Суета сует, стр. 56

— Мила?

— Да?

— Разговаривать так долго по телефону — неприлично, — голос Максима звучал уверенно.

Мила опешила. Если он таким образом хочет показать, что с него довольно общения пожалуйста, но она обязана ответить ему какой-нибудь колкостью. Вот нахал! Сейчас она выдаст ему что-то, что он надолго запомнит. Мила вскипала, но, к счастью, не успела сказать ничего дурного, потому что Максим не закончил свою мысль.

— Так вот, я хотел предложить тебе встретиться и поговорить тет-а-тет. Кажется, мы давно не ходили в наше любимое кафе. Помнишь, в то, где мы встречались до свадьбы?

— Помню, — Мила замерла.

— Правда, сейчас там все очень изменилось, но все же это наше место.

— Макс, это что — свидание? Я не хожу на свидания.

— Хорошо, назовем это как угодно, только не свиданием. Как ты на это смотришь?

— Думаешь, нам есть о чем говорить? — Мила не хотела показать, насколько ей приятно его предложение.

— Уверен, — беря инициативу в свои руки, Максим почувствовал небывалый эмоциональный подъем. Сейчас он был готов на любой самый отчаянный поступок. Ему было не пятьдесят — двадцать, и единственным желанием, которое занимало его, стало желание вернуть все на круги своя. — Так что ты скажешь?

Он столько дней доказывал самому себе, что все получится. Дни складывались в месяцы, прошел почти год. Еще немного и наступит январь — месяц, который обычно приносил столько радости. А теперь он воспринимался Максимом как месяц начала разлуки. Он не говорил «развода», потому что ни одна бумажка, ни один штамп не могли отнять у него право оставаться мужем Милы Смысловой. Да, он проявил слабость. Обычную человеческую слабость, страх перед одиночеством и не выдержал тяжести обиды, тоски, горечи расставания. Именно они привели его в дом Ирины. Он не знал, что его появления там ждали столько лет, возлагая большие надежды на их общее будущее. Максим корил себя за то, что все сложилось именно так. Но ведь Ирина все чувствовала. Она — умная, опытная женщина. Ей не семнадцать, и она понимала, что прошлое не отпускает того, кто волей случая оказался рядом.

Максим решил, что прервать отношения с Ириной — это честнее. Ему было стыдно, невмоготу обманывать ее и себя, дарить ей надежду. Нет, он не собирался строить новую семью, никогда не решится завести еще одного ребенка. Он нашел в себе мужество честно признаться в этом. Ему не нужна новая семья. Благодарность, которую он испытывал к Ирине, выразилась в том, что он как можно тщательнее подбирал слова в свой последний приезд. Она спокойно слушала его в тот вечер, словно давно была готова к такой развязке. Последнее время он вел себя по-свински, заставляя ее ждать, пребывать в неведении, мучиться от сознания того, что все рушится. Эта затянувшаяся пытка должна была закончиться. Смыслов решился на объяснение. Максим запомнил, как Ирина после того, как он замолчал, улыбнулась, взъерошила белокурые волосы и хлопнула его по плечу:

— Да что ж ты так расстроился, мужик? Сказал правду в глаза и скукожился, — она рассмеялась, стараясь не показывать, что творится у нее внутри. — Я ведь не в претензии и благодарна тебе за то, что ты был рядом ровно столько, сколько нам было суждено. Не стану скрывать, что я надеялась на большее. Но… Насильно мил не будешь, а насчет рая в шалаше — это бред для романтических девушек лет шестнадцати. Мне было хорошо, а теперь уходи и не вздумай отворачиваться, когда мы встретимся где-нибудь.

— Я и не думал делать вид, что мы не знаем друг друга. Что за мысли?

— Конечно, ты не из тех, кто сначала делит постель, а потом стыдится этого, — перестав улыбаться, сказала Хмелевская. Ее синие глаза потемнели, повлажнели. — А я не из тех, кто распространяется о своих приключениях направо и налево. У меня была одна подруга, которой я могла сказать все. Сейчас мы давно в ссоре. Так что не переживай, от меня она ничего не узнает.

— Ира, я…

— Даже если нам с ней суждено будет помириться, от меня она ничего не узнает. А наша молодежь, кажется, тоже умеет держать язык за зубами. Дерзай. Я ведь знаю, ты не уходишь от меня. Тебя и не было никогда рядом по-настоящему. Ты всегда оставался с ней, со своей неповторимой и прекрасной Милой. И любишь ты только ее.

— Люблю, — тихо признался Смыслов, понимая, что его признание доставляет Ирине страдание.

