На крыльях (СИ), стр. 97
- Что-то Виктор не рад, - сказал Томас, заметив хмурого Ниночкиного папу, опрокинувшего (видимо, с горя) стопку горячительного напитка.
- Интересно, почему? - съязвил Леша.
- Почему? - не понял папа. Нелли рассмеялась. Под шумок она пила шампанское.
- А, - махнул рукой дядя. - Тебе не понять.
- Почему это мне не понять? - возмутился Томас.
- Просто тебе все равно, за кого твои дочери выйдут замуж, - сказала я. - А дядя Витя переживает, знаешь ли. Ему Ниночку жалко.
- Странно, - недоуменно посмотрел на него Томас. - Жалеть дочь в день собственной свадьбы - крайне глупо. Надо радоваться! Пойду-ка к Виктору, развеселю его.
Виктор Андреевич развеселился, конечно, не особо сильно, но злобно пялиться на Келлу перестал.
Музыканты «На краю», которые были объявлены как друзья жениха, исполнили несколько каверов - любимых песен родителей жениха, а в конце я чуть не поперхнулась от удивления. За барабанной установкой сидел не жених, в котором, кстати говоря, никто синеволосого безбашенного Келлу не узнавал, а какой-то из его друзей. Парни сыграли свою собственную песню, «Колыбельную», в стиле легкой рок-баллады. И некоторые пары даже вышли танцевать, решив, что песня о любви, но конец неприятно их удивил. После НК сцену заняли другие музыканты, и веселье продолжилось.
- Вы свободны, Катрина? - вдруг раздался голос рядом со мной, и на плечи легли знакомые руки. Антон подошел сзади, наклонился и поцеловал меня в щеку.
- Почему вы спрашиваете? - спросила я и с любовью посмотрела на него, закинув голову вверх.
- Хочу пригласить вас на танец, - он подал мне руку, и я вложила свои пальцы в его ладонь.
Все то время, пока мы танцевали под спокойную неторопливую музыку, мне казалось, что за мной кто-то пристально наблюдает. Но кто, я понять не могла.
Я так была увлечена Антоном и свадьбой подруги, что совсем позабыла про Кирилла. Мне было интересно, приедет ли он на торжественную часть, однако Тропинин заставил меня забыться.
Кирилл появился совершенно неожиданно - тогда, когда я вместе с Антоном, утомленная, но довольная, возвращалась к своему столику. Он неожиданно вырос перед нами и улыбался так широко и тепло, что ему было невозможно не улыбнуться в ответ. Честно сказать, я даже не сразу его узнала: Кирилл был в светлой рубашке с закатанными рукавами, брюках с подтяжками и очках в роговой оправе, а темные волосы его были прилизаны и зачесаны назад. На самого себя он походил мало. Однако я была уверена, что Антон узнал его. Что-то странное мелькнуло в его серых глазах, но я не смогла понять, что это за выражение.
- Катя! - весело сказал Кирилл. - Вот мы и встретились!
Он протянул мне руку, и мне ничего не оставалось делать, как под настороженным взглядом Тропинина пожать ее. Пальцы Кирилла были жесткими, горячими и сухими, но само пожатие - мягким и бережным.
- Да уж, надеюсь, тебе нравится у нас, - отозвалась я и повернулась к своему парню, решив, что пора их представить друг другу:
- Антон, это мой друг по переписке Кирилл, я тебе о нем говорила. Кирилл, это мой любимый человек Антон.
- Катя много о тебе говорила, - сообщил Кирилл и с дружелюбным видом протянул ладонь для нового рукопожатия - уже Антону. - Ничего, что я на «ты»?
Тот, однако, пожимать ее не стал, так и стоял спокойно, засунув руки в карманы и пристально глядя на Кирилла. Кирилл не растерялся и пожал ладонь сам себе - выглядело это весьма забавно. Только вот улыбаться мне не хотелось - Антон вел себя не слишком вежливо, и мне было не по себе от этого. Я не понимала, почему он так ведет себя, ведь он знает, что мы с Кириллом общаемся. И знает, что Кирилл - один из солистов группы, которую он слушал.
- Кажется, я не понравился твоему парню, Катя, - вздохнул Кирилл, глядя при этом не на меня, а на Антона.
- Все в порядке, - спешно проговорила я, укоризненно глянув на Тропинина. - Антон просто немного... Сложный.
