Крымская война. Соратники (СИ), стр. 45

II

Севастополь

15 октября 1884 года

мичман Красницкий.

- Не возьму в толк, батенька, как вы решились оставить работы в самый разгар-с? Неделя до полной готовности, а вы, изволите-с видеть, приехали в Севастополь! Неаккуратно-с!

Ворчливый тон лейтенанта Краснопольского заставил Федю почувствовать себя нерадивым учеником. Вот так преподаватель математики выговаривал ему, гардемарину второго специального класса за невыполненное задание.

Но ведь он уже не гардемарин, верно?

- От Николаева до Севастополя чуть больше трехсот верст, Николай Александрович. - почтительно, но твердо ответил Федя. - «Алмазу» с его боевыми-экономическими пятнадцатью узлами туда-обратно ходу двое суток. Работы идут, мастера в Николаеве толковые. А согласовать проекты по радио никак не получается...

После завершения испытаний минного катера мичман со всем пылом взялся за переделку днестровских и днепровских пароходиков в «минные тараны». Они должны будут атаковать цели цель двумя способами: либо выдвинутыми на шестах тротиловыми зарядами, либо, огибая корабль, подводить под нос или корму мину-крылатку на длинном тросе. Если, конечно, уцелеют к тому моменту под огнем неприятельских пушек.

Сразу выяснилось, что конструкция буксируемых мин-крылаток никуда не годится. То что подходило для винтовых судов, совершенно не годилось для колесных: завихрения воды от гребных колес делали движение снаряда непредсказуемым, и вывести его на позицию для подрыва судна было крайне сложно.

Всплыли и другие проблемы, например, с работой электрозапала. Убив три дня на возню с непокорными устройствами, Федя Красницкий попытался объяснить суть своих затруднений по радио, но ничего не добился. Тогда он насел на командира "Алмаза", капитана первого ранга Зарина - мол, для выполнения задания необходимо срочно отправиться в Севастополь и посмотреть, как там справились с проблемой. А заодно, продемонстрировать первый в России боеготовый минный катер - несомненное достижение!

Катер оказался слишком велик для шлюпочных ростров крейсера; для него соорудили специальные киль-блоки на том месте, где раньше располагались гидропланы. С подъемом-спуском пришлось повозиться, суденышко оказалось куда тяжелее корабельных шлюпок. Зарин хмурился, ворчал, предрекал поломки паровых лебедок и выстрелов. К счастью, обошлось: на палубе хватило места для двух минных катеров, и мичман рассчитывал доставить их к Варне прямо на «Алмазе». Там их перегрузят на «Морского быка» - бывший сухогруз, оборудованный мощными грузовыми стрелами, больше подходит на роль носителя. Пока же крейсер с его изящным яхтенным силуэтом и «клиперским» форштевнем напоминал мичману знаменитый «Великий князь Константин», на котором во время Балканской войны базировались минные катера.

Осмотрев катер, лейтенант Краснопольский сменил гнев на милость. С минами-крылатками и электрозапалами разобрались быстро, для чего пришлось провести полдня в портовых мастерских. И теперь офицеры стояли на ступенях Графской пристани, наслаждаясь неожиданным отдыхом. Собственно, отдыхал только Федя, у лейтенанта же хватало дел: заканчивались работы по оснащению второй флотилии «минных таранов». Но Краснопольский, измученный многодневным напряжением, позволил себе воспользовался подходящим предлогом и немного восстановить силы.

Гички с «Алмаза» Федя у пристани не нашел. На крейсере шла угольная погрузка, аврал: боцмана свирепствовали, гоняя туда-сюда чумазых, похожих на веселых чертей матросов. На стоящей у борта барже-грязнухе наполняли углем рогожные мешки, поднимали на палубу в сетках, по десять-пятнадцать штук. Потом эти мешки опорожняли в угольные ямы и коффердамы. Черная пыль стояла столбом, и Федя знал, что после того, как закончится погрузка, на крейсере объявят новый аврал - чистить, мыть, приводить в порядок. Так что торопиться не было никакого резона. Нет шлюпки - подождем; можно, конечно, нанять какую-нибудь посудинку и добраться-таки до крейсера, но что за радость дышать угольной пылью и шарахаться от струй воды, смывающих за борт вездесущую черную гадость?

До отхода крейсера оставалось часа три. Романтическая привязанность мичмана к добровольной сестре Медицинского госпиталя - то самой Даше Севастопольской! - не были ни для кого секретом, и Краснопольский собирался отпустить юношу к предмету его воздыханий. Но неожиданно они разговорились, благо, тема была самая животрепещущая.

- Слыхал, Николай Александрович, потомки нас обнадежили? Будто бы скоро будем дома?

Лейтенант помолчал. Мысли о возвращении не оставляли его с того момента, как он услышал эту потрясающую новость. И мысли эти наверняка изрядно удивили бы кают-компанейское общество. Очень хотелось с кем-нибудь поделиться с кем-то, и юноша-минер подвернулся как нельзя более кстати.

- Видите ли, Федор Григорьевич... прямо и не знаю, как вам сказать-с. В общем, я не уверен, что хочу возвращаться-с!

В глазах мичмана, не ожидавшего такого признания, мелькнуло недоумение - и сразу сменилось радостью.

- Господин лейте... да Господи, Николай Алексаныч, я ведь то же самое хотел сказать! Видите ли, я...

- Барышня из госпиталя? - улыбнулся Краснопольский. Молодость, понимаю вас. Но ведь это не единственная причина-с?

- Верно, - кивнул мичман. - Мне кажется, что здесь я... нужнее, что ли? Там, дома, мы тоже делали важное дело, но... Сами посудите, мичманов в Севастополе - как блох на барбоске! Вернемся без нашего «Заветного» - спишут на берег, или законопатят на какую-нибудь баржу! А тут...

- Совершен с вами согласен-с. - ответил лейтенант. - Да, здесь мы можем принести куда больше-с пользы. Ведь мы с вами, Федор Григорьевич, знаем и умеем то, о чем тут понятия не имеют-с! Войну эту Россия, похоже, выиграет, а дальше - строительство броненосного флота, выход в океан-с! Неужели мы не поможем-с избежать ошибок, которые кораблестроители и адмиралы наделали в известной нам истории?

- Да-да, конечно, - быстро закивал Федя. - Тараны, низкобортные броненосцы, безбронные крейсера, разнобой в калибрах. И то, что с башенными установками орудий так долго тянули...

- Не сомневаюсь, что вы знакомы с историей кораблестроения. - мягко перебил юношу Краснопольский. - Вы правы-с, и это, и многое другое. Что же, в таком случае, вас останавливает-с?

А про себя подумал, что мучительно жаждет чтобы мичман опроверг его собственные сомнения. И никак не решается признать, что не хочет возвращаться из этого похода без своего корабля, которому суждено сгинуть в пучине времени.

А может, и нет? Привести в порядок миноносец будет непросто, но - как там говорят китайцы? «Путь в тысячу ли начинается с одного шага…»

- Ну, вы же понимаете... - замялся Федя. - Там, у нас, тоже война, а мы присягу давали. Как же можно вот так, взять и остаться? Это ведь будет...

- ...дезертирство? Полно, друг мой, здесь мы служим-с той же России и даже той же династии Романовых. Помните текст присяги?

И лейтенант торжественно произнес:

«Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, перед Святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству Самодержцу Всероссийскому и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови и все к Высокому Его Императорского Величества Самодержавству силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности исполнять.

Его Императорского Величества государства и земель Его врагов телом и кровью, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может...»