Крымская война. Соратники (СИ), стр. 33
- Обратите внимание, ваша светлость. На униформе бойцов закреплены особые бирки, которые дают уникальную засветку в ИК-диапазоне. Аппаратура у нас цифровая, на экране отображаются идентификационные номера...
Брови князя Меньшикова поползли вверх.
- Простите, Николай Антонович, боюсь, я не вполне уловил...
- Хм... мы можем различать их отсюда. Видите цифру «три»? Это главстаршина Мирзоев, позывной «Абрек».
- Вомабт, я Абрек, готов.
-Принято, Абрек. Как пройдут обратно - работаешь.
- Понял, жду.
«Горизонт-Эйр», с которого шла картинка, висел метрах в пятистах над Константиновской батареей, и слабое жужжание его винтов не доносилось до людей внизу. Леха, бессменный оператор БПЛА держал разыгрывающуюся сцену в фокусе камеры.
- Изволите видеть, Ваше Высочество, - шепотом пояснил Фомченко, - Боец с позывным «Абрек» укрылся за караульной будкой. Видите, там брусчатка темнее? Это потому, что она меньше нагрелась за день, в тени стены. А командир группы, его позывной «Вомбат», скрывается в нише возле ворот.
- Чего же этот «Абрек» ждет?
- По двору ходит парный патруль. Сейчас они зашли за угол цейхгауза, но вот-вот появятся снова. Если боец снимет часового сейчас - не успеет утащить тело.
- Тело? Вы что, хотите сказать, он его...
- Нет-нет, что вы, только оглушит. Или усыпит, есть у них спец... особое средство.
Два пятна неторопливо пересекают двор. Часовой возле будки сделал движение, зеленая искорка погасла.
«Ага, спрятал носогрейку в рукав шинели. Значит, все же нельзя...»
Патрульные свернули, подошли к будке, остановились. Постояли секунд тридцать, медленно поползли дальше.
- Абрек, я Вомбат. Что у них там?
- Ничего, вставили пи...лей часовому за курение на посту.
Смешки, прокатившиеся по рубке, стали ответом хмыканью в динамике.
- Ладно, Абрек, жди команды.
- Николай Антонович, вы сказали, что командир группы... как его бишь..?
- «Вомбат», Ваше Высочество. Старший лейтенант Маликов.
- Без титулов, прошу вас. Вы сказали, что он спрятался, верно? Тогда как он узнал, что патруль остановился возле будки?
- У него в комплекте аппаратуры связи есть небольшой монитор, ваше... Николай Николаич. «Вомбат» видит то же, что и мы. И может попросить оператора осмотреть камерой любой участок.
- Абрек, по щелчку. Князь, Любер, готовность пять, два щелчка.
- Принято, Абрек.
- Принято, Любер.
- «Князь» - это прапорщик Лобанов-Ростовкий? - негромко осведомился Николай Николаевич.
- Так точно, он. Он тренировался вместе с группой и вот, сами видите - действует вполне уверенно.
Щелк...
Сжавшаяся в комок фигура распрямилась, метнулась, огибая будку, столкнулась с первой. Ярко-зеленая точка отлетела в сторону, раскидав крошечные искорки.
«Трубку уронил...»
Фигура медленно попятилась в серо-зеленую тень.
«Утаскивает часового...»
Щелк-щелк...
Изображение скачком сместилось, крутанулось, и Андрей успел увидеть лишь конец движения - две бледно-зеленые кляксы рухнули с козырька каземата на патрульных. Короткое мельтешение, и бойцы уже волокут тела через двор.
- Абрек, чисто.
- Любер, чисто.
- Так, разобрались по окнам. На счет «ноль» - заходим.
- Готовятся штурмовать домик коменданта, - пояснил генерал, указывая на строение посреди крепостного двора. - На этом учение заканчивается. В кабинете - проинструктированный офицер, он проследит, чтобы не было недоразумений.
- Вы хотите сказать, Николай Антонович, что часовые не знали, что нападение учебное? Но они же могли...
- Три, два, один, ПОШЛИ!
Экран озарился строенным сполохом, в нем утонули силуэты притаившихся у окон спецназовцев.
- Ну вот и все, господа. - Фомченко снял фуражку и принялся протирать лоб носовым платком. - Больше смотреть не на что. Подождем рапорта командира группы.
