На крыльях (СИ), стр. 93
- Помоги мне, - просил Фил Игоря срывающимся голосом. - Ты же мой брат. Дай мне денег и выпусти из квартиры. Мне нужен фен. Хотя бы одна доза. Понимаешь? Мне плохо. Черт, мне так плохо. Пожалуйста, Игорь. Я не хочу, чтобы за мной пришли.
- Я не могу, - раз за разом отвечал тот, понимая, что сам находится на эмоциональном пределе. - За тобой никто не придет. Тебе это кажется.
- у тебя же есть деньги. Есть! - говорил Филипп, тяжело дыша. - Ты знаешь код от сейфа предков, точно ведь знаешь! Скажи мне, а? Я возьму ровно на одну дозу, куплю и вернусь. Последний раз. Клянусь. Последний раз.
- Нет, - отвечал Игорь.
- Ты же не хочешь, чтобы я подох? Помоги. Они все смотрят на меня. Смотрят. Уйдут, когда получат свое.
- Здесь только мы вдвоем, - твердо говорил Игорь. - Успокойся.
- Помоги.
Но Фил получал отказ за отказом. И тогда взбесился - словно на несколько минут сошел с ума, позволив вселиться в него своему демону. Филипп схватил на кухне нож и, когда Игорь стоял к нему спиной, нанес косой удар - не колющий, а режущий, но глубокий, злой, со всего размаху. А потом еще и еще.
Игорь, не сразу поняв, что произошло, повернулся, попытался выхватить нож у брата, но получил еще один удар - уже колющий, в предплечье.
- Дай мне деньги! - кричал Фил, не понимая, что делает. - Я не хочу умирать! Не хочу!
Он толкнул близнеца, и тот упал на колени, цепляясь за стол. Рядом с ним с глухим стуком упал окровавленный нож. Филипп торопливо сорвал с него золотую цепочку и убежал, явно не понимая, что только что наделал.
Игорь не сразу потерял сознание. Он, зажимая руку, из которой фонтаном била кровь, сам вызвал себе «скорую», почему-то не чувствуя особой боли - лишь горячее жжение на спине и в руке, а еще - головокружение и слабость. Кое-как встал, понимая, что по спине течет что-то теплое, пропитывая насквозь футболку. Заранее открыл дверь. И упал уже в коридоре - в расползающейся луже собственной крови. Раны были не опасными, но глубокими и задели крупные сосуды.
Сознание Игорь потерял не внезапно - оно погасло постепенно. И глаза Игоря закрылись тогда, когда в квартиру вошли медики. «Скорая» успела вовремя. Парня увезли в больницу и сделали переливание крови. Раны зашили, но сразу сказали, что на спине останутся шрамы.
Когда вечером Филипп вернулся домой, видимо, осознав, что произошло, он нашел лишь засохшие лужи крови и валяющийся на полу нож - родители еще не заезжали домой, а сразу отправились к Игорю в больницу. И Фил, стоя на пороге и видя кровь брата - и на полу, и на стенах, держался за косяки дверного проема и кричал. Кричал отчаянно, как больной дикий зверь, громко, с ненавистью - к себе.
Он упал на пол, закрывая лицо руками, захлебываясь воздухом и слезами, бил себя по лицу, голове, и кричал, кричал, кричал.
Желание быть нужным и не одиноким, которое он жадно испытывал на учебе в США, желание вдохновения привели его к тому, что он хотел убить родного брата. И ради чего? Ради золотой цепочки и короткого кайфа от инъекции? Ради дня без ломки? Ради собственного самоуничтожения?
Осознание всего этого было для Фила столь остро, столь болезненно и сильно, что в его голове что-то поменялось. До этого ни пламенные уговоры отца, ни слезы матери, ни крики брата не могли заставить его измениться.
А кровь Игоря - смогла.
Филипп добровольно отправился в клинику на лечение. С полным пониманием того, что еще немного - и он перестанет быть человеком. И с мечтой стать тем, кем он был. Вернуться к прежней жизни.
Произошедшее настолько потрясло его, настолько перевернуло, вытрясло душу, что парень дал себе обещание - или вылечиться, или убить самого себя. Кроме того, он заявил, что понесет всю ответственность за содеянное, однако когда к Игорю пришли из полиции, он заявил, что раны ему нанес позвонивший в дверь незнакомый человек. Да и отец братьев Деминых прекрасно понимал, что уголовное наказание, пусть даже условное, на пользу Филиппу не пойдет и, подключив связи, замял дело.
