Времена года (СИ), стр. 30

Ему показалось, что Май так и не поняла, какие последствия мог принести тот вечер. Поэтому Илья думал за двоих. Он помнил слова Михаила Львовича об учебе и важности четвертого курса. И полностью разделял их. Май нельзя бросать учебу. Она создана для музыки. И будет играть. Однако мысль об аборте в случае возможной беременности отвергалась сразу. Он где-то читал, что часто это приводит к последующему бесплодию. Аборт — значит сломать Май жизнь. Просто придется организовать жизнь так, чтобы Майя продолжала учиться и сохранила ребенка.

Потеряв контроль один раз, Илья перестал доверять собственной выдержке и начал пользоваться презервативами, отказываясь от них только в случаях, когда Май просила. Кажется, ей тоже нравилась абсолютная тактильность. А он не мог отказать.

Через две недели, когда Май, чуть покраснев, сказала, что «сегодня, наверное, не получится», Илья понял — у нее начались женские дни. И выдохнул. В ближайшее время никаких кардинальных перемен в жизни не произойдет. Май спокойно продолжит учебу. Но где-то в глубине души осталось легкое, едва ощутимое чувство разочарования. Удивившее его самого.

— Илья Юльевич, можно? — в кабинет заглянул начальник службы безопасности.

— Да, Петр Анатольевич, проходите.

Бывший офицер ФСБ остановился около стола и протянул тонкую пластиковую папку:

— Вы просили у меня пробить информацию по одному человеку.

Это было досье на отца Алисы.

— Присаживайтесь, — Илья рукой указал на стул и начал изучать материал.

Здесь были сведения о последних крупных продажах, про которые явно никто ничего не знал. Тайные сделки. Счета за границей. Движение денежных средств. В основном за рубеж. Очень конфиденциальная информация.

— Откуда это у вас? — спросил, подняв глаза от бумаг.

— Вы же понимаете, Илья Юльевич, что источников не назову, но данные проверенные.

Вместо ответа Илья кивнул головой. Тут было о чем подумать. И подумать серьезно.

Когда безопасник ушел к себе, Илья набрал на телефоне внутренний номер.

— Светлана Егоровна, сделайте мне кофе, пожалуйста. И полчаса попрошу не беспокоить.

— Хорошо, Илья Юльевич.

— Да… и еще… свяжитесь со службой доставки цветов. Мне нужны ландыши.

— Ландыши?

— Да. Ландыши. Какие-то проблемы?

— Они… занесены в Красную книгу, — голос прозвучал неуверенно.

— Я знаю. Но я же не прошу лесных ландышей. Наверняка существуют какие-то садовые культивированные сорта, которые используются во флористике.

— Да, есть садовые.

— Ну, вот и отлично.

— Илья Юльевич, — голос звучал все так же неуверенно, — вы понимаете, ландыш — это майский цветок, он цветет в мае. А сейчас — март.

С ним разговаривали, как с двоечником, который заявил на уроке, что снег выпадает в июне.

— Светлана Егоровна, мне кажется, что это всего лишь вопрос денег, — ответил Илья. — Найдите фирму, которая возьмется выполнить данный заказ, и соедините со мной. Я сам скажу, что мне надо.

— Я поняла.

Через два дня он принес домой маленькую корзинку, перевитую лиловой атласной лентой с бантом. В ней были ландыши, пахнущие Май.

(1) — итальянский государственный и политический деятель, четырежды занимал должность председателя Совета министров Италии, предприниматель.

Весна. Апрель

Вся спальня пропахла ландышами. Этот запах был первым, что встретило Майю, когда она проснулась. Больше в комнате, кроме девушки, никого не было. Июль привычно встал раньше и уже наверняка ушел. А она лежала, еще не до конца проснувшаяся, лишь повернулась на бок и, подперев щеку ладонью, вдыхала свежий аромат и вспоминала.

Как накануне встречала Илью вечером с работы. И первое, что увидела, была именно она — уже поставленная на столик красивая миниатюрная корзинка, перевитая сиреневыми лентами. А в ней белой ароматной пеной — ландыши. ЛАНДЫШИ! И запах… невероятный. Дурманящий. На всю прихожую.

