Небо на плечах, стр. 50

Ветер дул с берега.

Ветер дул с берега!!!

Нереальный уровень вмешательства в природные процессы наотмашь бил по воображению.

Меж тем находиться вблизи Егора становилось все тяжелее: вибрации, сравнимые час назад с мурлыканьем устроившейся на груди кошки, усиливались, становясь нестерпимыми. Ошарашенным зрителям пришлось пятиться от восседавшей на многомиллионной кучке алексиума фигурки с воздетыми к небу руками.

— Рано… мало… рано! — разобрал Алексей шепот своей спутницы, все еще крепко державшейся за его рукав.

И внезапно она отпустила опору и бросилась обратно. Преодолев ставшее приличным расстояние, она опустилась на колени за спиной Егора, прижалась к нему грудью, а потом запустила руки брату под китель, осторожно, боясь помешать, размещая их на солнечном сплетении.

— Дуреха! — прошептал пилот. Прямая передача силы считалась крайне опасным делом и для донора, и для получателя. Обычно ее практиковали только целители, потому что только жизнь передавалась без проблем. Для любой другой стихии риск отторжения, грозящий откатом обеим сторонам, повышался в зависимости от вида. А тут — воздух! Второй по капризности! Сволочнее его в этом плане была только земля.

«Они же родственники!» — дошло до Шамана, когда спустя молитву, прочитанную с закрытыми глазами, две фигуры по-прежнему остались сцепленными. Лина продержалась почти двадцать минут — куда больше, чем надеялся Алексей. Обессиленно сползавшую по спине брата девушку он рывком вынес из еще более расширившегося круга бушующей магии.

Рывок совершил не он один: подобно сестре, Михаил прильнул к Егору, делясь родственным резервом.

Пробежка с грузом не прошла даром — недолеченного Шамана повело вбок. И он бы упал, если бы не поддержавшие его «кистеневцы», так же завороженно смотрящие на графа.

— Мальца я вытащу, — предупредил один из них, разминаясь, как бегун на старте. Пилот согласно кивнул, понимая, что еще один забег вряд ли осилит.

Сомлевшую Лину перехватил на руки Игорь-Гонец, повышенный за эту неделю во внутренней иерархии агентства до лейтенанта. А Шаман бездумно достал из кармана рацию и проговорил на волне «Кистеня»:

— Зёма, жаль, что ты этого не видишь!

— Не вижу чего? — оказалось, что начштаба столицы находится в зоне приема.

— Как человек укрощает стихию, — и сразу вспомнилось, чем заплатит Егор за это временное всемогущество. — Он хоть с вами попрощался?

— Леха, ты пьян?! Скажи мне, чем так можно налакаться, я себе прикуплю!

— «БК-148», расхожее название — «Берсеркер», не приходилось слышать?! Высвобождает все ресурсы источника! Две ампулы, и наш глава разворачивает Балтику! — пока Шаман мотался до сейфа с алексиумом, Михалыч успел его просветить, отчего бывают наводнения осенью.

— Так это из-за него тут чертовщина творится?!

— Две ампулы, Зёма, две!!! Одна — еще остаются шансы, но две!!! Три часа резонанса и гарантированная смерть! Куда ты смотрел, полковник?!

Олег был не первым, кто сегодня матерился в эфире.

— Аналогичный вопрос тебе, я про «Берсеркер» первый раз слышу. Ладно, все потом, где вы?

— Пеленг на «Касатку».

— Принято.

Вот уже и Михаил вынесен из эпицентра. А Егор по-прежнему истуканом сидит в одной и той же позе. В непрерывном фронте туч стали образовываться прорехи. Солнце, о котором питерцы, казалось, уже забыли, осветило берег мягким вечерним светом.

На руках Гонца заплакала очнувшаяся Потемкина.

— Что? — оглянулся Алексей.

— Вы не понимаете!!! Вы не видите!!! У него кончились силы!

— Как кончились? — спросил держащий ее Игорь. — Вон же он, сидит, колдует!

Колдует!.. — горько передразнила она бойца, из-под зажмуренных век потоком катились слезы. — Он сейчас удерживает технику исключительно на своих жизненных силах. На зубах, если хотите! Когда говорят, что источник сгорает, — это не метафора! Он действительно горит! И ему сейчас больно!!! Он заживо сгорает, находясь в полном сознании!

