Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 33
Я наняла переводчика – местного жителя по имени Драгос, – надеясь немного облегчить себе задачу, но все равно это было настоящим испытанием. Драгос говорил на ломаном английском, и я скорее догадывалась, что он говорит, чем понимала его. Мне приходилось сосредоточиваться на каждом слове, и я всегда заставляла его повторять все по два раза и говорить медленнее. Надо отдать ему должное, он был невероятно терпелив со мной.
Дни превращались в недели и сливались в сплошной поток, пока я не нашла Аделу – или, скорее, она нашла меня. Прежде чем стать матерью для этого чудесного ребенка, мне пришлось заполнить тонну разных документов, прорываться через преграды и совершать чудеса изворотливости. Я добивалась приема в посольстве США, встречалась с социальными работниками и переводила одни документы на румынский, а другие на английский… Это заняло целую вечность, и я все время боялась, что что-то пойдет не так. Но все совершилось как по волшебству.
Когда настал день встречи с Радой, родной матерью Аделы, я была сама не своя от волнения. Я получу свою дочь! Я не могла дождаться момента, когда снова возьму Аделу на руки. Я была совершенно уверена, что родная мать Аделы сочтет меня достойной приемной матерью, которая сможет заботиться о ее маленькой дочери и любить ее.
Драгос отступил в сторону, чтобы я могла сосредоточиться на самом важном моменте в своей жизни, принимая мою новую дочь.
Казалось, время остановилось, когда я посмотрела на Раду, а она посмотрела на меня. Сердце едва не выпрыгивало у меня из груди. Я не знала, как мне сказать ей, что все будет хорошо. Она говорила только по-румынски, а я – только по-английски. В этот момент молодая женщина коснулась моей руки, и мое сердце начало таять. Она нежно вложила Аделу в мои объятия, и я приняла свою малышку, омытая волной любви. Она была такой теплой и нежной!.. Я накрыла головку Аделы ладонью, а Рада положила свою ладонь поверх моей.
Она облизнула сухие губы и вполголоса заговорила со мной:
– Вы сможете позаботиться о ней. Я не могу, я слишком молода, – сказала она.
– Мы будем защищать и любить ее всей душой. Пожалуйста, не беспокойтесь, – сказала я, хоть и знала, что она все равно будет беспокоиться.
Женщина тепло улыбнулась.
– Я не буду беспокоиться, потому что вижу по вашим глазам, как сильно вы ее любите. И знаю, вы подарите ей хороший дом.
Мои глаза наполнились слезами, которые неудержимо покатились по лицу.
– Вы вручили мне дар жизни и любви, шанс снова стать мамой. – Тут я всхлипнула, и она тоже не смогла сдержать слез. – Я так горжусь вами, ведь у вас хватило мужества и любви отпустить ее!
Она кивнула, словно соглашаясь с моими словами, и между нами повисло недолгое молчание, пока мы любовались ребенком, которого вдвоем держали на руках.
– Знаете, она ведь очень на вас похожа, такая красавица. Само совершенство. У нее ваши волосы, – сказала я, глядя прямо в темно-карие глаза Рады.
Она вспыхнула, улыбнулась и перевела взгляд на Аделу.
– Вы так добры… – пробормотала она.
В этот момент мы обе смотрели на Аделу. Я положила ладонь ей на животик, и девочка улыбалась нам, словно знала, что это особый момент в нашей жизни. Рада снова накрыла мою руку своей.
– Она уже узнает вас, – начала она. – Она вам улыбается…
– Нет, – возразила я, – она улыбается нам.
Мы обе смотрели на нашу малышку, изучая каждую черту ее крохотного личика. Я знала, что Рада запечатлевает этот образ в своей памяти. Ей предстояло утешаться им долгие годы. Руки Рады постепенно соскальзывали, она молча отступала от нас. Я понимала, что это самые трудные шаги в ее жизни. Ее уход казался нереальным и врезался в мою память навсегда.
Драгос положил руку мне на плечо и заглянул в туго спеленатый сверток в моих объятиях.
– Кажется, вы меня разыграли, – сказал он весело.
Я взглянула на него и прочла эти слова по губам.
– Не понимаю…
– Зачем вы наняли меня переводчиком?
Он продолжил, не давая мне ответить:
– Я наблюдал за вами с Радой. Вы не читали по губам и говорили с ней на отличном румынском. Мне казалось, вы не знаете этого языка.
– Я его действительно не знаю.
– Тогда как же вы на нем говорили?
Никто не мог удивиться этому больше меня самой. Сердце затрепетало у меня в груди.
– Это было чудо.
Барбара Канале со слов Денизы Колтон-Д’АгостиноБольшая посылка
Итак, не бойтесь: я буду питать вас и детей ваших.
Бытие, 50:21Не думаю, что мы с мужем действительно понимали, во что ввязались. Конечно, мы знали, что будет непросто. Мы оба еще учились в колледже, недавно поженились, и наш первый ребенок только что родился. Жизнь была суматошной, денег хватало в обрез, но у нас было более чем достаточно любви, чтобы переносить трудности. Чего еще желать?
Жизнь вскоре дала нам понять, что любовь в тарелки не разложишь, да и детское питание от нее не появляется как по волшебству.
Я беспомощно смотрела на аккуратно выстроившиеся на полке аптеки упаковки с детской смесью. Там были десятки ее разновидностей. Известные бренды, неизвестные, специальные, без сои, без лактозы… Но у всех было нечто общее: они не вписывались в мою ценовую категорию.
Я в сотый раз за утро открыла бумажник – и мне захотелось плакать. У меня было два доллара двадцать три цента. На упаковку смеси не хватит.
Мой милый сыночек спал в покупательской тележке, и в этот момент меня охватила паника. Что делать, когда он проголодается, а мне нечего будет ему дать? Конечно, я могу попросить о помощи маму или свекровь, но они живут далеко и сегодня меня не выручат. Непредвиденный ремонт машины унес все деньги до последнего медяка. И теперь мой ребенок будет голодать.
Я купила вместо смеси четыре упаковки лапши и мрачно гадала, можно ли отнести ее к числу «рекомендованных продуктов для трехмесячного младенца».
Муж ждал в машине. Уложив в детское креслице ребенка, я плюхнулась на пассажирское сиденье.
– Что мы вообще о себе думаем?! – я подавила всхлип. – Нам еле хватает на квартиру, мы едва справляемся с учебой, а теперь не можем даже купить питание для нашего малыша! Мы его недостойны!
Муж взял мою руку и поцеловал; у него самого в глазах стояли слезы.
– Не теряй веры, Эм, – сказал он мне. – Мы знали, что это будет трудно. Я что-нибудь придумаю. Я не позволю нашему ребенку голодать – и Бог этого не позволит.
Тут что-то во мне надломилось. Мой муж вечно ко всему приплетал «веру».