Обитель Ларса Геера (СИ), стр. 59

- У тебя, очевидно, есть вопрос?

— Также очевидно, что ты его знаешь, — улыбнулась я. Сомнений в том, что дух наблюдает за всем и всеми в Обители и слышит каждого из нас, у меня не было. Думаю, что из всего, что знает, он вполне мог сделать такие же выводы, как и я.

— Не думаю, что ты сможешь помочь парню, — Олес сказал вслух то, что я боялась произнести даже мысленно. Я сбилась с шага, но тут же велела себе не паниковать раньше времени.

- А есть хоть кто-нибудь, кто сможет?

Живун молчал. Молчание, казалось, длилось вечность, и я вся измаялась догадками.

- Возможно, сможет та, что принесла в его душу боль.

— Мариса, — проговорила я. Мариса, которая скрылась и планировала спрятаться так далеко, как это только возможно. — Не вариант.

— Значит, стоит попытаться тебе, — готова поклясться, что, если бы у хранителя было туловище, именно сейчас он пожал бы плечами.

— Завтра обязательно попытаюсь, но… Что, если нет, Олес? — я впервые посмотрела прямо в провалы глазниц. Я больше не боялась их и страшного вида живуна. — Что, если я пойму, если утвержусь в мысли, что я действительно монстр? Как мне жить, зная, что я не смогла помочь просто потому, что мурии — сила, с которой невозможно бороться?

— Думаю, ты и так это всё прекрасно осознаёшь, но нелепо пытаешься переубедить себя, идти против природы, — меланхолично отозвался живун. — Ступай спать.

Олес испарился, а я осталась стоять посреди парка. С успокоившегося на время неба снова начал капать редкий мелкий дождь, а я со всей очевидностью понимала, что хранитель, может быть, и прав, но…. Природа дала нам дар, или проклятие, но я всё равно была убеждена в том, что решать это только нам. Любую энергию, даже самую пагубную, можно направить в мирное русло, было бы желание.

В Обитель я возвращалась с чёткой целью спасти Троя, а если вдруг у меня не выйдет, я найду Марису. Не знаю, как, и сколько времени потребуется, но я сделаю это! Если Вилдо точно не достоин спасения, то Трой определённо его заслужил.

Уже у самого входа в замок я на мгновение прикоснулась к карте. Арт Поли и Лью до сих пор находились в башне — в личной лаборатории старого мага. Там же был и граф Вилдо, которого пытались исцелить, хоть и не сильно надеялись на чудо.

Тарион был в крыле магических ранений, дремал в мягком кресле у постели спящего Троя, а с запада к Обители приближался небольшой конный отряд. Я

вспомнила, что арт Поли говорил о скором прибытии кого-то ещё, и предусмотрительно велела замку впустить путников. Не хватало ещё, чтобы они остановились у ворот из-за невидимой преграды. Арт Поли и так уже заподозрил неладное, но не стоит давать ему повода утвердиться в догадках.

Когда я пришла к себе, Рия по-прежнему спала, и я улеглась рядом, быстро погрузившись в сон. Где-то на краю сознания отметила, что отряд проехал на территорию обители, и убедилась в их принадлежности к свите графа. Снов сегодня не было.

Разбудил нас среди ночи громкий звон замкового колокола, который пробирал до костей своей пронзительностью и оглушал силой звука. Рия, как и я, подскочила и принялась оглядываться по сторонам. Колокол прозвонил ровно четыре раза и умолк, а через несколько секунд мне показалось, что такой же звук начал разноситься над Квеком.

- Граф умер, — сообщила Рия.

И я вспомнила, как уже слышала подобные удары городского колокола в Тортоне, когда отошла в мир иной графиня Тамира. Эти скорбные звуки должны были возвестить о том, что земли лишились хозяина. Итак, Вилдо осталось без графа. В коридоре слышались шорохи и голоса — видимо, народ выходил узнать, в чём дело.

- Пойдём? — тихо спросила Рия.

- Зачем?

- Посмотрим, что там происходит.

- Нет. Если хочешь, иди, я останусь здесь.

Глория набросила мой пушистый халат и, шлёпая тапками, вышла в коридор. Мне же было достаточно лишь прикрыть глаза, чтобы оказаться в той самой лаборатории в башне.

