Аргентина: Квентин, стр. 46

Неизвестный подошел ближе, кивнул.

— Доброе утро, господин Перри! Надеюсь, тренировка была удачной?

И — снова ни следа улыбки. Правда, на этот раз он был не мрачен, скорее ироничен, но ирония отнюдь не отдавала весельем.

…Росту невысокого, в плечах крепок, посреди широкого лица — утиный, слегка искривленный нос, глаза чуть раскосые, японцу под стать, темные волосы зачесаны назад. Пиджак нараспашку, простого кроя, но лучшей ткани. Дорогая черная рубашка, часы на серебряном браслете.

Лет не пойми сколько. За тридцать, но насколько «за» — сказать мудрено.

— Молодые люди — австрийцы, вы — американец. Не ошибся?

Уолтер, поспешив заверить утконосого, что тот во всем прав, пригласил за столик. Гость не отказался, присел. Достал из нагрудного кармана визитную карточку.

— Это лично вам.

И снова не улыбнулся. Уолтер полез за бумажником, извлек собственную визитку.

— Прошу!

Утконосый серьезно кивнул и углубился в изучение. Молодой человек тоже взглянул — и весьма удивился. Адрес знакомый: Швейцарская Конфедерация, кантон Берн, отель «Des Alpes». Указан даже номер.

— Я всегда останавливаюсь в одном и том же, — пояснил неизвестный, даже не обернувшись. — «Фонд адмирала Д. Г. Фаррагута». Интересно!

Неизвестным, впрочем, он уже не был. На карточке значилось: «ЛЕКС». Имя ли это, фамилия, не уточнялось.

— Фонд Фаррагута, — негромко повторил «ЛЕКС». — Стало быть, филиал Совета по международным отношениям. Насколько я помню, Нью-Йорк, угол 68-й стрит и Парк-авеню. Птенцы полковника Эдварда Хауса, его молодая гвардия.

Ни о чем подобном Уолтер и слыхом не слыхал, но предпочел промолчать. Спросил о другом.

— Простите, «Лекс» — ваша фамилия или…

— Просто Лекс. Так и обращайтесь, без всякого «господина». Для симметрии позвольте называть вас «Перри».

Уолтер решил не спорить. «Просто Лекс», спрятав визитку, чуть наклонился вперед, царапнул взглядом.

— Прежде всего, Перри, хочу еще раз поблагодарить вашу компанию за бутылку неплохого «Вильямса». В тот вечер у меня было скверное настроение, и порыв трех веселых скалолазов меня слегка утешил. Впрочем, лично вы, Перри, не выглядели оптимистом. Ни о чем не спрашиваю, просто констатирую… Долг платежом красен. Вашим товарищам ответ доставят прямо в палатку, ну, а мы с вами…

Обернулся, сделал знак бармену.

— Так утро же! — решился возразить молодой человек.

— Так не шнапс же! — парировал Лекс. — Мы выпьем с вами по глотку «Уникума». Всего лишь по одному глотку, но этого хватит, чтобы прояснить разум и слегка успокоить нервы. Знаменитый венгерский горький ликер, его производят уже полтора века, и равного ему нет. А потом, если не возражаете, поговорим о делах.

На столе словно сами собой воздвиглись два глиняных стаканчика. Лекс ободряюще кивнул. Горечь Уолтер восчувствовал сразу. Кривиться все же не стал, дабы не обидеть.

— Отменно, — констатировал новый знакомый, откидываясь на спинку стула. — Теперь о прозе жизни. Вы представляете очень серьезное учреждение, Перри. Значит, и миссия ваша столь же серьезна и важна…

Молодой человек вспомнил столь понравившихся ему белых медведей из рукописи Карла Кольдевея и слегка возгордился.

— Не исключено, что вам могут понадобиться мои услуги. У меня достаточно редкая профессия — я консультант.

— А по каким вопросам? — решился уточнить Уолтер.

— По всем, абсолютно по всем, по крайней мере, в пределах нашего отеля. Вы здесь впервые, Перри, поэтому следует вас слегка просветить. Это — бесплатно, все прочее — по договоренности.

