Аромат грехов твоих. История одной убийцы (СИ), стр. 44
Я отложила в сторону нож и вилку и серьезно произнесла:
– Признаться, я не понимаю вас, граф Малкольм. Вначале вы заявили, что мое нахождение рядом приносит вам дискомфорт, и вы надеетесь, что я исчезну из вашей жизни, как только отпадет необходимость в помощи, и тут же… спустя несколько минут, просите меня остаться с вами на ужин. А ее спустя минуту, начинаете мило улыбаться. Что с вами не так, граф?!
Я глядела прямо ему в глаза и ждала ответа. Он тоже отложил приборы в сторону и откинулся на спинку дивана. В его взгляде отражалось пламя свечи, придавая ему некую острую пронзительность.
– Наверное, я мазохист, – задумчиво протянул он. – Иначе, мне сложно объяснить, почему испытывая весь спектр Голода и Жажды, находясь рядом с вами, продолжаю находить крохи наслаждения в вашем присутствии. Мне действительно нравится ваша компания, баронесса, в ней мне удивительно спокойно.
Я нахмурилась.
– Если дело в том, что я похожа на вашу жену..., – начала я, но он тут же перебил.
– Напротив, вы не похожи, – качнулся он головой. – И дай бог, а может дьявол… чтобы никогда не стали на нее похожи. Я рад, что вы другая…
Он опять улыбнулся, отчего мне пришлось вновь отвести взгляд.
– Граф, я понимаю, что вы поступили благородно, предоставив помощь моей сестре и отказываясь от меня… но сейчас начинает казаться, что все это лишь далеко идущий план… по моему приручению. Все эти комплименты… ужин… правильные слова.
Я ожидала, что он начнет меня разубеждать, но он вновь кивнул.
– Наверное, вы правы, Роуз. Несмотря на все наши прежние перипетия, я продолжаю надеяться, что когда-нибудь вы станете ко мне благосклонны. Ведь учитывая, что впереди у нас целая вечность…
– Не факт, что впереди. Ванесса нашла выход из вынужденного бессмертия, – напомнила я ему.
– Ужасный выход, хочу напомнить вам, – Малкольм оторвался от спинки и перегнулся ко мне через стол. – Я бы хотел обезопасить вас от подобной участи, тем более, что вы ещё не до конца потеряны, пока дар полностью не поглотил вас.
Его лицо было ровно напротив моего, чересчур близко. Там, что я видела каждую черточку: острый нос, идеальные скулы, чуть припухшие губы…
В этот момент явился официант со сменой блюд, и Малкольм был вынужден отстраниться.
Я облегченно вздохнула, хотя только сейчас поняла, как сильно зашлось в груди сердце от его столь неожиданной близости ко мне.
– И как же вы видите мое “спасение”? – спросила и усилием воли вернула контроль над собой.
Заставила себя вновь взять в руки нож и вилку, и как ни в чем ни бывало наколола помидорку из салата и поднесла ко рту.
– В жизни рядом со мной. Вам больше не нужно будет убивать, если я смогу дать вам все то, что необходимо. Женщины обычно хотят любви, и готовы ради нее на многое. Если вы полюбите меня, Роуз, по-настоящему искренне, согласитесь быть рядом, то порочный круг разорвется. Каждый из нас сможет просто жить без боли и голода.
Моя вилка все же замерла в воздухе от его слов. Ничего не скажешь, идеальный план. Во всем, кроме нескольких мелочей.
Я было набрала в лёгкие воздуха, чтобы разразиться тирадой, но повременила. Малкольм продолжал.
– Ванесса никогда меня не любила, мы просто существовали рядом, трахались, когда это было нужно… но она не любила… после и вовсе мы ненавидели друг друга. Это была моя и ее роковая ошибка, но я не намерен ее больше совершать.
– Решили влюбить меня в себя? – немного успокоившись с усмешкой поинтересовалась я него.
– Влюбить в себя невозможно, но я готов показать, что меня можно и есть за что любить. Я ведь не мировое зло, и тоже достоин этого чувства? А дальше на все ваша воля, баронесса. У нас может быть совместное будущее, – наконец закончил он.
Вот только у меня по-прежнему оставались вопросы.
