Спасатель 2 (СИ), стр. 61
Тимофей же часто пропадал среди германских и французских рыцарей, не чураясь и сарацинов, старательно вызнавая иноземные воинские премудрости. Он интересовался всем - каким оружием ратники предпочитают биться конными, а каким пешими, из чего делают луки в разных странах и как далеко они бьют, сколько платят наемникам, и как расставляют войска на поле битвы. Нижненемецкий Ратча и так знал неплохо, а за время пребывания под стенами Брешии освоил и верхненемецкий, заодно выучив основы французского, ибо франки считались наиболее воинственной нацией Европы.
Эццелино да Романо, владетельный князь Вероны и верный сподвижник Фридриха, к важным делам, особенно порученным императором, подходил со всем старанием, и даже во время войны внимательно следил за возней французов вокруг Тернового венца, сообщая все новости посланникам великого князя. Приказав всем слугам, кроме переводчика, удалиться, Эццелино жестом предложил гостям вино и фрукты, и сразу перешел к делу:
- У меня вести касательно терн… э… драгоценного залога. Насколько удалось выяснить, венецианский купец Николо Кирино, у которого хранится сей, хм, предмет, дал согласие на выплату долга гарантийным письмом французского короля. Французские посланники, в свою очередь, исследовали ларец и изучали печати венецианского дожа и константинопольских сеньоров, подтверждающих подлинность святыни. В итоге, стороны пришли к согласию и готовы провернуть сделку. Но дело это небыстрое. Реликвия находится в Венеции, Людовик сидит в Париже, константинопольский император странствует по дальним странам, а в Константинополе правит его регент Ансо де Кайо. А посланцы Балдуина должны метаться туда-сюда по всей Европе, чтобы согласовать все условия. Да еще Балдуин выразил свое недовольство регентом, и намерен его заменить.
— Это потому что Ансо де Кайо продешевил с продажей? - хмыкнул Ратча. - Может воин он и прославленный, но торговаться франк совершенно не умеет. А наместник должен уметь считать серебро.
— Верно, - охотно согласился Эццелино, - править городом означает тщательно подсчитывать прибыток, а такой ценный товар, как венец, можно сбыть вдесятеро дороже. Говорят, император Балдуин был вне себя от злости. Если регент срочно не придумает, как достать побольше денег, то его действительно заменят. Хотя, я его мотивы понимаю. Одно дело быстро столковаться с купцами ближайшего крупного торгового города, и совсем другое затевать сложную сделку, когда заинтересованные лица раскиданы по всей Европе. Для ее реализации может уйти целый год. - Да Романо задумчиво запустил пятерню в свою роскошную бороду, которой позавидовал бы любой боярин, и раздраженно буркнул. - Как же все-таки будет проще обмениваться вестями, когда мы научимся отправлять почтовых голубей. Как это будет замечательно - всего один день, и весть из Никеи окажется уже в Вероне.
- От Никеи до Вероны чуть ли не тысяча миль, - наставительно напомнил отец Симеон, - а вещий Гавша говорил, что первый год почтовых голубей дальше, чем на двести миль пускать нельзя.
*
- Да помню я, - недовольно скривился Эццелино. - Просто помечталось немного.
- Но если ваш император такой знаток ловчих птиц, как про него рассказывают, - вспомнил Ратча, - то он и голубей сможет быстро выдрессировать. И тогда, если крестоносное воинство пересечет границу Германии, греческий василевс будет знать об этом уже на следующий день.
Разговор перешел на тему быстрых способов коммуникаций, и русские послы с веронским князем попробовали посчитать, сколько молодых голубей понадобится для организации эстафеты от Греции до Италии. А со временем, глядишь, голубиная почта сможет доставлять весточки и по всей Европе. Но тут, конечно, потребуется внедрить современные методы защиты информации, чтобы записку с посланием не могли прочесть чужие люди. Гавша обещал в будущем разработать простые, но в то же время надежные способы шифрования текста, а пока предлагал использовать кодовые таблицы для основных событий. Например, “угрожает напасть” - 1, “объявил войну” - 2, “предлагает вести переговоры” - 3, “заключил мир” - 4. Страны также шифруются условными буквами. И тогда запись, скажем, “Г3” будет означать, что Генуя предлагает вести переговоры, а код “Г1В” расшифровывается, как “Генуя готова объявить войну Венеции”. И, конечно, таблицы должны регулярно меняться. Или по утвержденному заранее графику, или же в начале письма просто будет проставляться номер страницы шифроблокнота, по которому следует раскодировать сообщение.
