Крымская война. Соратники (СИ), стр. 46

Федя молчал, придавленный бронзовой чеканностью этих строк. Он вспомнил, как приносил присягу - это было на палубе учебного судна Морского Корпуса, на рейде Кронштадта. Небо было низким, свинцово-серым - не то что пронизанная чаячьими криками голубизна над Южной бухтой...

- Нет, присяги вы не нарушаете-с, - продолжал Красницкий. - Есть здесь и Самодержец и Всероссийского престола Наследник, и служба ваша им куда как понадобится-с! А что не Николаю Второму, а Первому - какая-с разница? Может быть, наши действия вообще предотвратят Мировую Войну? Да-да, почему бы и нет-с? Мне случилось побеседовать на эту тему с господином Велесовым - оказывается, в будущем, целая наука есть, называется «альтернативная история». Так он считает, что и не такое возможно-с! Так что, какое уж дезертирство, голубчик...

Федя вздохнул. Ему очень хотелось поверить, но...

- Если вас это успокоит, молодой человек: я, как ваш начальник, даю вам разрешение остаться здесь и служить России. А дальше решать вам-с. А я, простите, откланяюсь, дела-с! Да и вам, как я понимаю-с, пора? Вы уж не расстраивайте барышню, они, знаете ли, ждать не любят-с...

III

ПСКР «Адамант»

15 октября 1854 года

С. Велесов, попаданец

Что-то пусто у нас стало, - посетовал Валентин, отхлебывая из большой кружки. - Неделю назад было не протолкнуться, а теперь, будто разбежались!

- Почему «будто»? - удивился Велесов. - Так и есть, разбежались! Зарин только на сутки вернулся из Николаева, Андрюха у Варны, ухорезы - и те нас покинули, и по ночам к союзничкам ползают, душегубствуют. Треть команды в разгоне!

Он долил из фаянсового чайничка заварки, черной, как смоль, крепчайшей. Чай на «Адаманте» был натуральный, китайский, закупленный на берегу - здесь, слава богу, еще не додумались до пакетиков. Наполнил кружку на две трети, опустил дольку лимона, долил доверху из темной бутылки.

- «Если надзиратель пьет чай - прекратите.» - с ехидцей процитировал Валентин, принципиально не употреблявший спиртного. - «Были сигналы - не чай он там пьет...»

Велесов в ответ оскалился, изобразил губами чмокающе-сосущие звуки, стараясь, чтобы они звучали поотвратнее [15].

- Как есть, вурдалак! - довольно произнес инженер, а Велесов подумал, что Рогачев - вылитый программист Привалов из «Понедельника», и даже внешне он похож на бородатого, нескладного парня с иллюстраций Мигунова. И такой же восторженный идеалист от науки.

К «адмиральскому чаю» Сергей приохотился на «Алмазе». Рецепт этого напитка прост: следует отпивать четверть кружки, после чего каждый раз доливать, и отнюдь не из самовара. Напиток прижился на сторожевике, несмотря на то, что Кременецкий недобро косился на неуставной алкоголь. Но и он сдался, когда фон Эссен презентовал «потомкам» большую корзину, доверху наполненную бутылками с черным ямайским ромом - трофей, взятый на «Фьюриосе». К тому же, никто не собирался скрупулезно следовать традиции: Рогачев теоретически подсчитал, что правильное употребление одной кружки такого «коктейля» требует от пятидесяти до ста итераций типа «отпил-долил», и при этом будет выпито около полутора литров рома. Причем его процентное содержание в кружке подчиняется экспоненциальной зависимости, асимптотически стремясь к ста процентам.

Порядки Российского Императорского флота неотвратимо проникали в кают-компанию ПСКР. Чего стоил, например, подарок Зарина: картина, изображающая «Алмаз», «Владимир» и «Адамант» на севастопольском рейде. Скромная подпись в углу, «И. Айвазовский», говорила сама за себя.

- Кстати, Валь, что там у профа? - спросил старший лейтенант Бабенко. - Слышал, он отказался покидать госпиталь? Интересно, с чего бы?

Командир БЧ-4 редко покидал сторожевик - на нем было поддержание наскоро слепленной радиосети, локаторы, ремонт электроники.

