Времена года (СИ), стр. 45
А потом выскочила из «мерседеса», не дожидаясь Июля.
Вокруг были автомобили, люди, какие-то строения. Но Майя видела только их. Огромных круглых полосатых красавцев.
Воздушные шары.
Казалось, и ее стремительно стал наполнять такой восторг, что сейчас поднимется в воздух безо всякого воздушного шара. Но ведь она же… они же…
— Мы полетим, да? — она развернулась и дернула Илью за руку. Он был занят каким-то скучным разговором с «бабушкой». Да как можно о чем-то говорить и не смотреть на это чудо? — Полетим?! На шаре?!
— Обязательно, — Серый волк отвечал спокойно, а бабушка снисходительно улыбалась.
— Сейчас?! — ей казалось, что все вокруг происходит ужасно медленно. Словно в подтверждение Илья неспешно повернул запястье и взглянул на циферблат.
— Если все по графику, то минут через пятнадцать.
Нет, совершенно невозможно вытерпеть целых пятнадцать минут!
— Скажите, — Майя вдруг поняла, что женщина рядом — как раз представитель администрации. И точно всё-всё знает. — Который из них наш?
Улыбка осталась такой же снисходительной, но доброй. И шар Майе показали. Разумеется, это был самый прекрасный и большой шар из всех. Его надо срочно рассмотреть поближе!
— Пошли! — она потянула Илью за руку. — Пошли скорее!
— Без нас не улетит, — он мягко высвободил ладонь. — Подожди, надо взять вещи.
Вещи? Ну какие еще вещи?
Июль, уже со стороны багажника, спокойно и методично объяснял про воду, термос, теплую кофту, что на высоте холодно и прочее. Она слушала вполуха. Не сводила глаз со СВОЕГО шара. И никак не могла устоять на месте, пока Илья неспешно открывал багажник, доставал необходимое, закрывал его.
Всё как в замедленной съемке! А ей уже чуть ли не прыгать хотелось от нетерпения.
Но, наконец-то, он протянул ей руку, и они пошли. Точнее, Майя потащила Илью за собой.
И по дороге требовала, чтобы он подтвердил, что их шар самый красивый. И он с очень серьезным видом подтверждал, что их шар — самый красивый из пяти абсолютно одинаковых огромных полосатых пузырей, и остальные ему просто в подметки не годятся.
Инструктаж, погрузка в корзину шара — медленно, и, одновременно, будто не с ней. Выдохнула Майя, только когда они остались в корзине шара втроем. И вот сейчас, сейчас…
И тут она вцепилась пальцами намертво в борт и перестала дышать. Словно боялась пропустить хоть что-то. Не разглядеть, не расслышать. Как плавно уходит из-под них земля. И как быстро всё вдруг делается маленьким — то, которое только что было рядом и большим. И вдруг становится видно так много и так далеко. И небо — наверху — синее. И деревья — внизу — зеленые. И ветер — в лицо — сильный.
И вместе с землей под ногами исчезло вдруг лишнее. Кончившееся в декабре детство. Февральская ложь и мартовские иллюзии. Родившийся в мае страх окончательно умер и тоже остался прахом где-то внизу именно сейчас. Всё ненужное оставалось внизу, пока огромный и яркий воздушный шар уносил ее куда-то вверх и вперед. Оставляя Майе только самое нужное и самое важное. Чувство полета и Июль.
Девушка обернулась.
Илья стоял за спиной — близко, молча. Ей так много хотелось ему сказать. Так много, что она просто обвела вокруг рукой, вбирая этим жестом всё — корзину, шум горелки, огромный шар наверху, небо, деревья, поля, воздух, горизонт.
— Ты видишь это? Видишь?! Видишь так, как вижу я?
— Вижу.
Сами собой всплыли цветаевские строки, которые Майя и продекламировала — по памяти и нараспев:
— Обнимаю тебя.
Горизонтом
Голубым.
И руками
Двумя.
На последних словах ее действительно обняли. Двумя руками.
— Замерзла?
— Смешной ты. Как можно замерзнуть с Июлем?
