Крымская война. Соратники (СИ), стр. 29

Остальное вооружение искалеченного миноносца переставили на «Владимир», и теперь флагман Бутакова, кроме собственной артиллерии (два 10-дюймовых, три 68-фунтовых, четыре 24-фунтовых пушко-карронады, две 24-фунтовых карронады) нес две 75-ти миллиметровых пушки Канэ и пулемет. Работы велись «ударными темпами», как говорили гости из XXI-го века. Если бы не их электрический инструмент, переносные сварочные аппараты и прочие приспособления, облегчавшие работу, ни за что не удалось бы уложиться в два дня. Зато теперь «Максим» стоял на боевом марсе грот-мачты, откуда он гарантированно доставал шканцы и опер-деки высокобортных линейных кораблей.

Кроме пулемета, на марсы подняли прожектора с «Заветного» - отряд готовили к ночному бою. Бутаков разделил корабли на две группы: в первую вошел «Владимир», наспех отремонтированный «Громоносец» и «Крым», во вторую - «Морской бык», «Бессарабия» и трофейный «Вобан». Имея нарезные орудия, прожектора и радиосвязь, капитан-лейтенант получал два могучих кулака, способных сокрушить любое сопротивление. Глазами отряда служили гидропланы с «Херсонеса».

Фон Эссен помнил дискуссии по поводу состава крейсерского отряда. Корнилов настаивал на том, чтобы вместе с пароходофрегатами Бутакова к турецким берегам направился «Алмаз» или «Адамант» - вице-адмирал хотел иметь козырь, способный побить любую ставку Королевского флота. Но Велесов, Зарин и генерал Фомченко твердо стояли на своем: «Адамант» нужен для связи и разведки, «Алмаз» же - резерв, к которому следует прибегнуть лишь в крайнем случае. Да, неприятельская эскадра ослаблена, но ведь и и Черноморский флот тоже понес серьезные потери! Неизвестно, какую шутку спосбен выкинуть преемник Гамелена, граф Буа-Вильомэз, имеющий репутацию одного из лучших командиров французского флота, а «Алмаз», если что, в одиночку способен переломить ход любого сражения.

IV

Севастополь, Морское собрание

1 октября 1854 г.

Сергей Велесов, попаданец

Великий князь прибыл на совещание прямо из-под осажденной Евпатории. Прибыл с ветерком - Эссен лично доставил его на гидроплане. Особой спешки не было, хороший кавалерист мог покрыть это расстояние меньше, чем за сутки верхом, меняя лошадей. Но мы уже договорились о том, как будем обрабатывать Великого князя, и полет входил в программу первым пунктом.

От Графской пристани, куда летающая лодка подрулила с шиком, вызвав бурю восхищения зевак, до Морского собрания ехали в экипаже. Умница Лобанов-Ростовский побеспокоился обо всем заранее: пассажира извлекли из кабины два дюжих матроса и усадили в пролетку, не дав прохожим заметить блуждающий взгляд и необычно бледную физиономию царского отпрыска. И в здание Морского собрания Николай Николаевич вступил своими ногами - правда, колени его слегка подгибались, а в движениях угадывалась некоторая судорожность. Добравшись до библиотеки, он рухнул в кресло и обеими руками вцепился в большую кружку с крепчайшим чаем. На рюмку коньяка даже не взглянул. Адъютанты, ожидавшие патрона здесь, недоуменно переглянулись: Великий князь, обычно скрупулезно следующий лейб-гвардейскому этикету, не только не отстегнул палаш, но даже не снял кожаный летный шлем - только очки-консервы сдвинул на лоб.

Я усмехнулся - уголком рта, чтобы никто, упаси бог, не заметил. Вид у Николая Николаевича был непередаваемый.

- Болтало на подлете к городу, - шепнул подошедший Эссен. - Он, бедняга, уж как крепился, а все одно не выдержал, два раза за борт травил.

Как бы наша затея не обернулась своей противоположностью, забеспокоился я. Измученный перелетом Великий князь может воспылать недоверием к технике во всех ее появлениях...

Опасался я зря. Отличная физическая форма и опыт морских путешествий сделали свое дело: после двух кружек чая и легкого завтрака, состоящего из омлета с зеленью (от жаркого августейший гость отказался с подозрительной поспешностью), совещание началось.

