Аргентина: Квентин, стр. 39

— Синьор! — прогудело из темноты. — Разрешите занять боевой пост? Я же, можно сказать, отвечаю за безопасность…

Вид у Ларуссо был донельзя обиженный. Находиться в резерве ему определенно надоело.

— В трибунале ответите, — не оборачиваясь, бросил бывший чемпион. — Назад! И чтобы я вас не видел.

Сержант внял, но отступил недалеко, всего на несколько шагов. Уолтер невольно посочувствовал грозному усачу. Тот тоже, считай, упал со своего обрыва. A pezzetti! А ведь орел, не иным чета.

— Синьор Строцци, — внезапно спросил он. — Я очень похож на теленка?

— Временами, — невозмутимо отозвался тот. — Но это можно назвать и более романтично.

Молодой человек попробовал, но не слишком обрадовался результату. Любитель в среднем весе, как и было сказано. «А я предпочитаю спрашивать сама». За Анну он не слишком беспокоился, опасался лишь, что Строцци промедлит. Девушку наверняка пропустят без лишних проволочек, сразу скажут: «Иди!» Таких, как она, не судят, а медалью Конгресса награждают. Без всяких шуток! Спасла его, гражданина США. Мало?

Перри мысленно поправил себя. Судят? На этом каменном пятачке судей нет. Ни жюри присяжных, ни ушлого адвоката.

— Я вот чего подумал, — нерешительно проговорил он, не отводя взгляда от Анны. — Люди сюда приходили не для того, чтобы уйти на Небо прямо в ту же ночь. Если обратно пути нет, это, считай, самоубийство. Но они могли узнать, достойны ли. А если нет, то в чем их вина.

Строцци покосился недоверчиво.

— Испытательный стенд? Увы, мистер Перри, испытание во всех случаях заканчивалось одинаково — шагом вниз, на камни. Эта дорога, скорее, для душ, а не для людей во плоти. Даже праведникам приходилось падать. Закон всемирного тяготения, его не отменишь.

— А они не разбивались, — осенило Уолтера. — Праведники. Может, в обрыве все и дело? Это и в самом деле испытание. Грешник кости поломает, а тот, у кого с душой все в порядке…

— Медленно упадет, — рассмеялся Строцци. — И не преткнется пятою о камень. Любите фантастику, мистер Перри?

Молодой человек вспомнил о книжках, скучающих в чемодане, и затруднился с ответом.

— Три минуты, первый раунд, — бывший чемпион мельком взглянул на светящийся циферблат. — Может, прекратим это дело? Как-то душа не на месте.

Уолтер и сам задумался. Пока ничего не происходило. Девушка по-прежнему стояла недвижно, разве что чуть сгорбилась, словно ей на плечи навалился нежданный груз. Позвать, взять за руку? Но тогда Анна не ступит на серебристую ленту, и ее жизнь станет беднее на целую сказку. Люди, конечно, и без этого живут, но… плохо живут. Вспомнился каменный рыцарь из подземелья, защитник Святой земли. Повернул бы он назад с полпути?

— Ah! — вдруг резко выдохнул Строцци. — Avevo paura di!

Девушка упала. Ее словно ударили сзади, беспощадно, не жалея сил. В последний миг успела выставить руки, приняла вес на ладони. Резким рывком отбросила тело назад.

Встала.

— Держится, — бывший чемпион поморщился. — Синьор Перри, вам не кажется, что мы ставим опыт на живом человеке? Сделаем так: еще раз не устоит на ногах, забираем сразу.

Молодой человек не стал спорить. На душе было скверно.

Анна не падала — стояла, как и прежде. Но вот подогнулись колени, руки бессильно дрогнули… Не упала, присела на камень, уткнулась подбородком в колени, замерла.

— Два раунда, — вздохнул Строцци. — Сколько еще ждем?

Что сказать на это, Уолтер не знал. Анна велела не мешать, может, именно сейчас она задает свои вопросы…

Секунды тянулись, но ничего не менялось. Девушка сидела недвижно, словно став частью горы, неровным выступом на каменной плоскости. Уолтеру почему-то вспомнилось, что за все их короткое знакомство Анна все решала сама, не слишком его слушая. Не обиделся, скорее удивился. Со своими редкими подругами он предпочитал ладить на основе здорового компромисса, уступая в одном и добиваясь иного. Но может, все дело в том, что компромисс — брат расчета. А если не хочется ничего считать?

