Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 40
– Ага… Хорошо, – кивнула я и протянула дочери ее курточку. Она сердито сложила руки на груди.
Саммер не собиралась никуда идти, пока я не извинюсь. И извиниться следовало убедительно.
– Это замечательно! – принялась я восторгаться. – Лучшее из всего, что ты делала!
Она наконец кивнула и послушно протянула руки за курточкой. Дождь на улице уже превратился в ледяную, почти горизонтальную пелену. Когда мы добрались до машины, нас обеих можно было выжимать.
– Доздик, – заметила Саммер со своего сиденья за моей спиной.
– И нешуточный, – согласилась я, промокая волосы пачкой бумажных салфеток, прежде чем завести машину.
Я как раз выруливала с парковки, когда Саммер завопила:
– Подозди! Надо велнуться!
Я ударила по тормозам и обернулась к ней.
– О чем ты говоришь? Вернуться? Зачем?
– Моя валезка с медведиками! – воскликнула она, размахивая у меня перед носом одинокой правой варежкой «с медведиками». – У меня валезка потелялась. Навелно, я оставила ее в садике!
– О, ради всего святого… Погоди минутку, – пробормотала я, подруливая к тротуару. Остановившись, я перегнулась через сиденье и отстегнула ее ремень безопасности. – Посмотри в кармашках.
– Я смотлела! – с подвыванием возразила Саммер. – Ее там нет! – и она вывернула оба кармана наизнанку, чтобы продемонстрировать мне отсутствие варежки.
– Привстань, – вздохнула я. – Может быть, ты на ней сидишь.
Она послушно приподнялась. Никаких варежек. Мы проверили все вокруг, заглянули под сиденья и на коврики под ногами. Ничего.
– Видис! – вскричала Саммер. – Мы долзны велнуться!
– Нет! Может быть, она осталась снаружи, рядом с тротуаром.
Я открыла дверцу и высунулась наружу. Ниагарский водопад с шумом обрушился на то, что осталось от моей прически. Никакой варежки.
– Ну все! – произнесла я тоном, не допускающим возражений. – У тебя дома три пары варежек! А теперь полезай обратно в кресло, чтобы я могла тебя пристегнуть.
– Я хочу мою лучшую варезку с медведиками!
– Ну а я хочу неделю отпуска на Ямайке.
Размышления об этом заставили ее на пару минут умолкнуть, а я смогла направить машину к дому.
Но спустя эту пару минут я услышала:
– Мне нузна моя валезка!
Глядя на расстроенное личико Саммер, отражавшееся в зеркальце заднего вида, я сказала:
– Ты дала это понять предельно ясно. А теперь забудь об этом. Пожалуйста.
Сощурив глаза, она пробормотала себе под нос что-то сердитое.
– Что ты сказала?
– Я говолю, – пробурчала она, надувшись, – я тогда поплосу Иисуса. Иисус достанет мне мою валезку.
Закатив глаза, я ответила:
– Иисус НЕ будет доставать тебе варежку. Он занят более важными вещами.
– Нет, достанет, – твердо возразила она.
Приехав наконец домой и поставив машину в гараж, мы вошли в дом. Я сказала Саммер:
– Мне нужно еще много чего сделать, пока будет готов ужин. Пойди поиграй в своей комнате, дорогая.
Я развесила в прачечной наши куртки и пошла в кухню, чтобы перемыть тарелки, стоявшие в раковине. И тут вспомнила, что надо принести почту – она осталась снаружи, под дождем! Застонав, я снова натянула мокрую куртку и, раздраженно топая, пошла по коридору к входной двери. Саммер от меня не отставала.
Приоткрыв дверь, я с надеждой вгляделась в пелену дождя, ища хоть один клочок голубого неба. В отдалении грянул гром.
– Ой, да заткнись ты уже! – пробормотала я и приготовилась к спринту до почтового ящика.
Не успела я сделать и шага, как Саммер взвизгнула.
– Ну что еще? – простонала я, разворачиваясь к ней.
– Я зе тебе говолила!
– «Говолила» – что?