Все уже были в курсе последних новостей: радио доставило их куда быстрее гидроплана. Французский сержант, сдавшийся ночью казачьему разъезду, в числе прочего, поведал, что лорд Раглан, держит при себе каких-то загадочных штатских. В лагере ходят слухи, что эти двое бежали из Севастополя на захваченной крылатой лодке, и теперь их допрашивают, чтобы найти способ бороться с воздушной угрозой.

Первым слово взял князь Меньшиков:

- Это неприятное известие, господа. Ваши корабли сами по себе большая сила, но они стократ важнее, как средство, сдерживающее наших врагов! Признаться, я не был согласен с его высокопревосходительством (кивок в сторону Фомченко, на который тот ответил сдержанным полупоклоном), и господином Велесовым (это уже мне, но без прежнего пиетета), когда они советовали пореже применять артиллерию новых кораблей. Вынужден признать: вы, были правы. Неприятель всего несколько раз сталкивался с ее мощью и возможностями летательных машин, мало что о них знает и наверняка преувеличивают опасность! Но теперь есть кому подробно все разъяснить...

- Вот именно!- Николай Николаевич пришел в себя и успел избавиться от палаша и пилотских аксессуаров. Естественный цвет лица сменил прежний зеленоватый оттенок, и Великий князь вновь чувствовал себя уверенно. - Эти двое могут спутать нам расчеты. Я слыхал об одной карточной игре, весьма популярной в Североамериканских Штатах. Там есть понятие «блеф» - это когда игрок делает вид, что у него на руках выигрышная комбинация и поднимает ставки, вынуждая партнеров бросить карты. Но это лишь в том случае, если никто не знает, что у него на самом деле. Стоит правде открыться - блефу конец. Противник сумел заглянуть в наши карты, и если он сделает правильные выводы...

- Это не так-то легко госпо.. простите, Ваше Высочество! - непочтительно встрял Фомченко. - Чтобы составить внятную картину, англичанам придется долго допрашивать Фибиха, а потом проанализировать полученные сведения. Тем более, он, кажется, ранен?

- И все равно, слишком большой риск. - покачал головой Николай Николаевич. - Я думаю, надо как можно быстрее покончить с плацдармом, пока беглецов не вывезли в Варну. Сейчас неприятель не представляет себе наших истинных возможностей, а значит, многократно их преувеличат. Но стоит вашему доктору подробно все рассказать... он ведь хорошо осведомлен, не так ли?

- Так. - кивнул командир «Алмаза». Он присутствовал на совещании вместе с Кременецким и командиром искалеченного миноносца. - Фибих, хоть и штафирка, клистирная трубка, - извините, Ваше Высочество, вырвалось, - а на «Алмазе» прослужил больше года. К тому же он сам авиатор, в технике разбирается. Об «Адаманте» и ваших хитрых штучках не знает, но все, что касается наших кораблей - изложит в деталях, не сомневайтесь!

- Вы позволите мне высказать некоторые соображения, господа?

Голос капитана второго ранга Кременецкого был, как всегда, сух и невыразителен. На общих с севастопольцами и алмазовцами совещаниях он предпочитал отмалчиваться, вступая в разговор, только когда дело касалось «Адаманта». Вопросы стратегии и, тем более, политики наш кап-два охотно спихнул на Фомченко.

- Если я правильно понял, вы, Ваше...м-м-м.. Высочество, предлагаете скорее штурмовать плацдарм, чтобы не допустить утечки сведений?

Великий князь согласно наклонил голову.

_ Я предлагаю не столь радикальный вариант. На «Адаманте» есть группа ОМРП СпН Черноморского флота. Это отдельный морской разведывательный пункт специального назначения, особое подразделение для проведения разведки и диверсий в. Всего - десять человек; правда, пятеро сейчас выполняют специальное задание, но остальные на борту. Предлагаю использовать их по прямому назначению.

- Точно! - воскликнул Фомченко. Мне показалось, что он едва не хлопнул себя по лбу на самый плебейский манер. - Эх, жаль, Белых нет... кто там у тебя ими командует?

- Старший лейтенант Маликов. - ответил Кременецкий. - Отличный офицер, самые лучшие характеристики...