* * *

Одна из нью-йоркских знакомых Уолтера Квентина Перри (отнюдь не официантка) работала в небольшом журнальчике, специализирующемся на оккультизме. Сама она, девушка современная и неглупая, напрочь не верила ни в привидений, ни в верчение столов. Но служба есть служба, и однажды молодой человек был озадачен чтением ее новой статьи, заказанной лично главным редактором. Речь шла о гостиничных призраках.

Бывший сержант прочел, восхитился, а потом, оценив ситуацию с сугубо практической точки зрения, предположил, что история про окровавленный труп, плещущийся в гостиничной ванне, чревата, как и палка, о двух концах. С одной стороны, славы заведению прибавляет, но есть и другая. Многие ли в такой отель поедут? Которые же поедут (и не помрут от страха), могут и в суд подать.

Журналистка согласилась, однако предположила, что дело не только в рекламе. Соединенные Штаты — молодая страна, однако с немалыми амбициями. Если в Старом Свете привидений хоть пруд пруди, то чем Новый хуже? Только где им, бестелесным, обитать за отсутствием старинных замков? Вот и селят бедолаг куда попало — в богатые южные особняки, на заброшенные кладбища — и в отели. Национальная гордость превыше сиюминутных выгод.

В Европе с замками, в которых бродили и трясли цепями фантомы, было все в порядке, однако и отели не пустовали. Гостиница «Des Alpes», она же «Гробница Скалолаза», являла наглядный тому пример. И неспроста! Совсем рядом тянулась к небу мрачная вершина Эйгера. Окна гостиницы выходили на его северный склон — легендарную Северную стену. Неприступная, все еще не покоренная людьми, она, как лампа светлячков, манила альпинистов со всех концов мира.

Приезжали, ставили палатки под гостиничными окнами. Шли на штурм. Возвращались ни с чем.

Гибли.

Призраки сгинувших бродили среди скал, встречаться же и обсуждать дни минувшие предпочитали в гостиничной прачечной. Отчего именно там, постояльцы могли узнать от швейцара или коридорного за невеликие чаевые. Это и была первая категория постояльцев «Гробницы» — искатели острых ощущений. Альпы, покрытый льдом неприступный склон, идущие на смерть гладиаторы-скалолазы… Приезжали и альпинисты, из тех, что побогаче. Имена погибших постояльцев высекались на особой мемориальной доске.

Не всех манила неприступная Стена. «Des Alpes» была хороша и в ином отношении — стояла на отшибе, вдалеке от населенных мест, что вполне устраивало искателей приключений иного плана. Не страдавшие излишней верностью жены и мужья давно уже оценили здешнее уединение. Лишних вопросов администрация старалась не задавать.

«Уранистов» и прочих искателей странного не пускали на порог. Репутация!

Однако «Гробница Скалолаза» едва ли свела бы концы с концами, если бы не еще одна категория постояльцев, достаточно многочисленная и денежная.

Шпионы.

* * *

— Да-да, именно они, — невозмутимо подтвердил Лекс. — А что вас удивляет, Перри? Мы же в Швейцарии!

Молодой человек припомнил читаное и слышанное. Сыр, шоколад, сливки, банкиры, альпинизм, само собой. И еще, кажется, часы с кукушкой[ 57].

Шпионы?!

Лекс почесал кончик утиного носа, взглянул сочувственно.

— Понимаю, вы из Америки… Ну, хоть Великую войну вспомните. Уолтер постарался. С войной все было понятно. Храбрые американские парни спасли Антанту от верного поражения, генерал Першинг — новый Ганнибал, а сержант Йорк взял в плен 132 немца. То есть трех. Но взял! И еще восемь пулеметов.

— Примите как данность, — рассудил консультант. — Скажем, у них здесь, хм-м, гнездо. Улей, вроде пчелиного.

Уолтеру сразу представились красные искры, вылетающие из Волчьей Пасти.

— Против Швейцарии эта публика не работает, поэтому их не трогают. А здесь, в гостинице, очень удобно. Приехал, встретился, обменялся, продал, купил. Чужих глаз нет, все на виду. Внешне, конечно, все выглядит невинно…

Прищурился, искривил тонкие губы.

— Допустим, приезжает симпатичный американец из географического фонда…

— Уже допустили, — не выдержал Уолтер. — Странные вы тут, в Европе! В четвертую страну попадаю — и все по новой. Вас бы всех в Голливуд сценаристами. В каждой кровати эта… Как ее? Мата Хари. И под кроватью еще одна.