Манускрипт (СИ), стр. 80

Ещё бы я был не согласен! Орать в счастливом экстазе на весь Централ-парк, само собой, не стал, но со стороны, наверное, напоминал 100-ваттную лампочку, щедро дарящую свой свет окружающим. А ведь как в тему Лейбовиц завёл разговор о женитьбе, словно что-то чувствовал!

- Конечно, Алексей, можно было даже не спрашивать.

- Ну и отлично! А теперь давайте газету с письмом.

- Постойте, а как вы можете быть уверены, что Варе удастся устроиться в это кафе?

- Не сомневайтесь, там заправляет наш человек, скажем так, сочувствующий. Мы ему делаем кое-какие одолжения, теперь его очередь помочь нам. Кладите уже газету и уходите.

В отель я добирался словно в каком-то полусне, совершенно не замечая происходящих вокруг событий. Сердце моё готово было выскочить из груди и весело поскакать по нагревшемуся асфальту Манхэттена. Со стороны я, наверное, походил на большого мальчишку, которому родители наконец-то купили щенка. Да и плевать, пусть люди думают, что хотят, сегодня мой личный праздник!

Разрешение на поездку в Лос-Анджелес с целью знакомства с 'будущей супругой' я получил только через месяц, спустя пять дней после выхода в свет книги 'Экспансия'. Презентацию решили не устраивать, всё-таки я публикуюсь под псевдонимом, что должно лишь подогреть интерес к изданию. Так оно и вышло, впрочем, не без помощи проплаченного Стетсоном по моей просьбе анонса в нескольких центральных изданиях. Так что и пресса, и книголюбы уже были морально готовы схватиться за книгу и прочитать её от корки до корки.

Например, по факту выхода книги 'The Washington Post' разродилась целой колонкой, в которой автор называл мой опус не иначе, как роман-предостережение.

'Кто же этот таинственный Джим Моррисон? - вопрошал в заключение обозреватель. - Восходящая звезда писательского цеха или знаменитость, скрывающаяся под чужим именем. Главный редактор издательства 'Harper&Brothers' Грэг Стенли Малкович сослался на желание клиента сохранить инкогнито. Что ж, будем надеяться, рано или поздно мы узнаем правду. А за первые два дня продаж был раскуплен почти весь тираж книги, судя по всему, придётся печатать дополнительный. Во всяком случае, в книжном магазине 'Kramerbooks' напротив нашего редакции нашей газеты сотня экземпляров 'Экспансии' разлетелась всего за час'.

Читать такие отзывы было чертовски приятно, но я твёрдо решил не выходить из тени. Чем больше тумана - тем лучше. Я ведь даже машинистку, перепечатывавшую рукопись, строго-настрого предупредил держать язык за зубами. Может, стоит и за следующую книгу взяться? Наваять какой-нибудь 'Код да Винчи'? Жаль только, объём моей памяти был далек от объёма памяти компьютерного 'винта', и запомнить содержание когда-то прочитанного хита я дословно не мог. Ладно, это может и потерпеть, а сейчас у меня есть куда более приятные перспективы.

14-го июня 1943 года, заранее проинструктированный, что можно делать, а чего нельзя, нещадно потея не от жары, а от волнения, я вошёл в двери кафе 'Весёлый лангуст'. Вон какая-то официанток щебечет с клиентами - парочкой средних лет... Нет, это не она. Сев за столик, неверными пальцами ослабил узел галстука и взял картонку с меню, буквы которого расплывались перед моими глазами. Ну же, Ефим, успокойся, ты бывалый мужик, прошедший огонь, воду и медные трубы, а теряешься, словно институтка перед революционным матросом.

- Добрый день, мистер, что будете заказывать?

Я поднял глаза и, как говаривал дедушка Крылов, в зобу дыханье спёрло. Передо мной в кружевном переднике с белым же чепчиком на голове стояла Варя и мило так, приподняв вопросительно брови, улыбалась. Мне понадобилась пара секунд, чтобы привести себя в чувство и улыбнуться в ответ.

- Здравствуйте, девушка, мне бы большой стакан кофе с молоком на две ложки сахара и что-нибудь закусить. Пожалуй, от пары бутербродов с сыром и ветчиной я бы не отказался.

- Одну минуту.

А что, у неё уже неплохой английский. У моей Вари явные способности к языкам, так что она вполне может сойти за дочь иммигрантов, прожившую в Америке не меньше десяти лет. Интересно, сколько ей по липовому паспорту? 25, 30? Неважно, хоть сто лет, любить я её буду как никого в жизни!

Так, теперь главное не спалиться, выглядеть естественно. Вряд ли, конечно, люди Гувера пасут меня до такой степени, но всё равно лучше действовать по инструкции, не нагнетать ситуацию. Это мой первый визит, не предполагающий даже лёгкого флирта. А вот завтра уже можно будет поинтересоваться, как официантку зовут, ну а на третий день пригласить её после работы на свидание. В общем, в Лос-Анджелесе предстояло задержаться на неделю точно.

К счастью, у меня имеется повод - на студии Уорнеров будет сниматься очередной фильм по моему сценарию - хоррор 'Челюсти'. Да-да, за основу я взял сюжет знаменитого фильма Спилберга, но лишь за основу. Учитывая, что картин про акул-людоедов я пересмотрел немало, в своей картине я решил объединить самые интересные повороты, которые возможно реализовать в докомпьютерную эпоху кинематографа. А мысль снять этот фильм родилась у меня после прочтения заметки в одной из газет, где рассказывалось, как акула изжевала ногу несчастной отдыхающей на одном из пляжей Калифорнии. Один звонок Джеку Уорнеру - и вот я, заручившись его поддержкой, уже сажусь писать сценарий.

А теперь я здесь, в Лос-Анджелесе, играю роль убеждённого холостяка, которому разбивает сердце простая официантка, вчерашняя воспитанница приюта и несостоявшаяся актриса. А на самом деле - комсорг одесского порта и радистка партизанского отряда. И свою роль я играю с огромным удовольствием, как, надеюсь, и Варя, всё с той же обворожительной улыбкой ставящая передо мной стакан кофе и тарелочку с бутербродами. Я согласен ей сам подавать кофе в постель каждое утро, лишь бы она была рядом со мной.