Заставь меня ошибиться (СИ), стр. 51

— Я скоро выйду! — кричу. — Что-то случилось?

— Нет. Просто ты долго.

— Все еще нездоровится. Решила погреться.

Мэгги, разумеется, поделилась с Гастоном опасениями по поводу моего здоровья, и раз вчера я, будучи не в форме, где-то «гуляла» до самого вечера в одиночестве, он теперь за мной следит. Я вижу эту настороженность в глазах и жестах. Появилась напряженность, которую, боюсь, он списывает на свои откровения. А ведь я вовсе не хотела, чтобы он закрылся. Мы немало времени убили на то, чтобы научиться просто разговаривать, ни в чем друг друга не обвиняя и не подозревая, и заново?

— Как выйдешь — спускайся, я хотел кое-что обсудить.

Это звучит жутковато, хотя ничего необычного. Гастон любит нагнать тумана, натянуть до предела нервы, и только потом рассказать, что к чему. Например, этот переезд в Мичиган… ну кому нужно было так долго скрывать от меня суть задания? Пустая театральщина.

Наконец, куратор покидает пост под дверью ванной комнаты, а я заставляю себя встать, раздеться и шагнуть под струи воды. Поскольку официально я уже долго там стою, приходится поспешить. Едва тронутое теплом, непрогретое тело запросто может меня раскрыть, поэтому не стоит допускать объятий. Гастон сразу заметит несоответствие. Он слишком давно варится в атмосфере притворства, и я не хочу быть еще одним человеком, предавшим его доверие. Пока не хочу, а потом… потом как получится. В конце концов, речь уже не только о моих желаниях.

Спустившись вниз, я обнаруживаю, что куратор чешет языками с экономкой. Она учит его своим целебным отварам, рецепты которых остались ей от бабушки. А мне картина видится иначе: по сборам трав Мэгги куратор пытается определить, чем я больна. Но только меня замечает, как переводит тему на целебный климат. Он так ловко сворачивает разговор о «бедняжке Тае», что встают дыбом волосы. Я почти вижу, как к экономке тянутся невидимые ниточки, за которые дергает наш ангелоликий и дьявольски хитрый куратор.

Ловко отвязавшись от словоохотливой Мэгги, Гастон шутливо (для нее) увлекает меня в кабинет, якобы чтобы побыть наедине с женой, а на самом деле для очередного допроса. Я не решилась оставить использованный тест в спальне, а положила в карман, намереваясь как можно быстрее выбросить, и теперь нервничаю вдвойне. Если Гастону придет в голову раздеть меня или хотя бы обнять, улика запросто может упасть на пол, и тогда… все.

— Лайтами вплотную занялись наши люди. Удивлюсь, если после письма юристов они еще раз отважатся даже взглянуть в твою сторону.

Я так отчетливо воображаю картину полного краха, что не сразу понимаю, о чем речь.

— А Мэгги?

— Ей придется это пережить. А если не сможет — дадим ей расчет, — резко и очень по-деловому отвечает куратор. — Далее: вчера мы завтракали с мэром, он передал мне приглашение на покер.

— Отлично.

Да, мне немножко стыдно за то, что я подозревала его в связи с Донной Праер, в то время, как он был с мэром, но тому причиной стали два прожектора, поэтому…

— И последнее: как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — киваю и тут же, по закону подлости, ощущаю приступ тошноты.

Токсикоз приходит не сразу, так значит я ухитрилась забеременеть еще на столе? Или нет? Или у меня какие-то отклонения? Страх сдавливает горло, но вариантов мало. К врачу идти нельзя. Запрос по медицинской страховке Таи Сайтен отследят в момент, а другой у меня не имеется… Взятка? Может, это было бы хорошим вариантом, но, опять же, нужно ехать в другой город, а из наличности у меня пара сотен и картина, с продажей которой не все гладко. Боже…

— Тогда ты не будешь против, если мы с тобой последим за доком, верно? IT сейчас вовсю проверяют расписание грузовых рейсов на ближайшие две недели.

— Отлично, конечно. А как? — отвечаю рассеянно.

— Будем сидеть в лодке и притворяться рыбаками. Если, конечно, ты не очень простужена.

