Всадник для дракона, стр. 29
— Опять подслушивал? — блаженно зажмурилась я.
Он шумно выдохнул.
«Конечно. Я не знаю, как пережил твое исчезновение, и до сих пор не могу понять, как ты смогла создать тропу без меня».
— Значит, про Оруан ты уже в курсе?
«Еще бы, — усмехнулся Рэн, осторожно разворачивая крылья, которыми укутывал меня как коконом, и позволяя взглянуть на залитый солнцем песчаный берег. — Этого поганого инкуба стоило бы хорошенько встряхнуть, чтобы отучился рисковать своей и чужой жизнью. Был бы я в то время рядом, он бы не ушел. Жаль, Рокса не даст добить гаденыша. А то я бы не утерпел».
— Вообще-то я не об этом спросила, — хмыкнула я, почувствовав, что дракон начинает лукавить.
«Я понял, о чем ты. И повторяю то, что уже говорил раньше: все, что услышал или сказал Кай, рано или поздно доходит до меня».
Я прищурилась, но, убедившись, что вокруг все еще Атолл, а вдалеке виднеется приметная скала, за которой спрятался дом лорда-директора, пристально взглянула на несколько напрягшегося дракона.
— То есть ты знал о Сае и Роксе раньше? До того, как этот бессовестный инкуб утащил меня на Оруан?
«Отношения дракона и его Пламени — вещь очень личная, — спокойно ответил Рэн. — Мы стараемся в это не влезать. Так принято».
— А о том драконе, которого я рисую, ты тоже знал?
На этот раз Рэн не смог отвертеться и поэтому сконфуженно промолчал. А когда я приподнялась и попыталась отыскать глазами кончик его бессовестного носа, тяжело вздохнул.
«Ты же слышала Кая — некоторые вещи нельзя открывать раньше времени. Самое важное ты должна понять сама».
Я требовательно стукнула по драконьей груди — вот ведь научился хитрить! Затем дождалась, когда Рэн, уловив мое желание, поставит меня на землю. Посмотрела, как он опускает сверкающую морду на скрещенные лапы, и только тогда испытующе заглянула в его огромные, почему-то печальные глаза.
— Почему, Рэн?
«Это должно быть только твое решение. И твое желание. На него нельзя влиять. И нельзя помогать или мешать. Прости, но я действительно связан словом. И это не только для тебя ограничение — для любого, кто может или хочет стать Всадником. Даже для Сая».
«А он действительно на это способен?» — недоверчиво подумала я.
«Я же говорил: пределов нет. А его уже выбрали. Осталось доказать, что не зря».
— Вот это драконице не повезло, — пробормотала я. — Научить инкуба не только брать, но и отдавать — это настоящий подвиг. Я бы на такое точно не отважилась.
Рэн отвел взгляд.
«У Роксы нет особого выбора: или инкуб, или никто. Иного варианта Творцом не предусмотрено».
— Как она нас нашла? Это ведь она была на Оруане?
«Да. Я только помог с координатами».
— Погоди, а разве она не чувствует Сая? Мне казалось, вы всегда знаете, где ваше Пламя…
Рэн смешно наморщил нос.
«Этот пронырливый инкуб нашел способ закрыться даже от дракона. Лана одно время слишком сильно на него давила, вот он и научился выкручиваться. Придумал какой-то амулет, который, насколько я знаю, меняет ауру, путая Роксу и сбивая с толку. Очередная круольская разработка, которую я уже посоветовал Каю изъять и тщательно изучить».
Я удивленно отпрянула.
— Значит, Сай избегает общения со своим Пламенем?
«Лана — дама довольно… резкая», — наконец подобрал подходящее слово Рэн. — И дракон ей достался под стать. Рокса привыкла, чтобы все происходило по ее воле. По заранее продуманному плану, по четкому графику. Чтобы никаких неожиданностей, трудностей и лишних телодвижений. Тогда как Сай… сама знаешь. А поскольку к Лане он относится как к временно полезному существу, которое по каким-то соображениям взяло на себя функции его опеки, то все усилия свести его с драконом идут прахом. Инкуб просто не видит в ней родственную душу. Не чувствует Пламени. И про Роксу до сих пор не знает, потому что Лана за эти годы так и не рискнула рассказать правду.
