Времена года (СИ), стр. 31

— Или, — Илья сделал глоток. — Этот человек — Алиса?

— Да.

На столе появились закуски, поэтому можно было приступать к ужину.

— Что касается Алисы. Я наводил справки по ее отцу. Там все очень непросто и странно, такое чувство, что он куда-то вляпался и сейчас спешно подбирает все концы, пытаясь успеть перегнать капиталы в офшоры. Скажи папе, чтобы новые договора не заключал, пусть тянет время. Посмотрим, куда это выведет.

— Я поняла. Скажу, — мама изящно орудовала ножом и вилкой. — Ты мне ее покажешь?

— Пока нет.

— Почему?

— Еще очень рано. Она не готова.

— Что значит, не готова? — мать отложила приборы и посмотрела на сына. — Для того, чтобы привезти к нам домой на ужин? Говоришь так, будто для ужина в семейном кругу нужна особая подготовка.

— Для Алисы — нет. А для Майи… ее зовут Майя. Она музыкант.

— И это все объясняет?

— Не все, но многое. Майя живет совсем в другой среде, мама, и размеренный ужин с прислугой и сменой блюд в нашей столовой воспримется не лучшим образом. Во всяком случае, сейчас.

— Подожди… она музыкант… не хочешь ли ты сказать, что нашел себе кого-то из этих с экрана? Из шоу — бизнеса?

Мама явно впечатлилась и теперь с тревогой смотрела на сына.

— Ну, насчет шоу… я бы сказал, что у нее несомненный талант в этой области…

— Илюша, — мать заметно побледнела.

А он развеселился, но все же поспешил успокоить:

— Не волнуйся. Майя — скрипачка. Классическая музыка, Московская консерватория, прекрасная семья.

Мама сделала глоток вина и снова вернулась к ужину.

— Просто дай мне время, — продолжил говорить Илья. — Когда я почувствую, что пора — вы познакомитесь.

Она долго молчала, прежде чем что-то сказать. А потом тихо задала вопрос:

— Ты думаешь, это время настанет?

— Да, — твердо ответил он.

— Как это? — Майя переводила растерянный взгляд с замдекана на секретаря и обратно. — Как — я? Почему — я?

— Это решение педагогического совета, — заместитель декана пожал плечами, искренне недоумевая по поводу такой реакции. — Вы были лучшей на курсе по итогам сессии, Майя. Вы и будете выступать на отчетном концерте. Шпельский вам все расскажет, он же у нас сторожил данного мероприятия.

А Севка уже тащил ее к дверям деканата. Он решению педсовета был явно рад больше самой Майи. Ею же сейчас владело изумление. Потому что три предыдущих года их курс скрипачей на отчетном совместном концерте двух консерваторий — Московской и Санкт-Петербургской(1) — представлял Влад.

Впрочем, потом, уже в холле, спустя минут десять сбивчивых контрабасных восторгов, и Майя тоже заразилась этой радостью. И даже почувствовала гордость. Представила, как расскажет родителям. Июлю. Конечно, теперь предстоит большая работа по подготовке концертного номера. Но она и в самом деле достойна представлять четвертый курс скрипачей Московской консерватории.

— Что, Маечка, фартануло?

Майя обернулась с изумлением. Нет, она знала, что сзади подходит Влад — шаги у него очень уж характерные. Но его слова… тон… и, когда обернулась, — выражение лица, совсем некрасиво перекошенное кривой ухмылкой.

— Шпельский, исчезни! — Влад мотнул головой.

— И не подумаю, — Сева фирменным упрямым жестом сложил руки на груди.

— Уйди, — Влад чуть сбавил гонор. — Нам с Маечкой надо полюбезничать тет-а-тет. У нас, у скрипачей, есть свои маленькие секретики. Контрабасу не понять.

Назревал конфликт. Которые Майя так не любила. Скорее всего, у Влада есть повод для недовольства. Только вот вины Майи в сложившейся ситуации нет, это решение педагогов и администрации. Однако поговорить, наверное, все-таки стоит.

— Сев, подожди меня на улице, пожалуйста.

Всеволод ушел, всей своей длинной фигурой демонстрируя презрение Владу и несогласие — ей.

