Суета сует, стр. 57

В таких раздумьях Смыслов проводил практически все свободное время. Если бы не Катя, которая терпеливо выслушивала его, он, наверное, сошел бы с ума от избытка чувств, переполнявших его. Только Кате удавалось хотя бы на время привести его внутренний мир в спокойное состояние. Несколько фраз, прозвучавших из ее уст, и Максим ощущал свое положение не таким уж безнадежным. Он был готов сделать первый шаг навстречу Миле, но… Это извечное «но», сомнения, страх, боязнь оказаться отвергнутым.

Однако сегодня, когда Катя решительно протянула ему трубку телефона, он разговаривал с Милой так уверенно и спокойно, что это непроизвольно передавалось и ей. Он осмелел настолько, что пригласил Милу на свидание. Он весь обратился в слух, а она молчала. Максим почувствовал, как холодеют кончики пальцев, внутри все замерло.

— Что ты молчишь? — Смыслов старался унять дрожь в голосе.

— Думаю, когда буду свободна. Предновогодняя суета, съемки, запись моей программы… — Мила взяла свой рабочий блокнот и быстро пролистала его. Это было непередаваемое чувство — она волновалась, как девчонка перед первым свиданием. — Знаешь, у меня двадцать седьмое декабря самый нормальный день, а у тебя получится?

— Получится, обязательно получится, — усмехнулся Максим.

Это был уже прогресс: Мила интересовалась его свободным временем, его графиком. Несвойственное для нее проявление внимания. Значит, этот год все-таки не прошел для нее даром. Если бы только она стала немного мягче, немного терпимее — Максим скрестил пальцы, чтобы не спугнуть происходящее. В какой-то момент ему показалось, что это все происходит не на самом деле. Но голос Милы доказывал, что на том конце телефонного провода именно она соглашается встретиться с ним. Это было почти победой! Смыслов мгновенно представил себе, что Новый год они встречают вместе, а в первых числах января все — он, Мила, Кирилл, Катя — едут на дачу, устраивают костер, наряжают елку, растущую неподалеку от крыльца. Но Максим тут же пресек себя. Нельзя загадывать так далеко вперед, особенно, зная взрывной характер Милы. Сначала нужно убедиться в том, что у них есть будущее, а потом уже строить планы.

— Значит, договариваемся на двадцать седьмое. Часов в шесть вечера, идет? — не собираясь скрывать свою радость, снова спросил Максим, но тут же спохватился: — Мила, как в шесть?

— А что такое?

— Твой вечерний выпуск новостей.

— Забудь, — Мила закрыла глаза и тяжело выдохнула. — У меня намечаются революционные перемены, но я бы не хотела говорить о них по телефону. Это должно было когда-нибудь случиться. Да, и Кате ничего не рассказывай, пожалуйста. Она все так близко принимает к сердцу.

— Хорошо, хорошо.

— Макс?

— Да? — насторожился Смыслов.

— Мы действительно разговариваем или уже так поздно, что я сплю и вижу прекрасный сон?

— Мы разговариваем.

— Максим, подойди, пожалуйста, к окну, — неожиданно попросила Мила. — Что ты видишь?

— Сказку.

— Неужели ты должен был случайно оказаться сегодня у Кати, чтобы это произошло? — Мила тоже подошла к окну, отодвинула гардину. Безлюдная улица напоминала огромную декорацию: белый снег хлопьями сыпал с небес, покрывая все вокруг пушистым сверкающим ковром. Это на самом деле была сказка, и все, что происходило с Милой и Максимом, было волшебством. Не просто зима, а чародейство, в котором им были розданы роли помирившихся влюбленных. Они справились с ними на «отлично», с первого дубля. Мила прижала руку к губам. Они задрожали, а на глаза навернулись слезы. Это было так некстати.

— Ничего случайного, — после паузы ответил Смыслов, — Я так часто представлял наш первый разговор в своем воображении, что это не могло не случиться в реальной жизни.

— Значит, наш девиз: ничего случайного не бывает?

— Да.

— Согласна… Только давай встретимся не в кафе, а дома. Я хочу, чтобы ты приехал, поднялся по знакомым ступеням, перешагнул порог нашего дома. Я ведь все это время считала, что он наш… Ты не возражаешь?

— Я только «за», — Максим не ожидал, что события будут разворачиваться так стремительно.

