Куриный бульон для души: 101 история о чудесах, стр. 26

десяти лет, она спросила, почему мы никогда не ходим в церковь. Мы сидели на кухне, на улице падал редкий снег, и она спросила:

– Ты веришь в Бога?

Ее лучшая подруга каждое воскресенье ходила в церковь, и она тоже хотела туда пойти. Я просто ответила ей, что не верую. Сказала, что когда-то религия была частью моей жизни, что я выросла католичкой, как ее подруга Меган, но много лет назад пережила кризис веры.

Дочь пожала плечами:

– Но ты не будешь против, если я пойду к мессе вместе с Меган и ее родителями в это воскресенье?

Я вздохнула, но согласилась. Кто я такая, чтобы отказывать ей в праве иметь свое отношение к религии?

В течение двух лет еженедельное посещение мессы с Меган и ее родителями стало для моей дочери обязательным ритуалом. По мере того как она все больше и больше узнавала о католической вере, ее желание принадлежать к этой церкви росло. Моя мать планировала крестить ее той весной, и однажды спросила меня, задумывалась ли я о конфирмации. Нет, я не задумывалась, но это сделали мои мать и дочь.

– Подготовка к конфирмации начинается осенью, – сказала мать, – и занятия продлятся весь год. Ей нужна восприемница.

Я знала, что означает «восприемница» в понимании моей матери. Она имела в виду, что я должна ходить на занятия вместе с дочерью.

– Мам, – ответила я, – я знаю, к чему ты клонишь. Ты уже не первый год хочешь вернуть меня в церковь.

Я встала из-за стола.

– Мой ответ – нет! И ты знаешь почему.

Целый час мы спорили, кто виноват.

– Не вини Бога, – настаивала мать. – Бог заботится о тебе, не важно, решишь ты вернуться к Нему или нет.

Наконец, взятая измором, я согласилась.

– Я не возвращаюсь ни в церковь, – предупредила я, – ни к Нему. Но если уж дочери так нужна католическая религия, я буду ходить на занятия вместе с ней.

Моя мать решила, что победила.

– Тебе придется каждую неделю ходить с ней к мессе, – сообщила она. – Восприемница должна быть примером во всем.

Когда наступил сентябрь и листья начали желтеть, мы с дочерью каждое воскресное утро в 10:30 приходили к мессе, а каждый воскресный вечер по полтора часа слушали религиозные наставления. И хотя мое тело находилось на церковной скамье, мои разум и дух неизменно уплывали в иные места.

В Светлое Воскресение мы с матерью и дочерью вместе были на службе, и я наконец встала на колени, чтобы поздороваться с Богом. Мы встали, слушая главу из Евангелия, и сели, когда священник читал проповедь о воскресении Христа. Я не прислушивалась. Я слышала эту историю миллион раз. Я думала – вспоминала о Светлом Воскресении, когда потеряла своего малыша. Я подняла глаза на крест за спиной священника и молча спросила распятого Иисуса, зачем Бог забрал у меня сына. Ответа не было – лишь монотонное бормотание священника.

А потом сзади послышались тихие шаги, и мальчик лет тринадцати подошел и встал в проходе рядом со мной. Я посмотрела на него – и едва не ахнула. Он был почти точной моей копией: темные волосы, зеленые глаза, россыпь светлых веснушек на носу и щеках. Мои глаза наполнились слезами, а он ответил легкой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Все хорошо».

Я взглянула на мать и дочь. По моему лицу потоками струились слезы. Они обе обеспокоенно уставились на меня, но когда я снова повернулась к мальчику, его уже не было.

«Как глупо! – думала я по дороге домой. – Абсурд какой-то!» Я не стала никому рассказывать об этом моменте, а потом и сама о нем забыла.

В мае состоялась конфирмация моей дочери. Наступило лето, и я завела привычку пить утренний кофе на веранде. Обычно дочь по утрам выбегала из дома, целовала меня в щеку, рассказывала о своих планах и отправлялась встречаться с подружками в городе. Но однажды в чудесный июльский день она вышла из дома в пижаме и шлепанцах, со спутанными после сна волосами.

Она уселась на ступени веранды.

– Мне приснился такой странный сон! – начала она. – Мальчик чуть старше меня был в моей комнате, – она потерла заспанные глаза. – Он говорил, что все будет хорошо, что он за мной приглядывает. Сказал, что он мой брат.

Она подняла на меня глаза.

– Он был похож на того мальчика, который стоял в проходе церкви на Пасху. Странно, да? А ты видела того мальчика, мам?

Ее ярко-голубые глаза светились умом и доверчивостью.

– Твой брат, – прошептала я.

В этот момент я поняла, что Бог послал моего сына – и не единожды – найти меня, и я никогда больше не буду потеряна.

Кристен Хоуп

Брат и сестра

Сказал я: кто они, господин мой? И сказал мне Ангел, говоривший со мною: я покажу тебе, кто они.

Захария, 1:9

Мы с моей сестрой Мишель были в восторге от того, что обе одновременно беременны вторыми детьми. Рожать нам предстояло с промежутком всего в шесть недель. Мой сын Блейк родился на семь недель раньше срока и был совершенно здоров. Моя сестра родила чудесную дочку Кеннеди, которая, увы, не выжила.

Это было самое печальное событие в жизни нашей семьи. Мишель тяжело и медленно приходила в себя.

Блейку было четыре месяца, когда Кеннеди умерла. Всякий раз, заходя в детскую в доме моей сестры, он подходил к определенному месту, смеялся, лепетал и показывал пальчиком. Мы думали, что, наверное, это Кеннеди приходит с ним играть.

Потом Мишель и ее муж переехали в другой дом. Там Блейк уже не видел свою двоюродную сестру и не разговаривал с ней, как раньше. Меня это немного опечалило.

Но однажды вечером, когда Блейку было около двух с половиной лет, мы с ним сидели одни в гостиной, и я укачивала его перед сном. Он вдруг резко сел в кроватке и принялся махать рукой, глядя на стену, смеяться и болтать. Он явно обращался не ко мне, и я снова уложила его. Но Блейк вскочил и побежал к тому месту, на котором был сосредоточен его взгляд.

– Блейк, с кем ты разговариваешь?

– С малышкой, – сказал он и продолжал лепетать.

Потом, взволнованный, вернулся ко мне.

– Мамочка, видишь ту малышку? Видишь? Вон там!

Он словно встретил давно потерянного друга.

Я спросила:

– А как ее зовут?

– Малышка Кенни.

Моя кожа покрылась мурашками. Я подумала, что, должно быть, неправильно поняла его или услышала в словах сына то, во что мне хотелось верить.

Я задала этот вопрос трижды, и все время он давал мне один и тот же ответ: «Малышка Кенни».

И тогда я поняла, что она здесь, в нашем доме, играет с нашим сыном. Я наблюдала за Блейком сквозь слезы, благодаря Бога за то, что он послал Кеннеди побыть с нами. Мне не хотелось, чтобы