Она, улыбаясь, указала наружу.
Я повернулась и, проследив взглядом за ее указательным пальчиком, посмотрела на порог.
Там, на коврике, лежала варежка с мишками. Левая варежка с мишками.
Я недоверчиво моргнула. Мой разум силился осмыслить то, что я видела.
Что? Как? Здравый смысл пытался найти резоны: должно быть, дочка уронила ее, когда мы выходили утром из дома… Но нет, мы же шли через гараж. Мало того, мы не пользовались главным входом больше недели.
Пораженная, я повернулась и уставилась на сияющее личико Саммер.
– Я говолила тебе, что Иисус мне ее достанет! – лучилась она улыбкой.
Подхватив дочь на руки, я прошептала:
– Да, ты говорила, милая. Ты действительно говорила.
Крепко обнимая ее, я была вне себя от благоговения перед нашим Богом, который сотворил такое чудо для малышки просто потому, что она оказалась крепка в своей вере.
Саммер отстранилась от меня и сказала:
– Спасибо, Иисус! – подобрала варежку и ускакала в свою комнату.
Я подняла глаза к небесам и прошептала:
– Аминь, Господи.
Тина Вагнер-МаттернБегство из ада
Когда я взываю, услышь меня, Боже правды моей! В тесноте Ты давал мне простор. Помилуй меня и услышь молитву мою.
Псалтирь, 4:1– Машина 18, выезжайте по адресу: 1637, Восточная Шестнадцатая авеню. Сообщение о пожаре. Конец связи, 1935.
Кэпа нет. За главного Брэд. Мы с ним ветераны: одиннадцать лет опыта. И Грег на подхвате.
Ехать недалеко. Если там действительно «рабочий» пожар, нам придется справляться самим. Подкрепление неизвестно когда прибудет…
Прибыв на место, я увидел бурый дым над крышей старого двухэтажного дома. Похоже, очаг возгорания был в спальне. Жители заверили нас, что в доме никого нет. Пока Брэд докладывал по рации ситуацию, Грег готовился сражаться с первым в его жизни настоящим пожаром.
Я вошел в дом и поднялся по лестнице, остановившись перед площадкой. Бросил взгляд вдоль коридора: две открытых двери справа и одна закрытая в конце. Дым стелился по полу примерно на треть пути. Я сделал мысленный снимок окружающего пространства.
Брэд, оставшийся у входной двери, был готов войти. Грег все еще нервно прилаживал амуницию. Я увидел в нем себя. Я знал, что когда-нибудь он будет рассказывать об этом дне. В отсутствие Кэпа для обычной подготовки не было времени. Нам нужно было локализовать пожар и сбить пламя. Я взял страховочный шнур, который должен был вывести нас наружу.
– Надевай маску и пошли.
Дым теперь темнел и сгущался всего в футе от пола. Видимость ухудшалась, жар нарастал по мере того, как мы продвигались вперед. На двери в конце коридора не было ручки – что-то таилось за ней… вот-вот прыгнет. Я снял перчатку и прикоснулся к двери. Она была горячей – и очень. Мы слышали, как пожар пожирает дом вокруг нас.
Брэд прокричал:
– Приготовься, сейчас я ее вышибу!
Припав на колено, с Грегом «на буксире», я завопил в ответ:
– Готов, делай!
Сильный пинок приоткрыл дверь. Из нее метнулись яростные языки пламени. Еще один удар – и она распахнулась настежь.
Я наклонился вперед и открыл кран брандспойта на полную мощность. Масса воды должна была подавить пламя, но оно продолжало бушевать, ревя у меня над головой. «Держись и сражайся с этим чудовищем», – сказал я себе. Я сунул голову в пасть дракону, и он уже был готов откусить ее, когда воля к жизни властно овладела мной и я бросился назад.
– Нужно уходить. Выбирайтесь! Выбирайтесь наружу! – командовал я.
Я нащупал брандспойт в дверном проеме. Уши ощущали зной даже сквозь наушники и капюшон, от пронзительного жара перехватывало дыхание. Прыгнув