- Да я и сам не понимаю, - лениво отозвался инженер. - Пирогов запретил Груздеву вставать, тот в ответ устроил скандал, а потом успокоился и потребовал меня, с ноутбуком и всеми данными с приборов. С тех пор не отрывается от монитора, а об «Адаманте» и слышать не хочет. Говорит - на борту ему не работается!

- И что, выяснил он что-нибудь? - поинтересовался Андрей. Кружка уже опустела примерно на треть, и он прикидывал: доливать ли ее ромом или смошенничать и обойтись кипятком? Вроде, дела на сегодня закончены, можно расслабиться... Подумал, вздохнул и потянулся к кранику самовара.

- Кое-что выяснил. Обсудили мою концепцию "клапштосса", проф согласился. Вы бы слышали, что он выдал, когда до него дошло, что корабли экспедиции сейчас в 1916-м! Да вот, я записал...

И вытащил из кармана замызганный листок .

- «Вывалились бедолаги в шестнадцатом году, послушали эфир: чего там есть, Эйфелева башня, армейские и корабельные искровые станции? И все морзянкой... Сориентировались, засекли локатором приблудного... да кого угодно, а тот в ответ четырьмя или пятью дюймами! А как иначе - война, по Черному морю «Гебен» шастает, бдительность на высоте!

Ну, значит, пошли в Севастополь или Одессу. И пусть даже не нарвались по дороге на минное поле или подлодку... Встали на рейд под флагом нейтрала, представились, изложили, что знают. А чего, спрашивается, скрывать? Перенос нештатный, дорога назад скорее всего, закрыта. Как результат - весь мир немедленно дуреет от таких новостей, ибо с сохранением гостайны в те времена дела совсем плохи.

Русские либералы ликуют по поводу скорого падения царизма, Ленин в Швейцарии узнаёт о себе много нового.

Сталин начинает искать однофамильца с такой же партийной кличкой и людоедскими наклонностями.

Николай Второй вызывает на ковер шефа жандармов и требует ликвидировать большевиков, как явление. Тот пытается вспомнить, кто это такие, и где их искать. Гессенская муха ищет утешения у старца Григория. Старец, так же узнавший про себя дохрена новостей, апокалиптически вещает из текущего запоя.

Что еще? Президент Вильсон висит на телеграфе, выясняя адекватность посла САСШ в Российской Империи, а в промежутках запивая новости бурбоном. Маршал Петэн, узнав о себе много нового, объявляет, что будет вести войну до подписания капитуляции в Берлине. Но ему не верят.

Вилли Второй, Франц-Иосиф и компания спешно находят одного безвестного, но старательного ефрейтора, и сажают его под замок, а сами принимаются думать горькую думу. Безвестный ефрейтор читая газеты, бьётся челом об стену и орёт, что не делал этого, и вообще он художник.И приходит к выводу, что во всём виноваты американцы и негры.

Король Георг сначала назначает Черчилля премьером в счёт будущих заслуг, а потом сажает за то же самое за решетку, Франклин Рузвельт вкладывает бабки в разработку вакцины от полиомиелита. На политику денег остаётся меньше, но его выносит наверх репутация спасителя детей.

Безвестный лейтенант Де Голль, попав раненым в плен под Верденом, прямо из госпиталя отправляется в уютную камеру, по соседству с упомянутым ефрейтором. Там он узнаёт много нового про себя. Между соседями по застенку завязывается общение, в том числе и на военно-теоретические темы. В плену де Голль читает немецких авторов, узнаёт немало о Германии, и это в дальнейшем очень поможет ему в военной карьере.

Скромный капитан Хидэки Тодзио, начальник Третьего полка императорской стражи, пока не уверен, что длинноносые варвары рассказывают страшилки именно про него, но уже насторожился...»

К концу текста Никита скис от смеха; Сергей почти рыдал, то и дело требуя повторять особо понравившиеся фразы. А под конец взял с Валентина клятву отсканить листок и сохранить - как редкий случай пророчества, легко поддающегося проверке.

Успокоились, допили чай. Велесов и старлей уполовинили-таки бутылку рома, и разговор перешел на другое. Никита припомнил, что не далее, как сегодня утром генерал Фомченко связался с «Адамантом» и долго беседовал с командиром. О чем шел разговор - старлей не знал, Кременецкий выгнал его из радиорубки, но после сеанса связи выглядел задумчивым. И отдал боцману приказ: отправить на берег все имущество генерала.