух.

Выбирать было из чего. В примерочную ей принесли то, на что Майя сама указала. Три очень приличных платья, одно черное кожаное с буфами — специально, чтобы рассмешить Июля, и одно красное кружевное мини размера XS — если не получится с кожаным.

Илья Юльевич сидел в кресле с таким видом, будто находился у себя в кабинете. На коленях сиротливо пристроился какой-то гламурный журнал. Июль последовательно просмотрел все платья. Не дрогнул лицом ни на кожаных буфах, ни на красном мини, в которое Майя еле втиснулась и едва не вывалилась грудью. И потом, когда девушка переоделась в свое, спросил:

— Какое выбрала?

— То, на котором ты улыбнулся.

— А я улыбнулся?

Она наклонилась, чтобы услышал только он.

— Глазами.

К чудесному кремовому крепдешиновому платью-футляру Майя тоже вполне самостоятельно подобрала туфли. И даже удостоилась одобрительного кивка Ильи Юльевича.

Теперь к концерту она готова. Сто процентов готова.

Чем ближе была дата концерта, тем сильнее чувствовалось волнение Май. Но это было хорошее волнение, в нем присутствовало предвкушение и почти не ощущался страх.

Все объявления в Сети разместили заранее, афиши две недели оповещали округу о готовящемся мероприятии, листовки-приглашения в галерее разбирались довольно хорошо.

— Как ты думаешь, зрители придут? — беспокойно спрашивала Май накануне.

— Обязательно, — твердо отвечал Илья.

Утром, в день концерта она снова задала этот вопрос за завтраком. И он снова ответил утвердительно.

Май была возбуждена. За завтраком она намазала маслом свою булочку, его, нарезала колбасы на маленькую армию — не переставая болтать звонким, выдающим волнение голосом. И все же она была радостной, завтракала с аппетитом, пыталась шутить и только уже позже, когда Илья привычно ее обнял, чтобы коснуться губами макушки, замерла на несколько секунд, словно прикоснулась к его спокойствию и уверенности и впитала их немного в себя. Прошептала:

— Мне пора одеваться.

Концерт был дневной, начало в пятнадцать ноль-ноль. Следовало приехать заранее, разместиться, настроить инструменты, внутренне собраться.

— Пора, — согласился Илья и разжал руки.

Она влетела в его кабинет минут через сорок, когда он был полностью готов к выходу, и стала крутиться, смешно расставив в сторону руки — совсем девочка. А в глазах — восторг.

— Посмотри на меня! Правда, я красивая?

— Очень красивая.

Майя оставила волосы распущенными, уложив их феном. Лицо, аккуратно тронутое косметикой, сохраняло свежесть и светилось изнутри. И сама она вся светилась, словно сотканная из множества искорок.

— Сегодня концерт у Майской девочки? — мягко спросил Илья.

— Да! — широко улыбнулась Майская девочка в ответ.

Он обогнул стол и подошел к ней, взял тонкие руки в свои, слегка сжал их и сказал, глядя в глаза:

— Сегодня твой первый настоящий выход. Господин из первого ряда желает удачи и верит в тебя.

— Спасибо! Пойдем? — она не вынула своих рук из его, а просто потянула Илью к выходу, выказывая нетерпение.

— Подожди.

На столе, около птички-свистульки лежала маленькая коробочка. Илье хотелось сделать памятный подарок в день премьеры. Ему хотелось, чтобы это был один из самых незабываемых дней в жизни Май. День — праздник. День — счастье. Ее день.

Илья подошел к столу, взял коробочку и молча протянул Майе. Она некоторое время безмолвно смотрела на нее, словно не совсем понимая, а потом осторожно открыла. Там, на темной бархатной подушечке лежали золотые сережки и маленькая подвеска. Искусно вырезанный перламутр в форме крошечных цветов и бусина-изумруд — изящная тонкая работа.

Май сначала долго разглядывала украшения широко раскрытыми глазами, затем перевела взгляд на Илью и дальше… дальше повела себя как настоящая женщина, готовая кинуться на шею, но в последний момент вспомнившая о накрашенных губах. В итоге, обняла его порывисто, крепко и прошептала с восторгом:

— Это ландыши…

— Майский цветок.

Украшения идеально подошли к платью. Илья застегнул цепочку с подвеской на шее, и Майя побежала любоваться собой к зеркалу.

Позже, уже в машине, пока ехали, она не раз опускала козырек и любовалась сережками.

Маленькая Май. Его Май.

В галерею они прибыли первыми. Зал был полностью готов для концерта. В воздухе чувствовалось ожидание. Май обвела глазами помещение, а потом посмотрела на Илью.

Он утвердительно кивнул ей головой, отвечая на немой вопрос.

Да, вот здесь ты будешь играть.

Тот же самый зал: яркие абстрактные картины на стенах, образцы современной скульптуры из гипса и бронзы по углам. Строгий минимализм. Только теперь в центре была небольшая приступка, имитирующая сцену. С двух ее сторон располагались небольшие подставки с флористическими композициями. Еще одна подобная, но высокая — на тонкой ножке — при входе. С другой стороны — стопка программок. Складные стульчики скрыты под бледно-зелеными чехлами.