Полет длился сорок минут. За это время Майю обрядили-таки в захваченную из дома кофту и напоили горячим чаем из термоса. Они почти не разговаривали. Присутствие третьего — крепкого бородатого мужчины, который управлял шаром — не давало говорить откровенно. А о пустяках — не хотелось. И они молчали, пили чай и смотрели на закат. Она прижималась к Июльской груди спиной и чувствовала тепло его тела и стук сердца. Только это помогло не задохнуться и не сойти с ума от восторга сбывшейся мечты.
На обратной дороге пассажирка «мерседеса» заснула, едва автомобиль тронулся с места. Разбудил ее Илья, когда машина уже стояла около подъезда. А слова благодарности у Майи нашлись только дома. И не только слова, но и их было много.
Полет на воздушном шаре сумел переключить Майю. Она словно очнулась и увидела что-то еще, кроме музыки. Полученными эмоциями и воспоминаниями Май прожила еще несколько дней, это позволило ей передохнуть.
Потом, со временем, девочка научится сама регулировать нагрузку: когда выложиться полностью, когда сделать паузу. Это придет с опытом. Сейчас просто первый раз.
— Илья Юльевич, вам тут звонили… — голос секретаря звучал не очень уверенно, что само по себе казалось странным.
Светлану Егоровну не так-то просто вывести из равновесия. Она протянула бумагу с записью: телефон и имя.
Однако…
Очень громкое имя. Владелец известной сети заправок. В бизнес-кругах его называли просто — Сургут. В честь города, из которого этот делец родом.
— Спасибо, — коротко поблагодарил Илья и открыл дверь кабинета.
Казалось, его звонка ждали, а через два часа уже состоялась встреча в одном из небольших особняков в центре Москвы. Как Сургуту удалось получить в собственность строение XIX века, Илья спрашивать не стал. Ему было достаточно того, что увидел — не доведенный до конца ремонт.
Вместе с владельцем они прошли по всем помещениям, чтобы можно было в полной мере оценить предстоящий масштаб работ.
А еще через полтора часа, уже в ресторане и под дорогой коньяк выяснилось, что здание это Сургут приобрел для супруги, которая не знала, чем себя занять и, в конце концов, решила, что ее призвание — искусство. Так возникла идея частного театра с концептуальными постановками и актерами — студентами.
— Они там что-то репетируют усиленно. Готовят репертуар, — Сургут усмехнулся. — В сентябре хотят открыться, как настоящий театр. Только вот не слушала меня, всё «я сама — я сама»… третью бригаду сменили, а воз и ныне там.
— К сентябрю нереально, — сказал Илья твердо, глядя в глаза собеседнику. — Если бы вы раньше обратились, то может быть… но к октябрю обещаю.
— Слово? — цепкие глаза у владельца заправок.
— Слово, — взгляд Илья выдержал.
— Добро, — Сургут поднял свой бокал.
Этот заказ не был прибыльным. Вернее, он был не таким прибыльным, как строительство жилого комплекса, например, или торгового центра. Зато интересное знакомство случилось.
Она пробовала их на нюх — и ей ужасно нравился легкий запах типографской краски. Трогала пальцами твердые ровные края — и жмурилась от удовольствия, когда упиралась подушечками в уголки. Майя бы даже лизнула глянцевую бумагу — но на нее смотрел Июль. Улыбался, наблюдая, как она восхищается принесенными программками. На которых стояло и ее имя тоже. На одной программке с Моцартом, между прочим.
— Когда твой отец начинает вмешиваться в мои дела, то это полная катастрофа. Но когда он уезжает в командировки — это еще хуже. Обустраивать сад без препирательств с ним, как оказалось, очень скучно.
Илья улыбался, слушая по телефону жалобы матери.
— А ты не хочешь приехать ко мне на эти выходные? — вдруг поинтересовалась она.
— Нет.
— Жаль.
Илья подписал последний документ и отложил стопку бумаг в сторону.
— У меня есть предложение получше. Я приглашаю тебя на концерт.
— О-о-о… неожиданно, — голос звучал растерянно.
Илья был доволен. Застать врасплох мать было почти невозможно.
— Ну так как: зарезервировать тебе лучшее место в партере?
— А что мы будем слушать? — это был явно утвердительный ответ. — Мои подруги, конечно, умрут от зависти, когда узнают, что сын выводит маму в свет, и только одно это — причина сказать "да". Но все же любопытно еще узнать — на что?