— Ой, какая прелесть! — цветы манили так, что не коснуться этого чуда было невозможно. Но она все же удержала пальцы в паре сантиметров. А вдруг?… — Это кому?

Илья спокойно убирал плащ в шкаф. А потом взял корзинку в руки и протянул Майе.

— Тебе.

Она окунула лицо в ландышевое облако. Запах наполнил ее всю — так, что можно было взлететь, наверное, надышавшись невесомым и волшебным ароматом. Последний раз ей дарил цветы папа. Розы на выпускной. А до того так и вовсе не баловали. И теперь у Майи кружилась голова. И не хотелось отрывать лица от этого своего персонального чуда. Дышать. Смотреть.

— Откуда ландыши в последний день марта, Июль? — вопрос прозвучал туда же. В цветы.

— Это тайна, — и, после паузы: — Майские цветы для майской девочки.

Ландышевый ветер понес ее. Обнимать, не выпуская из рук корзинку, — а расстаться с ней Майя была просто не в силах — оказалось не очень удобно. Но у нее как-то получилось — наверное, не слишком ловко, но все же. Одной рукой прижимая свое ароматное сокровище к боку, другой обняла другое свое сокровище — тоже обалденно пахнущее. И куда-то между галстуком и шеей шепнула:

— Спасибо, июльский мальчик.

— Мне казалось, что я немного вырос из коротких штанишек.

Даже не глядя в лицо, она точно знала, что Илья улыбается. Подняла голову. Да, так и есть.

Поцелуй и вопрос пришлись куда-то за ухо, где пахнет почти так же обморочно, как от корзинки с ландышами.

— Ну не девочка же ты, правда? — по движению щеки снова уловила улыбку и наконец-то оторвалась от Ильи. Сунула корзину ему под нос. — Они пахнут невероятно! Ты нюхал?

Самое красивое — когда у него улыбаются глаза.

— Ими пропахла вся машина.

Ими пропахала вся квартира, потому что с корзинкой Майя не расставалась ни на минуту.

Но больше всего ими пропахла спальня. Вся спальня пропахла ландышами. И любовью.

Они встретились в центре города. Мама пожаловала в столицу. У нее была обширная программа, включавшая в себя встречу с подругой, прогулку по магазинам и визит к модному парикмахеру. Ужинала мама с сыном в своем любимом ресторане, недалеко от Тверской. Илья отправил Май сообщение, что задержится и вечернюю трапезу ей придется разделить с Контрабасом, внимательно следя, чтобы тот не переел пирожков.

— Прекрасно выглядишь, мама, — сказал, отложив телефон.

— Спасибо, — ответила она с улыбкой и углубилась в изучение меню, которое знала наизусть. — Мне говорили, что здесь появились новые сезонные блюда.

Пропиликал телефон.

Май: «Контрабас сегодня оставлен без ужина! Приходи скорее».

А следом — фотография: корзинка с сиреневым бантом, полная фантиков от конфет и подпись: «Приучаюсь к порядку».

Конечно, ландыши простояли недолго, и с ними пришлось расстаться, но Май категорически отказалась выбросить корзинку, заявив, что найдет ей очень полезное применение. Нашла.

Когда Илья поднял голову от экрана, наткнулся на пристальный взгляд матери.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — пожала она плечами и снова вернулась к чтению меню. — Просто давно не видела, как ты улыбаешься. Возьму-ка я, пожалуй, форель.

— А из напитков?

— Где-то здесь была винная карта…

— Я, наверное, сразу кофе.

— Мне кажется, ты пьешь очень много кофе.

— Мама, не будь ворчливой…

— Немолодой женщиной, ты хочешь сказать? — она снова посмотрела на сына.

— Я этого не говорил.

— Ты это подумал, — с торжеством объявила мать.

Илья хмыкнул.

После того, как определились с блюдами и напитками, она поинтересовалась:

— Как ты живешь?

— У меня все хорошо.

Официант принес кофе.

— Я недавно была на некотором мероприятии, — осторожно начала мать, — и один человек мне сказал, что у тебя кто-то есть. Ссылаясь на твои собственные слова. Не подумай, что я вмешиваюсь, но… ты это сказал, чтобы от тебя отстали или…