С Игорем Фил встретился только через месяц - тот, уже придя в норму, приехал к нему в клинику, и когда они остались вдвоем, Филипп, еще больше похудевший, бледный, с выцветшими глазами и впалыми скулами, сказал всего одно слово:
- Прости.
И плакал. Плакал много, как девчонка, но не навзрыд, а тихо, дрожа всем телом - исхудавшим, слабым. Глядя на него, Игорь тоже хотел плакать - кричать на всю больницу, но он держался, сидел спокойно, положив брату руку на спину, и говорил, что все будет хорошо. Даже пытался шутить - как раньше.
- Я в тебя верю, - сказал на прощание Игорь. - Хватит пускать сопли как девчонка. Будь мужиком, тряпка. Соберись.
- Сам тряпка, - отозвался Филипп.
Перед тем как Игорь ушел, они обнялись - впервые за много-много лет.
От своей зависимости Фил избавился - для этого потребовалось много времени и усилий, и перед его глазами долго еще стояла картина прихожей, забрызганной кровью брата. Наверное, только это его и держало первое время.
Все свои старые связи он обрубил на корню, резко прекратив общаться с прежними приятелями. С позволения родителей бросил учебу и всерьез занялся музыкой. Психотерапевт, с которым и он, и его семья встречались каждую неделю, это поддержал, сказав, что музыка может стать для Филиппа лучшим лекарством, смыслом жизни. И музыка действительно стала для него мощным стимулом, новым наркотиком - безопасным и поощряемым. Он мог целыми сутками сидеть с гитарой, не замечая ничего вокруг, и постепенно заразил этим и Игоря - у него, как и у брата, был отличный слух и хороший голос, да и сам он неплохо играл на гитаре. До брата, конечно, не дотягивал, но старался и даже получал удовольствие.
Фил мечтал создать свою команду и играть ту музыку, которая жила в его сердце. И они с Игорем даже попробовали себя в нескольких местных группах. Правда, ничего не получалось: в первой они спустя месяц поругались с вокалистом, во второй уровень музыкантов был совсем никаким, и они никак не могли сыграться, в третьей не сошлись вкусами и стилем исполнения, а в четвертой, весьма талантливой и перспективной, Демины пробыли не больше недели - Игорь с ужасом понял, что парни не прочь наглотаться «колес» или вдохнуть «треки».
На пятой, два года спустя выздоровления Фила, им повезло - они встретили Кея и Арина, которые как раз собирали группу. То, как играл Фил, безумно понравилось парням, и близнецы оказались в «На краю». Игорь прекрасно понимал, что его всерьез не рассматривают и что для Кея он - прицеп Фила. Однако сдаваться Игорь не собирался - тренировался столько, до мозолей на пальцах, что однажды даже вечно всем недовольный Кей похвалил его. И сказал, как будто бы между делом:
- Возьми псевдоним, твое имя меня раздражает.
- Ты меня тоже раздражаешь, - отвечал Игорь тогда. - Я же не прошу заменить солиста, чувак.
Но псевдоним взял, использовав японское имя Рэн, которое переводилось как «лотос». Почему именно его, он и сам не знал - это было сиюминутное желание человека, который любил аниме и японский язык, однако, как ни странно, прозвище прижилось.
Потом от них ушел барабанщик, они нашли Келлу и стали теми, кем стали.
Каждый из них стоял на краю. И у каждого был свой край. Каждый боролся со своими демонами и каждый нашел способ, как их победить.
С тех пор Фил забыл о наркотиках, не вспоминал об этом периоде своей жизни, считая постыдным и грязным, и не хотел, чтобы когда-либо эта информация всплыла на всеобщее обозрение.
Но Игорь не забывал. Он отлично помнил, что такое зависимость. И знал - быть зависимым ни от чего не хочет: ни от веществ, ни от алкоголя, ни от человека.
Он хотел лететь вверх, сорвавшись с края, а не падать вниз, в самую бездну.
***
- Ты думаешь, что это должно меня впечатлить? - с отвращением спросила Алина, и Рэн сам себя отругал за сиюминутную вспышку желания доказать этой девушке ее неправоту.
- Я ничего не думаю, - отвечал он, опуская майку и скрывая шрамы. - Я знаю: у нас одна жизнь. И тратить ее не на себя, а на какую-то зависимость - глупо, по меньшей мере. Даже если эта зависимость зовется Кей.