Люди во все времена любили все таинственное, а еще больше тайны любили правители, которым действительно было что скрывать, так что на эту тему Да Романо мог бы рассуждать еще долго. Однако разговор был прерван слугами князя, доложившими, что его срочно хочет видеть паж, посланный Фридрихом:
- Император сзывает придворный совет, - сразу с порога шатра провозгласил парнишка, а затем повторил тоже самое на ломанном итальянском, на случай, если адресат плохо знает немецкий язык. - Немедленно! Да, и городецких сеньоров, как я слышал, тоже зовут.
Эццелино поднял брови, взглядом спрашивая, что случилось, и гонец охотно пояснил причину такой спешки:
— Из Брешии прибыл епископ Гуал. Верно, будет вести переговоры о сдаче города.
Пока Эццелино собирался, Тимофей, Альберт и отец Симеон взгромоздились на своих верховых животных и потрусили в сторону имперской ставки. Было очень кстати, что этикет вынуждает их передвигаться верхом даже на маленькие расстояния. Резиденции веронского сеньора и германского императора располагались на сухих пригорках, но между этими холмиками после дождей осталась огромная лужа, заполненная черной грязью. После преодоления грязного водного препятствия пешком парадное платье послов неминуемо пришло бы в негодность, а подобный урон чести был недопустим.
Дождавшись, пока явятся все созванные на совет придворные и вожди союзных отрядов, Фридрих немедля приказал впустить Гуала. После вежливого, но максимально краткого вступления, император в преддверии переговоров уточнил у епископа:
— Пришел ли ты по своей воле, или послан ко мне негодными горожанами Брешии?
Епископ, оказавшись перед лицом знатных вельмож, осаждавших подопечный ему город, не стушевался и держался спокойно и даже величественно, словно на церковных торжествах. Раболепствовать перед Фридрихом он также не собирался. Гуал хотя и подчинялся полностью воле римского императора, но не забывал о своей принадлежности к клиру, и отвечал с достоинством, полагающимся его сану, медленно роняя латинские слова. То, что не все присутствующие владели священным языком, епископа не трогало. Необразованные глупцы сами виноваты в собственном невежестве.
— Я помню ваши наставления о том, что не стоит торопить брексианцев со сдачей, пока их дух не смириться, - голос брешинаского бискупа гремел на весь шатер, и лишь в паузах между словами был слышан шепоток ученых аристократов, переводивших речь своим менее образованным коллегам. - Но день этот настал раньше, чем мы полагали. Слухи о мудрых советниках - победителях татар, присоединившихся к вашему войску, чуть поколебали решимость коммуны, а вознесенный к небу шар с человеком убедил в правдивости этих слухов.
— Да, мой любезный брат Ярослав прислал нам своих искусных людей. - Фридрих указал на городецких послов, улыбнувшись им настолько любезно, насколько только умел. - Они помогли нам установить такой порядок в войсках, с которым возможно разбить даже доселе непобедимых татар, не говоря о жалких горожанах.
Боярин со священником потрясенно слушали комплименты в свой адрес, не веря своим ушам. Если верить императору, то они подобны самому архангелу Михаилу на пару с Александром Македонским, и готовы сокрушить мятежные ломбардские города, рассеяв их жителей по всему свету.
Епископ едва не улыбнулся, позабавленный растерянностью “грозных воителей”, но похвальбу императора запомнил в точности, чтобы передать колеблющимся горожанам. Дождавшись, пока Фридрих закончит восхвалять своих военных советников, Гуал продолжил свою речь: