Вечная жизнь Смерти (ЛП), стр. 83

Капитан остановился, спрыгнул с повозки, взял факел и подошел к одной из непонятных штуковин.

— Принцесса, вы разве не узнаете?

— Неужели лодки?

— Они самые.

— Но почему… почему они на земле?!

— Потому что в море рыба-обжора.

Факел осветил брошенную лодку. Песок засыпал ее до половины, а то, что оставалось на виду, скорее напоминало скелет неведомого животного.

— Взгляните! — Росинка указала вперед. — Какая огромная белая змея!

— Не пугайтесь, принцесса. Это не змея, это прибой. Мы на берегу.

Росинка с тетушкой Дородой, по-прежнему державшей зонтик над своей подопечной, слезли с повозки. Принцесса до сей поры видела море только на картинах, а на них оно изображалось синим под голубым небом. Сейчас же перед глазами Росинки предстал черный океан в темной ночи, исполненный величия и таинственного звездного света, словно еще одно небо, только текучее и колышущееся. Принцесса двинулась к воде, как будто ее тянула неведомая сила. Капитан с кормилицей поспешили остановить ее.

— В воду заходить опасно! — предостерег капитан.

— Но тут же, кажется, совсем неглубоко. Я же не утону?

— Рыба-обжора разорвет тебя на части и сожрет! — застращала ее тетушка Дорода.

Капитан подобрал валявшуюся поблизости доску и, подойдя к воде, бросил ее в море. Деревяшка закачалась на волнах, но не прошло и нескольких мгновений, как на поверхности показалась черная тень и устремилась к доске. Определить размеры существа было трудно, ведь большая его часть скрывалась под водой, и лишь чешуя поблескивала в свете факела. Затем возникли еще три или четыре тени и тоже поплыли к доске. Чудища вцепились в деревяшку, каждое тянуло добычу к себе. Яростно бурлила вода, зубы с хрустом вгрызались в доску. Через несколько секунд всё было кончено. И деревяшка, и тени исчезли.

— Эти твари запросто расправились бы даже с большим кораблем, — произнес капитан.

— А где Могильный остров? — поинтересовалась тетушка Дорода.

— Вон там. — Капитан указал на горизонт. — Но сейчас его не видно. Надо подождать, пока рассветет.

Они расположились на берегу. Кормилица передала зонтик капитану и достала из повозки маленькую деревянную лохань.

— Дитятко, боюсь, не придется тебе сегодня искупаться. Но вот, хотя бы умойся.

Капитан отдал зонтик тетушке Дороде, взял лохань и пошел раздобыть пресной воды. Его фигура растворилась в ночи.

— Ну что за славный юноша! — сказала кормилица и зевнула.

Капитан вернулся с полной бадьей. Тетушка Дорода достала мыло и коснулась им воды. С легкими хлопками поверхность покрылась пышной пеной — немного даже выплеснулось через край.

Капитан недоуменно уставился на пену. Затем попросил кормилицу:

— Можно взглянуть на мыло?

Та бережно передала ему девственно-белый брусок.

— Держи крепко! Оно легче перышка. Упустишь — уплывет по воздуху, лови его потом…

Капитан взвесил мыло в руке — оно действительно ничего не весило, словно белая тень.

— Оно и вправду из Хе’ершингенмосикена! Поразительно — у нас еще есть это мыло…

— Думается, только два бруска и осталось во всем дворце… нет, во всем королевстве. Я приберегла кусочек для принцессы много лет назад. Все вещи из Хе’ершингенмосикена — просто диво, но их становится всё меньше и меньше. — Кормилица забрала мыло у капитана и спрятала.

Принцесса смотрела, как вскипает белая пена, и впервые за время бегства вспомнила свою жизнь во дворце. Каждый вечер она в своем изящном, богато украшенном купальном костюме опускалась в бассейн, покрытый такой же пеной. В свете многочисленных ламп пузыри иногда выглядели чисто-белыми, будто облачко, слетевшее с небес, а иногда играли разными красками, словно груда драгоценностей. Нежась среди воздушных пузырьков, она чувствовала, как ее тело становится мягким и легким, как будто само превращается в пену. Купальщице было так хорошо, что не хотелось шевелить ни рукой, ни ногой; и тогда служанки вынимали ее из бассейна, обтирали и уносили в постель. Чудесное ощущение не покидало принцессу до утра.

После того как Росинка умылась в бадейке с пеной, лицо ее стало гладким и упругим, зато тело оставалось всё таким же утомленным и одеревенелым. Путники быстро поужинали, и принцесса прилегла на бережке — сначала на одеяле, но потом оказалось, что спать прямо на песке гораздо удобнее. Песок еще сохранял дневное тепло, и Росинке казалось, будто она лежит на чьей-то огромной теплой ладони. Прислушиваясь к ритмичной колыбельной набегающих на берег волн, девушка уснула.

Через какое-то время принцессу разбудил звон колокольчика. Это звенел черный зонтик, кружащийся над ее головой. Тетушка Дорода уснула рядышком, поэтому зонтик сейчас крутил капитан. Факелы не горели, ночь окутывала всё вокруг черным бархатом. Фигура юноши четко выделялась на фоне звездного неба, медные пуговицы на кафтане блестели в свете звезд, волосы развевались на ветру. Зонтик размеренно вращался в его руке. Как ни мал был купол зонтика, для принцессы он всё же закрывал полнеба. Росинка не различала глаз капитана, но чувствовала, что они смотрят на нее — так же как и несчетные мерцающие звёзды.

— Простите, принцесса, — прошептал капитан. — Я начал крутить слишком быстро.

— Который час?

— За полночь.

— А почему мы теперь дальше от моря?

— Отлив, принцесса. Утром вода вернется.

— Вы с кормилицей крутите зонтик по очереди?

— Да. Тетушка Дорода делала это целый день. Пускай спит, а я покручу подольше.

— Но ты правил повозкой целый день. Дай мне зонтик. Тебе тоже нужно отдохнуть.

Принцесса удивилась собственным словам. Насколько ей помнилось, она впервые в жизни подумала о нуждах другого человека.

— Что вы, принцесса! Ваши ручки такие нежные и мягкие, натрете себе мозоли. Нет уж, я сам.

— Как тебя зовут?

Подумать только, они путешествовали вместе целый день, а она только сейчас сподобилась поинтересоваться его именем! Раньше ей это показалось бы в порядке вещей, но сейчас принцесса почувствовала себя немного виноватой.

— Меня зовут Далекий Парус.

— Парус? — Принцесса посмотрела по сторонам. Компания расположилась у большой лодки, прикрывающей их от ветра. В отличие от других брошенных на берегу суденышек, у этого еще сохранялась мачта — торчала, словно меч, угрожающий небесам. — Кажется, парус — это такой кусок ткани, который свисает с длинной палки?

— Точно. Это называется мачта. Парус поднимают на мачту, чтобы ветер нес лодку.

— Да, я видела на картинках. Белые-белые паруса в синем море… Очень красиво!

— Только на картинках. В жизни паруса не такие белые.

— Кажется, ты родом из Хе’ершингенмосикена?

— Верно. Мой отец был зодчим. Мы всей семьей переехали сюда, когда я был еще маленьким.

— Тебе разве не хочется вернуться домой — я имею в виду в Хе’ершингенмосикен?

— Не хочется. Мы ведь уехали оттуда очень давно, я мало что помню. А если бы и помнил, толку-то? Я всё равно никогда не смогу покинуть Бессказочное Королевство.

Невдалеке волны разбивались о берег и шептали, будто вторя словам Далекого Паруса: «Никогда не смогу… никогда не смогу…»

— Расскажи мне о мире вокруг. Я же совсем ничего о нем не знаю! — попросила принцесса. — Хотя бы сказку какую-нибудь…

— Вам сказки ни к чему. Вы принцесса Бессказочного Королевства, поэтому вполне естественно, что сказки вам незнакомы. Собственно говоря, так не только во дворце — простой народ тоже не рассказывает детям сказок. Мои родители — другое дело. Они ведь родом из Хе’ершингенмосикена, и поэтому я услышал от них много интересного.

— Отец говорил, что когда-то очень давно в Бессказочном Королевстве тоже ходили всякие истории…

— Это правда. Принцесса, знаете ли вы, что наша страна окружена морем? Дворец находится в самом центре. Так что куда ни пойди, в конце концов выйдешь на берег. Бессказочное Королевство — большой остров.

— Конечно. Я это знаю.

— В прошлые времена море вокруг королевства не называлось Морем Обжор. Тогда здесь еще не водились рыбы-обжоры, и корабли свободно рассекали волны. Каждый день огромное количество судов сновало между Хе’ершингенмосикеном и Бессказочным Королевством — впрочем, тогда оно называлось Сказочным Королевством, и жизнь здесь текла совсем по-другому…