Всадник для дракона, стр. 35

Сай прищурился, изучая меня, как диковинное насекомое, а потом едва заметно улыбнулся.

— Такой ты мне нравишься больше. Уговор?

— Уговор, — со вздохом согласилась я. А что делать? «Эрья» мне необходимо как воздух, и пусть лучше Сай, чем никто. В последние дни лорд Эреной мной почти не занимался, так что в чем-то инкуб прав. Но как и когда я буду его кормить и как мое присутствие перенесет второй инкуб, которому тоже придется чем-то питаться, не знаю. Надеюсь, директор хорошо подумал, прежде чем дал согласие на эту авантюру.

— Ты должна мне еще кое в чем помочь, — заявил Сай, когда я уже смирилась с новостями. — Мне нужно такое же зелье, как у Кая. Я уже в курсе — новая формула киринола работает, а мне очень нужно снизить потребность в питании. Донора-то я сюда не взял.

Я кивнула.

— Конечно. Сейчас и сделаю. Но отмерять и размешивать кровь будешь сам. И еще мне травы нужно собрать…

— Я уже все собрал, — лучезарно улыбнулся инкуб, одним неуловимым движением открывая погасший ТУС брата. — Так что чем раньше мы начнем, тем больше шансов, что в свою комнату ты вернешься целой и невредимой.

— Хочешь меня о чем-то спросить? — поинтересовался инкуб часом позже, когда я почти закончила с зельем. — Давай, я же вижу, что тебя распирает от любопытства.

Я кинула в котелок очередной пучок травы и повернулась к скромно сидящему в уголке лорду.

На удивление, работать с ним оказалось совсем не сложно. В отличие от своего брата он совершенно мне не мешал, в процесс не вмешивался, а под его любопытным взглядом у меня ни разу не дрогнула рука и не появилось чувство внутреннего напряжения. Но насчет вопросов он оказался прав — мне действительно страсть как хотелось его расспросить.

— Что? — изогнул тонкую бровь инкуб, когда я прошлась по его фигуре изучающим взглядом. А затем вальяжно развалился на единственном стуле и, набросив уже знакомую маску соблазнителя, томно проворковал: — Со мной что-то не так?

— Никак не могу тебя понять, — призналась я, не обратив внимания на его старания.

— А что во мне непонятного? — удивился Сай.

— Все. Начиная с манеры поведения и заканчивая мотивами твоих поступков.

Инкуб лениво закинул ногу на ногу, внимательно следя за тем, как я помешиваю варево.

— Объясни свои слова.

Я заколебалась.

— Ну… говорят, что мужчины твоей расы не способны на сильные чувства. Что вы черствые, холодные, равнодушные и совсем не умеете любить.

— А разве это не так? — спокойно осведомился Сай, подняв на меня бесстрастный взгляд.

Я покачала головой, собралась с духом и сказала:

— Мне кажется, это не совсем правда, потому что на некоторые чувства вы все-таки способны. Хотя их длительность и степень проявления значительно меньше, чем у простых людей.

— Что же навело тебя на подобные мысли?

— Ты, — призналась я, и инкуб чуть сузил глаза. — Я не всегда могу тебя понять. Мне странно видеть твои маски. Но ты все-таки умеешь испытывать радость, сожаление, сомнения, боль… Пусть на короткое время, но все же они есть. И они достаточно заметны, чтобы привлечь внимание. Я видела твою ауру. Я не могла ошибиться. Но мне неясно, как ты это делаешь.

— Что именно?

— Как ты убиваешь в себе чувства. И почему иногда позволяешь себе чувствовать сильнее обычного, а иногда твои эмоции как обрезает.

На лице инкуба не дрогнул ни один мускул. Он не поменял позу, выглядел все таким же расслабленным и вальяжным, но мое внутреннее ощущение этого человека изменилось. И наконец появилось то самое напряжение, которое я всегда испытывала рядом с его кровным братом.

Сай невозмутимо скрестил руки на груди.

— Что ты знаешь о расщеплении сознания?

Ого, неужели он дает подсказку?

Я лихорадочно порылась в памяти.

— Читала кое-что. Вроде бы это способ разделения сознания на отдельные потоки. Одним можно писать письмо другу, другим — решать какую-нибудь арифметическую задачу, третьим — анализировать события вчерашнего дня, и все это одновременно.