Что же это за балаган такой удумали? - кипятился артиллерийский полковник, начальник Константиновской батареи. - Нет, чтобы по-людски сказать: «так мол, и так, Петр Васильич, учения!» Я бы солдатиков упредил, чтобы остереглись, да снял бы от греха караулы. А то – налетели, как абреки, арнауты дикие! Нижним чинам морды понабивали, капралу Ерофееву два зуба выхлестали! А ежели бы кого тесаком пырнули - кому отвечать за душегубство? Мне!
Стоявший с краю спецназовец с трудом сдержал улыбку. Да, подумал Андрей, при всем уважении к храбрости севастопольцев, опасения эти беспочвенны. Часовые на батарее не то, что за тесак схватиться - охнуть не успели. Пострадавшему капралу Ерофееву офицеры по собственному почину компенсировали понесенный ущерб - кто по два, кто по три рубля. А командир спецназовцев одарил безвинно пострадавшего фляжкой с коньяком.
- Вы не новичок в армии, господин полковник, - ответил Николай Николаевич. - Должны понимать, что бойцам надо поупражняться, как незаметно проникать во вражий стан. Уж ваша-то батарея охраняется получше, чем французский лагерь!
Артиллерист насупился, но промолчал - не того полета птица, чтобы спорить с Великим князем. Августейшие особы нечасто навещают Крым, время ливадийских дач еще не наступило.
Андрей посмотрел на вытянувшегося в струнку бойца. Остальные выстроились вдоль стенки и старательно изображали из себя статуи, лишь черно-зеленые разводы на физиономиях портили торжественность момента.
- Хвалю, старлей, группа с заданием справилась. - сказал Фомченко. - Вот, Николай Николаевич, так они и будут действовать. Возьмут «объект» и доставят к месту эвакуации. Если группу обнаружат - командир может вызвать артиллерийскую поддержку. «Алмаз» будет стоять в трех милях от берега, если надо - сразу, накроет любую цель.
- А как они узнают, куда стрелять? - удивился Николай Николаевич. - Ах да, я забыл, этот ваш самолетающий механизм...
-Целеуказание будет с беспилотника - подтвердил генерал. - Главная задача группы - доставить пленного живым. А здесь мы с ним поговорим, долго и вдумчиво.
- Я вот чего не понимаю, Николай Антонович. А почему вы так уверены, что захваченный офицер станет отвечать на вопросы? Он может отказаться с вами говорить, и тогда все это, простите, псу под хвост!
Сзади раздался смешок. Фомченко обернулся - огромный, весь увешанный снаряжением, спецназовец откровенно ухмылялся.
Смир-рна, старшина! - взревел генерал. - Вы что себе позволяете?
- Нет-нет, погодите, - остановил Великий князь. - А ну-ка, молодец, что тебя развеселило?
- Так товари... простите, не знаю вашего звания... куда ж он денется? И не такие говорили!
- Вы что, намекаете, что силой заставите пленного отвечать? - недоуменно нахмурился императорский сын. - Но это, простите, гадко - принуждать пленного офицера!
Фомченко за спиной Николая Николаевича делал выразительные жесты.
«Надо выручать ребят, - подумал Андрей, - Незачем этому чистоплюю вникать в наши... хм... методы. Еще запретит вылазку, с него станется...
Он нащупал в кармане переговорник, крутанул ручку, выставляя на предельную громкость, отжал тангенту. В динамике захрипело, забулькало. Николай Николаевич обернулся.
- В чем дело, майор?
- Простите, господа, - со всей возможной деликатностью вмешался Андрей, - но нам пора. Надо обговорить действия с командирами кораблей. А группа пусть готовится. Выход назначен на пять пополудни, так что времени в обрез. Вы, Ваше Высочество, кажется, собирались осмотреть орудие «Адаманта»?
- Разрешите идти, тащ генерал? - бодро рявкнул старший лейтенант Маликов. Фомченко вопросительно взглянул на Великого князя. Тот слабо махнул рукой, и спецназовцы один за другим выскочили из разоренной комнатенки. Сразу стало свободнее.
- А Ерофеичу передайте мои извинения полковник, - сказал Николай Николаевич, выкладывая на стол четыре золотых полуимпериала. - Вот, за каждый выбитый зуб по пяти рублев. И еще два - остальным караульным, пусть сегодня водки выпьют. И каждого от меня лично поблагодарите за службу!