— Тогда все с ними ясно… Постой! — внезапно вспомнила я о важном. — Но ведь Сай никак не может быть Пламенем для Роксы! Ты говорил, что у дракона бывает либо Всадник, либо Пламя. Не стыкуется тут что-то.
Рэн неловко кашлянул.
«Вообще-то Сай пока не совсем Пламя. Скорее заготовка, из которой при должном усердии может получиться что-то путное. Но для этого инкубу придется изменить отношение к себе и к нам, многому научиться, и не только тому, как отдавать силы. Стать полноценным Пламенем нелегко, Хейли. Для этого нужно понимать своего дракона, быть ему другом, братом, партнером и даже больше. Нужно стать с ним одним целым — мыслить, чувствовать, сопереживать, а порой и жертвовать. Но для инкуба с его принципами и ограничениями это почти непосильная задача. Поэтому Рокса и сходит с ума. Что касается остального, то я сказал правду: Всадники действительно не заменяют нам Пламя. Они дополняют нас, делают сильнее, свободнее, живее, если хочешь. Но так уж получилось, что дракону, у которого уже есть Всадник, гораздо труднее ощутить появление Пламени. А тот, кто обрел цельность, далеко не всегда нуждается в присутствии человеческого партнера».
Я растерянно взъерошила волосы.
— Значит, у Роксы нет шансов?
«Я этого не сказал. Но подбирается она к Саю уже давно. Собственно, если бы он не был инкубом, она бы пробудила его раньше. А так… Знаешь, как тяжело жить, зная, что твое Пламя совсем рядом, но у тебя нет возможности к нему прикоснуться? Держаться в стороне, потому что тот, кто тебе нужен, не слышит твоего зова? А если он при этом тебя ненавидит или воспринимает как ценный трофей? Думаешь, Рокса просто так приняла Лану, зная, где найти свое Пламя? Это был жест отчаяния, Хейли. Вдвоем такую ношу гораздо легче нести. Да и Лане проще воздействовать на Сая, притворяясь обычным донором».
Я вздохнула.
— Не уверена, что это хорошая идея. Отношение инкубов к женщинам настолько непонятное, что было бы проще, если бы лорд Эреной объяснил брату сам.
«Нельзя, — печально ответил дракон. — Быть Пламенем, так же, как и Всадником, это потребность души. Ее нельзя привить искусственно. Нельзя торопить, иначе Пламя, вместо того чтобы вспыхнуть, может окончательно погаснуть».
— Неужели среди вас нет достойных учителей? — вскинулась я. — Неужели нет мудрых и знающих, кто смог бы объяснить будущему Пламени или Всаднику, что от него требуется? Ведь можно же сделать все проще, легче, разумнее, наконец, а не так, как у нас в Школе! Почему вы не занимаетесь этим сами?
«Среди нас есть старейшие драконы— не вожаки, просто мудрейшие. Однако они ни во что не вмешиваются».
— Разве не заинтересованы они в том, чтобы как можно больше драконов нашли свое Пламя или хотя бы Всадника?
«Не знаю, — тяжело вздохнул Рэн. — Никто из нас не видел старейших уже много лет. Они удалились от дел и советов больше не дают. Просто наблюдают».
— Дурацкая политика! — не сдержалась я, чуть не стукнув в сердцах по драконьему боку. — Даже у нас родители не бросают детей на произвол судьбы! Старики всегда участвуют в их жизни. Помогают как могут. Если не руками, то опытом, знаниями — тем, чего так не хватает молодым.
Дракон невесело усмехнулся.
«А у нас говорят, что птенец не взлетит, пока не выпадет из гнезда. Старейшие запрещают нам вмешиваться напрямую. Таков закон».
— Но в мою жизнь ты все-таки вмешался, — тихо напомнила я.
«И это едва тебя не оттолкнуло, — так же тихо отозвался Рэн. — Это был миг слабости, Хейли. Такой же жест отчаяния, как у Роксы. Потому что я устал бороться в одиночку. Я потерял терпение. Хорошо, что у тебя хватило сил переступить через свой страх и смелости, чтобы меня выслушать. Но больше я такой ошибки не повторю — я не хочу тебя потерять».
Я порывисто обняла страшноватую драконью морду и крепко прижалась.
— Я никогда тебя не покину. Обещаю.
«Знаю, душа моя, — ласково пророкотал дракон. — Прости, что я так путано объясняю. Когда-нибудь ты сама все поймешь и согласишься, что иначе было нельзя».
Я шумно выдохнула.