— Удобно, не правда ли? — холодно улыбнулся инкуб, когда я подняла на него вопросительный взгляд. — Три дела одним махом. Кстати, эмоции можно разделять точно так же.

— Зачем? — недоуменно моргнула я, и вот тогда Сай позволил себе снисходительную усмешку.

— Глупенькая, когда человеком владеют чувства, им подчинены все его действия. Все, что он делает или говорит, несет на себе отпечаток эмоций.

— А что в этом плохого? — буркнула я, снимая с огня кипящий котелок.

— Ты не понимаешь? Представь, что я сейчас сказал тебе: «Хейли, я тебя люблю!»

Горячий котелок в моих руках дрогнул, и я поспешно поставила его на подставку, чтобы не выронить.

— Ну у тебя и шутки…

— Это всего лишь демонстрация, — спокойно отозвался Сай. — Для примера. А теперь представь, что в любви признался мужчина, который тебе небезразличен и которого ты желаешь всем сердцем видеть рядом. Ты бы смогла удержать котелок от падения?

Я покосилась на дымящуюся посудину.

— Не знаю.

— А если бы это был человек, которого ты всей душой ненавидишь?

— Постаралась бы этот котелок ему на голову надеть. Наверное.

Инкуб довольно кивнул.

— Вот видишь, эмоции управляют твоей жизнью, Хейли. Ты зависима от них и легко им поддаешься. Малейший всплеск, и все — точность твоих движений нарушена, контроль над собой потерян…

— Но это же ненадолго! — возразила я. — И далеко не у всех.

— Конечно. В большинстве случаев это не несет серьезных последствий. Эмоциональная волна как появится, так и схлынет, не вызвав больших разрушений. Но возьмем мага моего уровня — мага, чья малейшая ошибка может привести к катастрофе мирового масштаба. Представь, что моя сила — это бескрайнее море, а состояние внутреннего покоя — тонкая пленка, покрывающая его сверху и помогающая удерживать его мощь в узде. На поверхности моря дрейфуют небольшие островки. Глубина под ними огромна. И какие монстры водятся в глубине, никто из живущих на поверхности не знает. Каждый хрупкий островок — это чья-то жизнь: знакомых, слуг, доноров, обычных смертных. По сравнению с величием моря все они ничтожно малы. Выстроенные на островах земляные стены, которые должны защищать от бурь и ураганов, просто смешны. Они — ничто на пути стихии. Конечно, где-то есть островки и побольше, получше укрепленные, а где-то есть и другие моря, сила которых сравнима с моей, но таких немного — с абсолютным большинством магов Веера я могу справиться без труда.

Я хмуро помешала горячее варево, чтобы не прилипало к стенкам, и снова воззрилась на вещающего инкуба.

— Пока пленка сохраняет свою цельность, море спокойно и жители островов могут ни о чем не волноваться. Но стоит чуть уменьшить толщину защитного слоя или повредить его, как поднявшиеся волны начинают перехлестывать через укрепления, грозя затопить дома по самую крышу. Как думаешь, стихию можно успокоить в одночасье?

Я молча покачала головой.

— Правильно. Следовательно, появившуюся угрозу следует уничтожить заранее. До того, как пленка порвется. Согласна?

— Но ведь серьезная угроза возникает не так часто. — Я честно попыталась вникнуть в суть рассуждений. — В другое-то время зачем поддерживать искусственный штиль?

— Те острова, о которых я сказал, не единственные на море. А погода там весьма изменчива. Поэтому едва зародившуюся грозу мало отвести в сторону — от нее надо избавиться раз и навсегда, чтобы молния не ударила в другое место и не проделала дыру в моей защите.

Я задумалась.

— А если сделать защиту потолще?

— Улавливаешь суть, — улыбнулся инкуб, хотя его глаза все еще оставались холодными. — Но наращивать ее до бесконечности нельзя, иначе море окажется сковано льдом и всякая жизнь на его поверхности угаснет.

— Некоторые формы жизни нормально себя чувствуют даже во льдах. Разве люди на островах не могут приспособиться? — предположила я.

— На это потребуются десятилетия, — наклонил голову Сай. — А если катастрофа случится мгновенно, никакие заклинания не спасут. Поэтому во избежание сложностей мы постоянно поддерживаем состояние штиля и тщательно следим за тем, чтобы над островами не случилось грозы.