— Подождем еще немного, — без особой уверенности предложил он. — Может…

Не договорил. Тело девушки мягко завалилось набок.

— Не бежать, — скомандовал Строцци. — Вы слева, я справа, поднимаем, уносим.

Говорил он уже на ходу. Уолтер какой-то миг промедлил, затем сорвался с места, с трудом удержавшись, чтобы не броситься вперед.

В лицо плеснула красная метель. Теперь искры и в самом деле походили на разъяренных пчел, готовых мстить за порушенный улей. Анна лежала на боку, ноги сложены в коленях, левая ладонь закрывала лицо. Хотелось позвать, окликнуть, но итальянец нетерпеливо дернул подбородком. Молодой человек слегка наклонился, прикидывая, как удобнее взяться, успел заметить, что правая рука девушки оперлась о камень…

Удар он пропустил. Острые костяшки пальцев вонзились в грудь — туда, где билось сердце. Задохнулся болью, с трудом устоял на ногах. Краем глаза успел заметить, как отшатнулся Строцци, уходя от верного нокаута. Попытался перехватить взметнувшуюся руку.

— Анна!

Успел поймать взгляд. Не ее — чужой, незнакомый. Девушка вздернула

голову и сделала первый неуверенный шаг, затем второй. Двигалась трудно, словно преодолевая сильный встречный ветер. Еще шаг…

— Анна, стой!

Уолтер успел крикнуть, Строцци — схватить девушку за плечо. Но всех опередил вынырнувший из темноты Ларуссо.

— Синьорина-а-а!..

Бросился наперерез, взмахнул ручищами, словно пытаясь поймать. Не поймал. Анна отшатнулась, подалась влево — и кинулась вперед. Удара Уолтер даже не заметил. Сержанта отбросило вспять, прямо к каменной кромке, он попытался устоять, но левая нога соскользнула, ушла вниз… Ни крика, ни звука удара. Никола Ларуссо исчез. Тьма сомкнулась…

Анна медленно поднесла руку к лицу. Застонала. Упасть не успела, Уолтер сумел подхватить.

— Минус два, — негромко констатировал Строцци. — Доигрались. Va’ fa’ mmocc a chi te’ muort!..[ 48]

Все, что мог сделать Перри, это уложить Анну на холодный камень, примостив под голову собственную наспех снятую куртку. Память отозвалась привычно: «Сдохни, фараон!» Может, и усатому сержанту довелось слышать такое. Если так, то ей-ей несправедливо.

А ему, Уолтеру Перри, теперь точно не простится.

Он вдруг вспомнил, что даже не сотворил крест, поднес пальцы ко лбу.

— Signori! Signori! Eccomi qui, signori!..

Мир неслышно дрогнул. Над краем провала вознеслась усатая физиономия с выпученными глазами и отвисшей нижней челюстью.

— Guida, signori!..

Гулкий, наполненный ужасом и отчаянием бас ударил в уши. Из-за камня взметнулась ручища, уцепилась за острый край, дрогнула…

— Caduta-а-а![ 49]

Реакция не подвела, любитель в среднем весе успел сжать пальцы на скользком от пота запястье. Упал на живот, попытался удержать. Во вторую руку усача вцепился Строцци.

— Поднимайтесь, живо! — ударил голосом. — Не то лично расстреляю!

— Si! — проревел сержант, напрягаясь изо всех сил. Перри перехватил руку ближе к локтю, потянул. Ларуссо был тяжел, как слон.

— Ancora! — прохрипел бывший чемпион, наклоняясь над провалом. — Еще раз! Тяните!..

Уолтер собрался с силами, дернул. Слон, внезапно полегчав, резко пошел вверх. И только когда сержант грузно упал животом на камень, молодой человек сообразил, что рядом с ним Анна. Удивиться не успел, обрадоваться тоже. Девушка помогла втащить Ларуссо на площадку, улыбнулась растерянно.

— Н-не понимаю… Я… Полежу еще.

И вновь пришлось пристраивать куртку под голову.

— Минус два, — повторил Строцци, глядя на лежавшие у его ног тела. — Но этот вариант чуть лучше. Когда приведете себя в порядок, Ларуссо, не забудьте рассказать нам про ангела, который придержал вас за штаны. Я вынесу ему благодарность в приказе.

— Но, синьор!..

Сержант поднимался долго, кряхтя и негромко поминая кого-то по-итальянски. Наконец, обретя вертикальный вид, расправил плечи, нахмурился.