Сейчас там было куда больше народа, нежели несколько часов назад. К ару Поли и Лью присоединились почти все арты Обители и неизвестные мне люди, видимо, вновь прибывшие. Они все смотрели на лежащего на алтарном камне, обладающем редкими исцелительскими свойствами, бледного графа Вилдо. Как я поняла, это была своеобразная минута скорби, потому что в какой-то момент все присутствующие пришли в движение.

- Мы заберём его светлость сейчас, чтобы завтра же организовать прощание, — сказал один из мужчин с орденом советника на груди. Арт же в это время подошёл к столу и принялся писать послание. Когда дописал, сложил из обычного листа кораблик и сделал пасс руками. Кораблик загорелся и вмиг испарился.

- Я отправил послание королю, и ещё напишу в ковен, — арт принялся мастерить новый кораблик.

- Вам нужна какая-то помощь? — осведомился Лью у мужчин из свиты покойного графа. — Может быть, какие-то успокоительные травы, эликсиры для завтрашней церемонии прощания?

— Да, конечно, — ответили ему. И какой-то лекарь, видимо, штатный исцелитель графа Вилдо, принялся писать список необходимого. Тело графа же сейчас погружали в магический кокон, чтобы оно не повредилось и не начало разлагаться раньше времени.

Церемония прощания в Норолоне довольно длительная. Тело будет три дня лежать в главном замке Квека, в парадном холле, хорошо забальзамированное, одетое в лучший костюм и украшенное множеством цветов. Также все три дня двери замка будут открыты для всех, чтобы любой мог прийти и попрощаться с покойным графом. После прощания его сожгут и поместят в родовой склеп в красивой, украшенной драгоценными камнями урне. Во любом случае его проводят достойно — не потому, что он был хорошим человеком, а из-за того, что это граф и так положено. И никого не волнует, скольким людям этот граф не дал так же достойно проститься.

С казнёнными ведь всё совсем не так, даже если они из знатных родов. Тех, кого заклеймили предателями и приговорили к казни на площади, не помещали в семейные склепы, с ними не прощались. Их тела просто сбрасывали с обрыва на нейтральных землях, населённых в основном дикарями. Обрыв Неупокоенных как огромная трещина пролегает по границе Норолона и тянется многие мили. И те графства, которые имеют к нему выход, уже многие годы сбрасывают туда тела обезглавленных или четвертованных. А на дне обрыва делают свою грязную работу неведомые твари, которые жутко воют по ночам и громко чавкают, едва с обрыва срывается новое тело.

Кто не имеет выхода к этому страшному месту захоронений, отправляют трупы

казненных по рекам, предварительно подпалив плоты.

Так уходят те, кого считают предателями, преступниками и просто опасными для короны. Без права на прощание.

Так ушли и мои родители.

Я пронаблюдала до того момента, как графа вынесли из башни, и открыла глаза, не желая больше смотреть. Рии ещё некоторое время не было, а когда она вернулась, принялась рассказывать, как выносили графа Вилдо из Обители.

- Мне это не интересно, — перебила я.

Глория тут же замолчала, видимо, осознав, что меня смерть ненавистного графа вполне очевидно не тронула, и улеглась в постель. Я ещё долго не могла уснуть, в отличие от Рии, которая начала посапывать, едва голова коснулась подушки. И только выпив появившееся из облачка тумана зелье с приятным медовым вкусом, наконец погрузилась в дрёму.

А утром все только и говорили о смерти графа и таинственной болезни, победившей его. Арт Поли с самого утра уехал в город — выражать соболезнования семье усопшего и встречать королевского поверенного.

— Вы хоть знаете, что это значит? — почему-то радостно воскликнул Ен, когда мы как раз обсуждали ночное происшествие. Все вокруг осуждающе уставились на друга. Как можно радоваться, когда все подряд теперь боятся неизвестной болезни, которую даже арт Поли не смог исцелить?

- В Вилдо будет турнир! — ничуть не смутившись, так же радостно завершил Ен.

- И это тоже не очень радостно, — отметил Ким.

— Почему? — заинтересовалась уже я. Мне, например, было бы интересно посмотреть турнир целиком, а здесь это сделать вполне реально и гораздо безопаснее.