— Завела себе болонку цепную, — усмехнулась звезда курса, как только они остались вдвоем. — Смешной до обморока.

— Если ты хотел поговорить, то неудачно начал.

— Извини, Маюша. Исправляюсь. Я ужасно рад за тебя, правда, — он оказался вдруг как-то неожиданно близко. — Я хоть отдохну в этом году. Утомили меня эти концерты.

Майя не поверила ни одному слову. Потому что глаза его говорили совсем о другом. И верить лучше глазам. Ими сложнее солгать.

— Ну, вот и хорошо. А то я переживала, что ты расстроишься. Рада, что это не так.

У него дернулась щека, но справился с собой.

— Какие обиды, что ты, малыш! Хочешь, я помогу тебе с подготовкой к концерту? Мы могли бы с тобой… порепетировать… вдвоем… у меня дома, например…

Она не поняла, каким образом и когда его рука оказалась на ее талии. Но ошпарило всю. Как?! Как смеет он прикасаться к ней, когда она принадлежит другому мужчине?!

Майя оцарапала свежесломанным на уроке специальности ногтем, когда отбрасывала его руку. Нечаянно, конечно. Но Влад взбесился.

— Дура бешеная!

Он еще что-то гадкое кричал вслед, но она уже быстро шла к выходу. Там, на улице, Майю ждал Сева. Сегодня понедельник, а по понедельникам они ходили навещать Севкиного педагога, который уже третий месяц восстанавливался после инсульта. О сказанных мерзостях она худо-бедно заставила себя за два глубоких вдоха забыть. Но друг все прочитал по лицу и буркнул что-то под нос. Майя улыбнулась как могла широко и, схватив товарища за руку, потащила за собой. По дороге принялась расспрашивать про концерт, репертуар, обо всем подряд — лишь бы отвлечь Севку и самой забыть. Попытка удалась. И под эмоциональный контрабасный монолог Майя вдруг поймала себя на мысли: «Почему она спокойно может взять и не отпускать Севкину руку, а одно лишь прикосновение Влада заставляет передернуться от отвращения? И когда это стало так? Когда она для себя решила, что принадлежит ЕМУ? Когда Май стал Июльским?»

Сюрприз удался в полной мере, и на годовом собрании акционеров был представлен новый участник, имеющий пакет акций, который позволил войти в правление.

Такого поворота не ожидал никто. Были готовые увидеть Илью Юльевича на столь высокой должности при условии передачи полномочий от отца к сыну, но чтобы оба…

Идеально выполненная подготовительная работа, безупречно проведенная юридическая процедура и — красота игры во всем ее великолепии.

Отец был доволен. Аккумуляция бизнеса в руках одной семьи. Да, процента недостаточно для полного контроля, но сила двух голосов против других трех очень весомая. В случае присоединения еще одного — победа. А если голосовать акциями…

Новая ступень, новые возможности.

После общего собрания, на котором решались вопросы итогов года и распределения прибыли, велись протоколы и были подписаны все необходимые документы, последовал перерыв. Простые держатели акций разъезжались — спешили по своим делам. Пяти крупнейшим предстояло заседание за закрытыми дверями. Оно было непротокольным и гораздо более серьезным. Именно там планировалось обсудить пути дальнейшего развития организации, прогнозы развития строительной отрасли, согласовать антикризисные меры и распределить фронт работ между участниками.

— Удивили, Илья Юльевич, не ожидал.

Илья обернулся. Прямо за ним по ступеням спускался Вишенкин. Лестница была широкой. Евгений Алексеевич ускорил шаг и поравнялся с новым членом совета директоров.

— Вы тоже. По-моему, по сравнению с прошлым годом у вас наблюдается рост доли.

— Следили? — поинтересовался Вишенкин.

— Вообще-то, есть статистика по именным акциям.

— А вы пошли другим путем.

— Ну почему же, примерно таким же, но в другой комбинации.

Лестница закончилась. Вишенкин собирался покинуть здание, Илья направлялся в буфет за крепким сладким чаем. У него так не вовремя и некстати начинала болеть голова, а ведь самое главное впереди!

— Что же, поздравляю, Илья Юльевич, — Евгений Алексеевич протянул руку для пожатия. — Признаться, не принял тогда в банке к сведению ваши слова про Берлускони. А зря.