— А бросить?.. Ну перестать колдовать? — растерянно поинтересовался Гонец, переглядываясь с остальными. После того, чему стали свидетелями, в плохой конец не верилось.

— Бесполезно! Единожды начавшись, процесс не останавливается.

Со стороны города спикировал Олег, но поговорить они не успели.

— Все! — тихо-тихо прошептала Лина, но ее услышали все. А потом почувствовали исчезновение сводящего с ума зуда. Невольное облегчение сразу сменилось пониманием, что оно означает.

Первым у распростертой на камнях фигуры оказался Земеля, задействовав прыжок меха.

— Не дышит, гаденыш! И сердце не бьется!

И с двух рук ударил по груди Егора молниями. Тело изломанной куклой выгнулось, чтобы снова безжизненно распластаться.

— Зёма, не мучь его, после такого не выживают!

— Да пошел ты! — и создал новый разряд.

— Зёма, он сам этого хотел! — сделал еще одну попытку достучаться до Олега Алексей.

— Отойди, не посмотрю, что друг!

Новая вспышка!

— Олег!

Еще две молнии!

— Олег!!!

— Да дыши ты… твою так и эдак! — заорал Земеля, соединяя волшебную мантру с очередным разрядом.

— Маму не трогаем! — раздался с земли хриплый голос.

Несмотря на то что это и было конечной целью реанимации, все отпрянули от неожиданности, а Олег ослабил хватку.

Егор, хлопая глазами, сел. Встал. И так же молча повалился обратно, разбивая голову о подвернувшийся камень. Шаману казалось, что до конца жизни он будет корить себя и остальных за то, что никто не успел остановить это падение.

ГЛАВА 10

Просыпаться было… да ну на фиг такие побудки!!! Меня очень ласково погладили по голому заду!

Развернуться и посмотреть, кто такой смелый, помешал ремень, фиксирующий голову, и наручники, прочно удерживающие руки на поручнях каталки?.. стола?.. в общем, места, на котором я лежал вниз животом. Попробовал пошевелить ногами — та же фигня, то ли прикованы, то ли привязаны.

Сказать, что я очканул, — это сильно преуменьшить, очень сильно! Волосы по всему телу, включая беззащитный зад, дружно встали дыбом.

Несколько безумно долгих секунд я ждал новых действий невидимки, но больше на мой тыл никто не покушался.

Темнота.

Тишина.

Может, показалось?

Но тогда какого лешего я лежу голый и прикованный?!

Начал осторожно елозить браслетами: похоже, стандартные полицейские наручники. Уже увереннее подергал руками, пошатал поручни в разные стороны и вдруг выщелкнул правый из пазов.

— Слышал? — заставивший меня замереть вопрос раздался где-то за спиной, но не в самом помещении, а приглушенный закрытой дверью.

— Прекращай дергаться, после той дозы, какую ему вкатили, он еще часа три спокойно валяться должен! — ответил другой мужчина.

— С этим… — маскирующая ругательство пауза, — никогда ничего наверняка не знаешь! Очнется — собственноручно прибью! — И голос был так убедителен, что я как-то сразу поверил: у его обладателя слово с делом не разойдется! Придушит, прибьет, а может, и чего похуже… Собственная уязвимая поза занервировала еще больше.

— Зёма, кончай уже! Половина повреждений — от тебя, у него на груди живого места не было!

— Да ты вообще молчи! Если б я тебя слушал — точно труп бы только и довезли!

— Ну сколько можно-то! Говорю же: я тогда не в себе был! В голове такая каша!

— Ладно, пошли, сейчас Ван с Метлой придут, покараулят. — Мужские голоса удалялись, пока разговор не стал совсем неразличимым.

Итак, что мы имеем?

Я в плену. У кого? Понятия не имею! Но, судя по унизительной позе, меня тут не пряниками кормить собираются!

Дожидаться какого-то Вана с уборочным инвентарем (на фига ему метла?) точно не стоило.

Вынутая из креплений металлическая трубка проскользнула сквозь петлю цепочки, подарив свободу правой руке. С двумя браслетами, оставшимися на запястье, буду разбираться потом. Дальше пошло легче: расстегнул ремень на голове, проверенным способом избавился от поручня у левой руки, привстав на четвереньки, на ощупь развязал ноги.