Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 32

открыть дверцу снаружи.

Потом появился какой-то человек, одетый в белое. Он с легкостью открыл дверь и вытащил трех пассажирок одну за другой.

Впервые увидев его, Пегги подумала: «Наверное, он мойщик посуды или повар, раз одет в белое». Когда женщина снова оглянулась, их спаситель уже исчез.

После аварии полицейский, который ехал по встречной по другую сторону бетонного ограждения, сказал Пегги:

– Я был совершенно уверен, что вы перелетите над ограждением и попадете прямо в меня. Но что-то заставило ваш автомобиль развернуться в воздухе.

Прибыли спасатели и в конце концов поставили машину на колеса. Дверцу, которую с такой легкостью открыл человек в белом, снова заклинило.

Какой-то мужчина подошел к моей маме и спросил:

– Что с людьми, которые ехали в этой машине?

– Там ехали мы, – ответила мама.

– Правда? Ничего себе! Я видел аварию и был уверен, что люди не выйдут оттуда живыми.

Спустя пару минут к маме подошел один из медиков и тоже спросил:

– Вы не знаете, куда увезли людей из внедорожника?

– Это мы были в нем, – повторила мама.

Медик недоверчиво покачал головой:

– Никогда не видел, чтобы в такой аварии кто-то уцелел!

Эми подвела итог:

– Это чудо, что все мы живы.

Мало того, что все они выжили, так еще и единственной на троих травмой оказался сломанный палец Пегги.

– Во время всех этих скачков, переворотов и перекатов, – вспоминала потом моя мама, – я ничем не порезалась. Ни одна из купленных вещей на меня не упала. Боже ты мой, да у нас в машине был незакрепленный тесак для рубки мяса! И во время всей этой болтанки я ощущала несомненное присутствие чего-то, что меня держало – и как будто несло на руках, – пока машина не остановилась.

И по сей день она заявляет:

– Я знаю: что бы ни случилось в жизни, Бог держит меня в Своих руках.

Мишель Седас

Дожить до Пасхи

Господи, Боже мой! Я воззвал к Тебе, и Ты исцелил меня.

Псалтирь, 30:2

Моей сестре Сэнди было всего 25 лет, когда у нее появилась одышка и боли в груди. Она много кашляла, но думала, что это просто сильная простуда. Однажды вечером, свалившись на пол от боли, она все-таки решила обратиться к врачу.

– У меня для вас плохие новости, – сказал ей доктор, глядя на ее карту. Молодая женщина, некурящая; она меньше всего была готова услышать его следующие слова: – У вас рак легких. И, похоже, он распространяется.

Сэнди в ужасе подняла на него глаза. Рак легких! Да, ее муж курил, но она за всю свою жизнь ни разу не прикоснулась к сигарете. Однако именно ей был оглашен приговор.

– Только пятнадцати процентам пациентов удается прожить еще пять лет, – продолжал врач. Он рассказал ей о вариантах лечения, потом похлопал по плечу и вышел.

Кто будет воспитывать ее маленького сына, которому всего год от роду?

Как справится с этим ее муж?

Она поехала домой, безучастная ко всему, что ее окружало. «Только пятнадцати процентам пациентов удается прожить еще пять лет» – эти слова повторялись в ее голове, точно мантра. Ей нужно было, не теряя времени, составить план.

Сэнди известила своих подруг и родственников и начала химиотерапию. Иногда после сеансов ее рвало до тех пор, пока внутри ничего не оставалось. Эта пустота мучила ее, и у Сэнди началась депрессия. Она старалась по мере сил справляться с жестокой болью. Муж бросал на нее загнанные взгляды, думая, как будет жить без нее.

Наконец Сэнди решила посоветоваться со своим священником.

– Сэнди, вам нужно взглянуть на вещи шире, – философски сказал он. – Если вас не убьет рак, это может сделать автобус. Наслаждайтесь сегодняшним днем и не беспокойтесь о завтрашнем, ведь он еще не настал.

Сэнди решила, что он, возможно, прав. Когда позволяли силы, она занималась церковной деятельностью, воспитывала сына и общалась с мужем.

Но ее врач был настроен не так оптимистично. После очередного курса обследований он объявил, что рак распространяется еще быстрее.

– Поезжайте домой и составьте завещание, – сказал он. – Похоже, жить вам осталось всего полгода.

Шесть месяцев! Сэнди не могла с этим смириться. Она говорила:

– Я рассчитываю на пасхальное чудо!

«И вообще, почему врачи возомнили себя богами? – задавалась она горьким вопросом. – Только Богу известно, когда кому приходит пора уйти».

Дни летели один за другим, Сэнди ждала весны с еще большим нетерпением, чем обычно. Она сажала луковицы и ухаживала за гиацинтами, когда позволяли силы. Начался обратный отсчет: три недели, потом две… Наконец до Пасхи осталась всего пара дней, и Сэнди пошла к врачу на обследование.

Он провел обычную серию процедур, а потом торопливо вышел из кабинета. Вернулся он с несколькими другими врачами, и они принялись изучать результаты, поглядывая на нее и снова возвращаясь к документам.

Время словно застыло. Моя сестра опасалась худшего. Неужели рак прогрессирует быстрее, чем предполагалось?

– Сэнди, даже не знаю, как вам об этом сказать… – начал врач.

С упавшим сердцем она ждала, пока он закончит речь.

Он тихо продолжил:

– Мы нигде не видим следов рака. Он просто… исчез. У меня нет слов, чтобы назвать это иначе, чем… чудом.

Сэнди в шоке смотрела на врачей. Она не могла поверить своим ушам. Исчез? Исчез?! Ей хотелось помчаться домой и начать звонить всем подряд. Ей нужно было обнять своего сына.

Она подбежала к машине и подняла глаза к небу, которое вдруг стало ярко-голубым. Лениво проплывали пушистые облака. Ее обволакивали запахи и звуки весны.

Пасхальное чудо все же свершилось.

Диана Ганзер

Материнский язык

Итак, пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить.

Исход, 4:12

Мы с моим мужем Ричем решились на усыновление. Мы могли выбирать из множества способов, но один особенно привлекал нас. В местной газете была опубликована статья о наших земляках, которые поехали в Румынию и усыновили там ребенка. Мы задумались, не сделать ли нам то же самое, и переговорили с этими людьми.

Но процесс усыновления был непростым. Румыния находилась далеко, там говорили на другом языке, и мы ничего не знали о международном законодательстве по усыновлению.

Еще больше усложняло дело то, что правительство Румынии всячески затрудняло усыновление для иностранцев, хотя детские дома были переполнены. Сироты почти не получали медицинского обслуживания, а иногда у них не было даже предметов первой необходимости: пищи, одежды, теплой чистой постели… Работники таких домов старались как могли, но этого было недостаточно. Дети страдали.

И все же я отправилась через полмира в крохотную страну, о которой мало что знала. Решиться было легко, потому что я знала, что поступаю правильно. Я полетела в Румынию без мужа: мы не могли позволить себе одновременно взять отпуск. Мне не хотелось покидать его, и я никогда не забуду, как одиноко мне было в самолете, разбегавшемся по взлетной полосе.

Всю дорогу я беспокоилась о том, что увижу, когда доберусь.