- Вроде того, - подтвердил тот с одной из лучших ухмылок из арсенала Кея. Уничтожающей.
- А я простой, как валенок, - рассмеялся Кирилл. - Думаю, мы сойдемся. Противоположности притягиваются. Верно?
И он вновь смотрел на Антона.
Нашему дальнейшему разговору, однако, помешали. Музыка на время замолкла, а где-то за спинами раздался вдруг странный шум и агрессивные крики.
- Что происходит? - тихо спросила я сама у себя.
И вдруг одна из декорированных живыми цветами перегородок упала. С нее не без труда поднялся Матвей, лицо которого было разбито в кровь. Ударивший его Келла, правда, останавливаться не собирался, и вновь набросился на соперника. Бил он яростно, коротко, без киношных эффектов, но с силой, а лицо его перекосилось от злости. Они оба что-то кричали, но я не могла разобрать слов - словно специально включили громкую музыку.
Антон, увидев это, кинул мне, что сейчас вернется, и бросился в сторону дерущихся, как и еще несколько друзей жениха. Они попытались разнять Ефима и Матвея, но с первой попытки этого не получилось.
- Ты что делаешь?! - заорали синхронно два не совсем трезвых мужских голоса, принадлежащие отцам жениха и невесты: Виктор Андреевич и Александр Михайлович нашли, наконец, точку соприкосновения - выяснили, что оба служили в одной части, и этот факт на время их примирил.
- Ефим! Прекратить! Отставить! - гаркнул Александр Михайлович.
Однако вместо того, чтобы послушать отца, Келла еще раз вмазал противнику, оседлав его сверху. Гостям оставалось лишь изумленно наблюдать за происходящим. Кто-то возмущенно перешептывался, кто-то даже подбадривал дерущихся. А я просто думала, что Келла сошел с ума. Ну зачем на свадьбе устраивать такое?!
- Не позорь отца! - орал дядя Витя, который и в такой ситуации, кажется, решил поизгаляться.
Нинка же, которую Келла на время оставил одну, не потеряла лица, а спокойно вышла из-за своего стола и направилась к месту драки с каменным лицом. Я, извинившись перед весьма озадаченным Кириллом, тоже поспешила туда, решив, что в драке не помогу, но смогу поддержать подругу.
Когда я оказалась около поверженной перегородки, парни с трудом скрутили Ефима, который до сих пор рвался в бой. Кто-то помог подняться Матвею, растирающему по лицу кровь. Крови было немного, но она казалась похожей на пролитую на пол густую алую воду, и у меня тотчас начала кружиться голова.
Алые капли стекали по шее Матвея, падали на светлый костюм, разбивались о деревянный пол... Вчера я думала, что избавилась от фобии, но сегодня она вернулась в полную силу.
А когда я увидела, что валяется рядом с перегородкой и поверженным столиком с горкой капкейков, то почувствовала, как подкашиваются ноги - от отвращения.
Рядом с раздавленными миниатюрными тортиками лежала настоящая свиная голова. И рыло ее было испачкано в воздушном креме.
В глазах помутилось, и тело прозрачной пленкой окутала слабость, сжимающая вены и ускоряющая пульс. Мышцы наполнила невесомость.
Наверное, я бы упала, если бы меня вдруг не подхватили.
И понесли куда-то.
В себя я пришла спустя минуту или две, поняв, что нахожусь на коленях у Антона - а кто еще мог держать меня у себя на руках, осторожно похлопывая по щеке? Темный туман перед глазами рассеивался постепенно, слабость покидала тело нехотя, и я не сразу стала понимать, что происходит.
- Спасибо, - прошептала я, уткнувшись лбом в мужскую грудь. Голова была тяжелая, и поднять ее не было сил. Я с трудом приподняла руку и коснулась шеи Антона кончиками пальцев. А он нагнулся и нежно поцеловал меня в щеку. Провел своими губами почти до моих губ. Остановился на мгновение.
Антон явно хотел поцеловать меня.
Но что-то было не так.
Совсем не так.
- Ты чудесная, Катя, - прошептали мне, прежде чем чьи-то губы накрыли мои.
Это был не голос Антона.
На руках меня держал Кирилл.
Этот факт так потряс и испугал, что во мне мигом нашлись силы птицей взлететь с чужих колен и отшатнуться в сторону. Голову, правда, тотчас пронзил серый луч боли, и я машинально схватилась за висок.