– Ваши слова звучат так замечательно и идеально, что другая бы наверняка растаяла на моем месте… Вот только, граф, одно “но”. Вы ни слова не сказали о том, что сами готовы полюбить меня? Вы хотите добиться от меня “чувств”, давая взамен лишь иллюзию… Так вот, подобного не бывает. В отношениях не может любить кто-то один, а второй позволять себя любить. Ваши поступки благородны, граф, вот только движет ими в конечном итоге, желание утолить собственную Жажду, а не любить и быть любимым.
– Ошибаетесь с выводами, Роуз, – не смутившись, отозвался мужчина. – Над любыми чувствами нужно работать, тем более над взаимными. Я просто делаю первый шаг навстречу, и буду ждать ответного от вас. Пускай не сразу, пускай через сто лет. И кто знает, быть может через тысячу – мы оба вспомним об этом разговоре и посмеемся над ним.
Я все же отложила в сторону приборы, понимая, что аппетит если и был, то окончательно пропал. Малкольм оперировал слишком глобальными понятиями, слишком обширными промежутками времени, непостижимыми для меня. Возможно, он был прав, и я просто не понимала его замысла в силу недостаточности жизненного опыта. А может права была я, и ошибался именно Эдриан, попросту забывший, каково это быть обычным смертным и какие ценности важны в человеческой жизни.
– Пожалуй, мне пора, – решила я закончить наш ужин. – Спасибо, все было очень вкусно, но мне нужно домой.
– А как же десерт?
– Не в этот раз, – вставая из-за стола, откликнулась и тут же прикусила язык.
– Ловлю на слове, – граф покинул стол следом за мной. – Надеюсь, в наш следующий ужин, когда бы он не состоялся, вы все же дождетесь десерта.
Мысленно я поняла, что сама виновата и дала ему эту лазейку, но клясть себя было поздно. Да и в конце-то концов ничего страшного я графу не пообещала. Все же он мне по-прежнему помогал, и еще один ужин – это малая благодарность за его поступок.
– Я провожу вас, поймаю экипаж, – добавил он. – Не стоит гулять по городу и мерзнуть лишний раз.
– Благодарю, – отказываться было глупо. – В сколько завтра планируется отъезд?
Граф призадумался, что-то прикидывая, а после произнес:
– На рассвете, с первыми лучами солнца кэб подъедет к дому вашей матушки. Ранний выезд позволит нам добраться до столицы уже к обеду. Возможно, мы даже успеем показать вашу сестру некоторым врачам.
Я кивнула.
Уже стоя на улице, перед тем как сесть в экипаж, запоздало вспомнила.
– Малкольм, – окликнула я его. – У меня к вам еще одна просьба.
Он вопросительно вскинул бровь, ожидая, что я сообщу.
– Я буду вынуждена лгать матери и о том, что деньги на лечение мне одолжил Лонтье. Она не должна ничего знать о нашем давнем знакомстве, иначе это вызовет слишком много ненужных вопросов. Для моей семьи вы будете просто клиентом Мишеля, который едет в столицу и любезно согласился помочь нам с переездом.
Граф понимающе кивнул.
– Разумеется. Я ведь не полный идиот, чтобы не понимать некоторые сложности и конспирацию с которой вы живете в последние семь лет.
– Еще раз спасибо, – поблагодарила я и закрыла за собой дверцу кэба.
До дома я доехала достаточно быстро – резвая лошадь аллюром домчала мне до родной улицы. Распрощавшись с возницей, с которым заранее расплатился Эдриан, я поспешила к матери и сестрам.
Впереди меня ждал долгий разговор с объяснениями и изложением плана на ближайшее будущее.
– Я теперь буду бояться смотреть Мишелю в глаза, – причитала матушка. – Такие огромные суммы в долг, более того, он даже свел тебя с господином, который поможет с поездкой. Не знаю, как и благодарить нашего художника.
– Он сказал, что не стоит лишних благодарностей, – соврала я. – Сейчас вместо лишний слов и стенаний лучше приступить к сбору вещей. Отъезд рано утром.
– И все же я опасаюсь, – не унималась мама, – Ты раньше никогда не была в столице без меня.
Как назло, ей начала вторить Бриттани.
– Я тоже, Роуз, – испуганно произнесла она почти шепотом, будто боялась, что нас подслушает кто-то неизвестный. – Ты одна в огромном городе, с больной сестрой и с такой большой суммой денег. А если этот господин, как его Малкольм, не столь благороден, как заверил Лонтье, и воспользуется ситуацией и твоей беспомощностью прямо в дороге?