— И как же это у нее так получилось? Идеальный муж, прекрасный ребенок, любимая работа, скоро внук родится, мать которого ее обожает. Мила умеет делать так, чтобы жизнь без нее казалась лишенной смысла! — Ирина всплеснула руками. — Мне никогда так не везло. Я ей завидую, всегда завидовала, но зачем я тебе об этом говорю?

— Мы останемся друзьями. Такими, какими были раньше.

— Нет, Макс. Только не друзьями. И как раньше уже не будет, потому что были эти месяцы, когда я надеялась начать с тобой новую жизнь. Нет тебя, нет надежды, не может быть ничего, как раньше. Все будет по-другому. Я ведь сумасбродная — могу и из города уехать. Меня не держит ни работа, ни деньги. Ни семьи, ни детей. С матерью по телефону три раза в год разговариваю.

— Прости, я принес тебе новую боль, — Максим поцеловал Ирине руку.

— Ну, не казни себя. Разве можно обидеть такую сильную женщину, как я? Это смешно. Я давно смотрю на жизнь с точки зрения философа. Все пройдет… Соломон мой самый первый советчик и пример. Ты оставляешь меня в его надежных руках…

— Извини. Ты очень хорошая, и ты обязательно встретишь того, кто предназначен судьбой именно для тебя.

— Все, Максим Сергеевич. Долгое прощание выматывает.

— Пока, — Максим спускался по лестнице, а Ирина стояла в дверном проеме и молча смотрела ему вслед. А потом резко, но бесшумно закрыла за собой дверь. Никто не увидел, как она села на пол в коридоре, обхватила голову руками и долго плакала, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Никто не услышал, как она причитала, называя себя неудачницей, никчемной, которой никогда не придется испытать обычного человеческого счастья.

— Слишком долго я порхала, — всхлипывая, тихо сказала Ирина. — Мое время ушло. Ушло, а я и не заметила…

Смыслов чувствовал себя отвратительно после разговора с Ириной. Он вышел из подъезда и, подняв голову, долго стоял, ожидая увидеть ее силуэт в окне. Почему-то он был уверен, что она обязательно подойдет к окну, как делала это всегда, провожая его на работу. Но занавеска оставалась нетронутой, никакого движения, а вскоре в комнате погас свет.

— Спокойной ночи, — прошептал Смыслов, почему-то испытав облегчение. Ему было тяжело, но не настолько, чтобы он не мог думать о будущем. В нем снова должна появиться Мила, и это наполняло Смыслова надеждой.

Максим сел в машину и, положив руки на руль, склонил на них голову. Ему снова предстояло ехать в пустой дом, где было сыро и холодно. Он ночевал там вчера, но не соизволил даже разжечь камин. Ему было безразлично отсутствие уюта, тепла. Какая, к черту, разница, когда в душе такой беспорядок. Поездка по вечернему городу, загородной трассе навевала на Максима грусть. Он вдруг представил себе, как в это позднее время возвращается с работы Мила, и чуть было не позволил себе явиться к ней вот так, вдруг. Заодно и проверил бы правильность своих предположений. Максим не допускал и мысли, что в жизни Милы за этот год мог появиться другой мужчина. Она не из тех, кто легко заводит романы, не из тех, кто бросается в крайность, боясь одиночества. Она будет думать, и, кто знает, быть может, разберется в том, что было хорошо, а что ошибкой в ее прошлом. Мила всегда любит все раскладывать по полочкам. Кажется, в последнее время ей никто не мешал делать это. Максим надеялся, что для него все еще есть место в настоящем Милы, а там, быть может… Смыслов боялся загадывать.

Единственным человеком, с которым он мог начистоту говорить о своих проблемах, была Катя. Из разговоров с ней он понял, что Мила скучает по нему, и ему было без нее невмоготу. Да, работа отвлекала, но, возвращаясь на дачу, бродя в одиночестве по огромному дому, Максим чувствовал, что и это, казавшееся ему райским, местечко утратило былую привлекательность. Ему уже не было здесь уютно, как прежде, когда так редко удавалось выбраться сюда вместе с Милой. Даже ее ворчание, что это отдых не для нее, сейчас вспоминалось не с раздражением, а с улыбкой. Максим с удовольствием, небывалой теплотой вспоминал даже все резкости в свой адрес, на которые была так щедра Мила. Время настойчиво выбрасывало из памяти негативное, совершенно изменяя смысл происходившего. Теперь ссоры, обиды, молчанки не казались такими уж разрушительными. Это была жизнь, в которой Максим был счастлив, был на своем месте. Несмотря на парадоксальность, его тянуло в прошлое. Мысленно он столько раз проигрывал ситуацию, когда осмелеет и наберет номер телефона Милы. Сначала он боялся, что она не захочет с ним говорить, а потом — того, что трубку снимет не она, а какой-то мужчина. Нет, она не сможет так быстро все забыть и приблизить к себе другого.