— Тогда до встречи, а то мы действительно злоупотребляем Катюшиным гостеприимством. Где она?

— Давно проявила деликатность и ушла на кухню.

— Поцелуй ее за меня.

— Обязательно, — Максиму не хотелось заканчивать разговор.

— Все, я кладу трубку…

Мила долго стояла и смотрела на заснеженную улицу, прижав трубку к груди. Какой день! Столько всего произошло! Неужели у нее все получается? Мила задернула гардину и, наконец, расставшись с телефонной трубкой, вошла в спальню, легла на кровать. Раскинув руки в стороны, она лежала и смотрела в потолок, наблюдая за игрой света от уличного фонаря, ярких лучей от фар проезжавших машин. На душе у нее было легко. Пожалуй, впервые за долгое время она явственно ощущала это. Такая легкость, что, кажется, сейчас взмахнешь руками и полетишь. Мила улыбалась, не стыдясь слез, которые тонкими ручейками бежали по щекам. Это было очищение, нежданное счастье, которое ей довелось испытать. Теперь Мила понимала смысл простых слов, казавшихся ей раньше пустыми звуками. Они несли новое, неведомое ей раньше ощущение покоя. Она словно смотрела на мир по-новому.

Мила надеялась, что перемены не сиюминутны, что они не очередной эмоциональный порыв. Она верила, что и после встречи с Максимом, когда они посмотрят друг другу в глаза, ничего не изменится. Вернее, она снова убедится в том, что нужна ему, а он — ей. Сейчас это было самым важным. И то, что Мила скоро могла остаться без работы, не беспокоило ее как обычно. Теперь это были мелочи. Разве стоило уделять им столько внимания раньше? Разве можно было ради них отказаться от семьи, теплых отношений с мужем, взаимопонимания с сыном? Мила забралась под одеяло с головой, словно хотела так укрыться от лавины вопросов, обрушившихся на нее.

Закрыв глаза, Мила прислушивалась к окружающей тишине. Она вдруг испугалась этой тишины. Так нуждавшаяся в ней временами, теперь Мила испытывала неприятное чувство страха.

«А готова ли ты к тому, что Максим предложит снова начать жить вместе?» — скорее не тишина, а именно этот вопрос и заставлял Смыслову паниковать. Нужно было побыстрее ответить самой себе, так вернее. Сначала себе, а потом ему. Глядя глаза в глаза, отчетливо сознавая ответственность предстоящего шага.

— Готова, ведь я сама позвала его, — другого ответа у Милы не было. Успокоившись, с этой мыслью она быстро уснула. Всего через пару дней ей предстояла встреча, которая обозначала новый этап в ее жизни. Он наступил в положенное время. Наверное, для каждого человека существует период, когда до него доходит смысл вещей, раньше ускользавший. И бесполезно до этого момента пытаться доказывать ему очевидное. Обидно то, что прозрение бывает слишком запоздалым, когда все уже настолько устоялось, что остаешься ты и твое понимание: ничего нельзя изменить. Мила надеялась, что в ее случае не все потеряно. Максим все поймет. Он простит ее, она его, и они снова будут вместе. Кирилл, увидев, как наладились отношения между родителями, тоже обязательно смягчиться. А Катюша — этот ангел, посланный Миле небесами в самый критический момент, она-то уж точно приложит все силы к тому, чтобы в семье Смысловых воцарилось счастье, покой, благодать. Это был настоящий, преданный союзник, помощник, опора Милы, на которую можно было надеяться в самые трудные времена.

«Чем я заслужила это?» — спрашивала себя Мила, засыпая.

«За что мне такое счастье?» — пыталась разобраться она уже утром, вдыхая свежий, прохладный воздух и невольно улыбаясь.

Смыслова сладко потянулась, полежала еще пару минут и, быстро поднявшись с кровати, направилась на кухню. Там было холодно. Закрыв форточку, Мила зажгла две конфорки на плите, включила электрический чайник и, взглянув на часы, помчалась в ванную. Она уже опаздывала. Это было не в ее правилах. Все привыкли к тому, что она крайне пунктуальна, дорожит временем и умеет с ним обращаться. Да, она не отступит от своих правил, но только в том, что касается этого. В остальном всем придется привыкнуть к новой Миле Смысловой. Ей и самой придется сделать это. Она готова к переменам. Жаль только, что столько лет потрачено на бессмысленную суету. Ничего, она все исправит, все наверстает…