Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 35

все было в порядке. Я сразу же позвонила ему, и он сказал, что это, скорее всего, нормальное явление, но на всякий случай я записалась на прием во второй половине дня.

Во время обследования врач обнаружил у меня истмико-цервикальную недостаточность. Мне нужно было срочно ложиться в больницу! Ребенка предстояло родить на 17 недель раньше срока. Доктор печально сказал:

– Спасти вашего ребенка невозможно; ему просто слишком рано рождаться.

Меня доставили в больницу и спешно отвезли в палату. Через пару минут приехал мой муж; он держал меня за руку, когда врач сообщил нам, что через четыре месяца мы можем снова попробовать завести ребенка.

После родов нашего малыша сразу забрали в бокс для новорожденных. Он был жив, хотя весил всего 670 г. С прозрачной кожицей, сквозь которую были видны внутренние органы, он мог бы поместиться на моей ладони. Бокс для новорожденных стал домом для нашего маленького сына до 4 июня – даты, когда он должен был родиться по первоначальным подсчетам. А потом мы забрали его домой.

Мы с мужем наблюдали его чудесное развитие каждый день в течение четырех месяцев. Он не просто выжил – он расцветал. Сегодня, 15 лет спустя, ему по-прежнему прекрасно удаются любые дела.

Полагаю, многие сказали бы, что его спасло чудо медицины. Но я думаю, что это Бог спас нас обоих. Он дал мне второй шанс. И я очень ценю подаренные мне драгоценные моменты.

Вероника Шайн

Еще пять минут…

Мать есть мать, самое святое из всех живущих ныне на Земле.

Сэмюэл Тейлор Кольридж

Я посмотрела на часы. Почти четыре – к этому времени я обещала уйти из больницы. Я практически жила в ней с тех пор, как туда доставили нашу малышку. Педиатр впервые услышал шумы в сердце Лизы, когда я привела ее на прием в связи с затяжной простудой.

– Вероятно, ничего серьезного, – уверил меня доктор, – но стоит проконсультироваться в детской больнице.

Через два дня мы с мужем и пятью нашими детьми отправились в Денвер на прием, назначенный Лизе. Мы планировали устроить из этой поездки настоящий праздник – походить по музеям и пообедать в ресторане. Вместо этого мы обедали в больничном кафетерии, ожидая результатов ЭКГ и рентгена грудной клетки. Когда врач позвал нас обратно в свой кабинет, мы узнали, что у Лизы нашли нарушение под названием «открытый артериальный проток».

– До рождения ребенка, – пояснил врач, – кровоток минует его легкие. Когда младенец начинает дышать, этот временный кровеносный сосуд должен закрыться. У Лизы он не закрылся, так что обогащенная кислородом кровь не поступает в ее тело. Ей нужна операция.

Я испугалась, но врач успокоил меня, заверив, что это довольно обычное отклонение.

Лизу положили в больницу, и ее операция была назначена на следующую неделю.

Когда наши друзья узнали о госпитализации Лизы, они повели себя замечательно. Они привозили нам еду и заботились о наших детях. Я каждый вечер уезжала домой, когда Лиза засыпала, а потом возвращалась в больницу в пять утра, чтобы быть там раньше, чем она проснется. Это расписание не лучшим образом сказывалось на других наших малышах. К тому же сегодня у моего мужа, баскетбольного тренера, была игра и он не мог забрать из школы детей перед ужином. Успокаиваемая медсестрами, я согласилась уехать пораньше.

Я снова бросила взгляд на часы. Если я не уеду сейчас, то попаду в пятничную вечернюю пробку.

Я знала, что нужно ехать, но что-то заставляло меня медлить.

Еще пять минут ничего не решат.

В 16:05 я рассудила, что могу спеть Лизе еще пару песенок.

В 16:10 поправила шторы и полила цветы.

В 16:15 наклонилась, чтобы завести для Лизы музыкальную шкатулку. Дочка не очень хорошо выглядела. Губки слегка посинели, дыхание было поверхностным. В панике я нажала кнопку вызова. Подошла санитарка. Она похлопала меня по плечу:

– С вашей малышкой все в порядке. Просто поезжайте домой, позаботьтесь об остальных детях. А мы позаботимся о Лизе.

Я знала, что она ошибается, и бросилась к сестринскому посту.

– Пожалуйста, подойдите! – умоляла я. – С моей малышкой что-то не так.

Одна из сестер взглянула на меня.

– Не волнуйтесь, мы снимали ее жизненно важные показатели меньше часа назад. Все было хорошо. Кто-нибудь из следующей смены снова проверит ее, как только мы закончим отчет. Езжайте домой и не волнуйтесь.

К этому времени я уже была почти в истерике.

– Да помогите же кто-нибудь! – заорала я, мчась по коридорам.

Кабинет кардиолога был сразу за палатами пациентов. Секретарь врача вскочила, пытаясь остановить меня, но я ворвалась в комнату и схватила врача за руку.

– Идемте со мной немедленно, – всхлипывала я. – Никто меня не слушает, а мой ребенок умирает!

– Она неврастеничка, – шепнул врач секретарю, – но я провожу ее обратно.

Я не дала ему «проводить» меня – потащила за собой по коридору.

Один взгляд на безжизненно лежащую малышку – и врач развил бурную деятельность.

Палата мгновенно наполнилась медицинским персоналом. Из угла, куда меня задвинули, я в ужасе слушала обрывки их разговоров: «отказ сердца… немедленная операция… опасная ситуация… она бы наверняка умерла… чудо, что ее состояние обнаружили вовремя…»

Да, это было чудо. Но Бог часто творит чудеса с помощью материнской интуиции.

Эллен Яверник

Над бездной

За то, что он возлюбил Меня, избавлю его; защищу его, потому что он познал имя Мое.

Псалтирь, 91:13–15

Мой друг Стив жил на Восточном побережье, но регулярно приезжал в Миннесоту по делам. Во время одного такого визита он ужинал в греческом ресторане и заметил, что официантка с любопытством на него поглядывает. Он разговорился с ней и узнал, что она родом из маленького городка в Северной Греции.

– Так ведь именно там сейчас мой брат-близнец Том! – воскликнул Стив. – Он ученый из Фулбрайта, изучает православную греческую иконопись.

– Я знаю. Я узнала в вас вашего брата, как только вы вошли, – ответила девушка.

Она только что вернулась из родного города в Греции, где познакомилась с Томом в местном книжном магазине.

Стив верил, что совпадений в жизни не бывает, и спустя пару недель узнал причину своей «случайной» встречи с официанткой-гречанкой. Он уже был дома, на Восточном побережье, когда ему сообщили, что Том получил серьезную травму.

Том шел по полуосыпавшейся малохоженой тропе неподалеку от византийского монастыря на горе Афон. Это был праздник Успения Богородицы в греческой православной церкви. Вдруг тропа, образованная когда-то давно пересохшим водопадом, рассыпалась у него под ногами и он упал с высоты около 150 футов. От удара Том потерял сознание, а когда пришел в себя, увидел повсюду кровь. Из его левой руки торчали кости. Одна нога застряла в колючем кусте, а другая свисала с края утеса.

Как в тумане, он пытался определить, что уберегло его от дальнейшего падения, и осознал, что его голова лежит на покрытом багряной