Это определенно проверка на прочность… Ну почему ему необходимо тащить меня на середину озера?! Почему не…

— Лео будет наблюдать с суши. Он лучший сталкер из нас всех, — предвосхищает Гастон мой вопрос.

— Отлично, — повторяю снова и выдавливаю кислую улыбку.

— Рад, что тебе настолько нравится, — не удерживается от шпильки куратор.

— У тебя все? — спрашиваю, закатывая глаза.

— На текущий момент, — хитро отвечает он.

— Тогда я прогуляюсь. А завтра буду на стройке.

Не отрывая от меня глаз, Гастон, подходит ближе и целует, прижимаясь всем телом. Наверное, это очень заметно, но я обнимаю его лишь одной рукой: второй до боли сжимаю в кармане толстовки тест. Я собираюсь выбросить его около аптеки, где такой может оставить любая другая женщина. А еще я собираюсь выбросить противозачаточную таблетку. Гастон не должен заподозрить, что я перестала их пить… От панических мыслей насладиться поцелуем в полной мере не удается, и, слабо улыбнувшись на прощание, я быстро покидаю дом. Долой улики. Никто не узнает, что у меня появился самый важный в жизни секрет. Секрет, ради которого стоит рисковать.

Спустя два дня я так и не приняла решение, что именно мне делать со своим секретом, но вот радость и надежда… они росли и крепли. А еще медленно и мучительно, как кольца змеи, разворачивались планы. Я была готова бороться с кем угодно и чем угодно. Будь то Гастон или комиссия, или любой другой противник. Внезапно у меня в душе появилась прежде отсутствовавшая готовность идти до конца. Ведь пусть я ошиблась, пусть я расплачивалась за эту ошибку долгие годы, и была действительно виновата, то мой ребенок — нет. Его новая жизнь была чище первого снега и ярче солнца… В общем, я бы не сдалась. Если бы комиссия затребовала аборт, то опустилась бы до нашего уровня — убийства, и тогда я бы точно не оставила их репутацию чистенькой. Нашла способ огласки. А если бы эти чванливые серые кардиналы вздумали отдать ребенка в другую семью или приют, то переехала бы следом столько раз, сколько понадобится, чтобы быть рядом, пусть и незримо. Не оставила бы, о работе бы думать перестала, оказалась абсолютно бесполезной. Да и как можно услышав первый крик своего ребенка, просто сделать вид, что этого никогда не было? В общем, примерно это я собиралась им сказать, если бы решила остаться в команде. Спустя столько лет я нашла силы им возражать. Повзрослела.

Другим вариантом было сбежать. Не знаю, чего я ждала, но внезапно прошлые проблемы побега стали превращаться в возможности. В моей голове, конечно. Если мэр переправляет через границу товар, то что мешает переправиться через озеро мне? Если поймают — буду шпарить по-мексикански, так, что пока ищут переводчика — или убегу, или соблазню нужного человека. Уж хитрости, спустя столько лет, мне не занимать. Выдержу, вытерплю еще разок, а в Канаде комиссия надо мной уже не властна…

— Закончили! — слышу окрик бригадира, который с трудом пробивается сквозь ритмы Meet your master. На этот раз Лео сделал уступку на мой музыкальный вкус, потому что даже строители возмутились против Bombtrack его любимого RATM’а.

Стоило вспомнить моего лжебрата, как он появляется на горизонте, но так странно мнется, опасливо поглядывая, что приходится поинтересоваться причиной самостоятельно. Мне ведь теперь везде мерещатся тревожные звоночки…

— Слушай, я тут хотел… — неловко начинает он, заставляя меня напрячься. — Покататься на велосипеде. Так как, разрешишь?

Не выдержав, смеюсь в голос от облегчения. Может быть, задевая Лео, ведь раньше он так злился, стоило мне сесть за руль его машины, а теперь решился на просьбу…

— Извини, просто ты успел меня напугать. Бери, конечно.

Обычно мне совсем не нравится возвращаться в пустой дом, но сегодня это только в плюс. Есть возможность подумать, не отвлекаясь на снующих вокруг сожителей. Лео сейчас упражняется на велосипеде, Мэгги уже ушла, а Гастон… я понятия не имею, где он. Стараюсь думать об этом как можно меньше, но выходит не очень. Он предложил мне Новый Орлеан, сладкий и роскошный. Он предложил мне мечту,